Ей же гореть.

Грядет время одиночества среди тех, кто ближе остальных, кто дороже и преданнее. В темные ночи люди пробираются к тому, что скрыто в душе, в собственных тайниках. Чтобы, разобравшись, ощутить покой или же погрязнуть в ошибках прошлого, разбросав камни боли и сожаления. Дэвиду Нолану не обрести покой среди обломков прошлой жизни и не получить прощения ни за один из грехов, за которые расплатится его дочь. В это темное время Эмма не хочет думать о наступающем утре и пути, который выбрала сама. Ведь у Грэхэма мягкие руки, в них теплится любовь и осторожность, с которыми он касается молочной кожи, вызывая трепет. Он осыпает поцелуями обнаженные плечи и ключицы Эммы, в чьих глазах нет сомнений. Она прижимается к любовнику, забываясь в теплых объятиях, и порывисто выдыхает имя мужчины, когда чувствует его внутри себя. Его тело пахнет мокрыми листьями и скошенной травой, на которой лежит утренняя роса. У его поцелуев вкус золотой осени. Ласка Грэма наполняет до краев, вытесняя страхи и тревоги. Эмма забывает о ночах в бреду, об образах, терзающих ее осознание, о той, что ждет своего суда. Эмма отдается Грэхэму, как первому и последнему своему мужчине. Эмма позволяет себя любить и любит в ответ сама. Ее платье, сорванное под раскаты грома, лежит у двери небольшого домика, принадлежащего Грэму. В комнате тепло, а сквозь окна раннее солнце бьет лучами, топя их в деревянном полу. Эмма тихонько выбирается из постели, босыми ногами ступая по полу. Она еще не чувствует подбирающейся к сердцу тяжести, которую возложило на нее это утро. Нолан поднимает платье и прикрывается, когда чувствует на себе взгляд Грэхэма, будто не ему этой ночью доверяла свою наготу. Сонная улыбка на его губах позволяет девушке расслабиться, и она откидывает платье в сторону, чтобы снова почувствовать себя желанной. Его взгляд пронизывает, будто снова касается ее так же нежно, как ночью. Так же любя. Грэхэм встает с постели, приближаясь к девушке, чтобы поцеловать ее. Но Эмма отстраняется, ощущая знакомое чувство, снова обволакивающее ее. Вдруг хочется одеться. Будто она оказалась посреди площади, где на трибунах полно людей, они смеются и показывают пальцами, а она так беззащитна. Они уродливы и не могут понять ее красоты. И повсюду этот запах шторма, будто он принадлежит ей. Как если бы он стал ее собственным. — Эмма! — обеспокоенный голос Грэма вырывает ее из этого состояния, не позволяя впасть в панику. — Мне пора, — сдавлено произносит девушка, снова возвращаясь в реальность, где ее ожидает долгий путь сквозь опасность и предательство. Путь, с которого ей не раз захочется свернуть. — Никто не должен знать, что я провела ночь вне дома. Увидимся позже, — она одевается и, не целуя Грэхэма, просто уходит, оставляя его в смятении. Утреннее солнце скрывается, уступая небо грозовым тучам, чье тяжелое дыхание касается продрогшей земли туманом. Гриффен готовится принять небесные слезы, питающие плодородную почву слишком часто. Город дышит грозой. Эмме удается миновать встречных людей, которые постепенно заполняют все еще сонные улицы. Она добирается домой, оставаясь незамеченной ни охраной, ни родителями. В ее комнате непривычно свежо, прохлада пробирается под ткань платья, касаясь теплой кожи и вызывая дрожь. Нолан обнимает себя за плечи, подходя к зеркалу. Все еще пахнет травами, которые ведьма использовала для отвара. Девушка всматривается в собственное отражение, все так же обхватывая себя руками и вспоминая время в бреду. Теперь оно кажется далеким и нереальным, как если бы не было Регины, чьи руки творили колдовство, воспоминаний, раскрывших некоторые тайны прошлого. И страха чего-то неизбежного. История ее семьи все еще окружена загадками, ответы на которые хранят ее родители и та, что ждет своей участи в подземельях. Эмма думает о том, как сильно изменилась ее жизнь с появлением ведьмы. Хотя, возможно, она была с ней на протяжении всей жизни. Это странно и пугающе, но одновременно завораживает. Но разве она не ощущала, что должно что-то произойти, разве не знала, что рождена для чего-то особенного? Эмма, прежде не верящая в колдовство, верит в судьбу. Эмма, прежде не верящая в колдовство, верит. Ночь, подаренная Грэму, должна заглушить все ненужные ощущения. Позволить чувству защищенности проникнуть в сердце молодой Нолан и вытеснить мысли о ведьме и чувствах, что она рождает. Только Эмме не избавиться от всего этого. Аура Регины плотно обволокла все ее существо, не позволяя ничему новому проникнуть внутрь. Как бы девушка ни пыталась, ей не выкорчевать то, что внутри нее пустило свои ростки. Ей не освободиться от колдовских побегов, чьи имена сплетены в одно — Регина. Ядовитые бутоны скоро расцветут. Стук в дверь отвлекает Эмму, заставляя обернуться. Мэри-Маргарет проходит в комнату с обеспокоенным лицом. Она молчит, внимательно глядя на дочь, хотя на связках стынут сотни слов, обращенных в мольбу не уходить. Женщина знает, что уговаривать Эмму бесполезно, но не может позволить ей отправиться в этот путь. Воздух пропитан тревогой, стены давят все сильнее, будто собственный дом превратился в темницу. Если Эмма уйдет, страх за нее заполнит все пространство. Мэри-Маргарет возненавидит каждый день, который дочь проведет вне дома, так же сильно, как ненавидит Регину, с которой должна уйти девушка. С той, что женщина клялась себе, никогда не встретится ее дочь. Но Нолан-младшая сама следует за ней, как в самых худших кошмарах, а Мэри должна отпустить ее. — У тебя была сестра, — начинает женщина, касаясь рукой волос дочери, — Анна. Серые глаза расширяются от удивления. Странно слышать это и осознавать. Эмма молчит, пристально глядя на мать. — Мы с твоим отцом бежали от истинной тьмы, чья мощь была столь велика, что вслед за ней гибли целые города. У нас ничего не осталось, мы были беззащитны и постоянно скрывались. На старой мельнице, где мы нашли временное пристанище, я родила девочку, которую мы назвали Анной. А потом и вторую — тебя, — женщина вздыхает, ее взгляд становится печальным, будто она снова оказалась в прошлом, заново переживая канувшие в забытье моменты. — Это было неожиданностью для нас и счастьем одновременно. Позже мы обосновались в небольшой деревеньке, где нас никто не знал. Мы думали, что, наконец, в безопасности, и ей не добраться до вас, но… — женщина замирает, не в силах говорить дальше. Эмма накрывает руку матери своей и чуть сжимает. Ее сердце колотится, а дрожь становится все сильнее — она понимает, о ком говорит мать. — Она пришла с грозой, — все же продолжает Мэри-Маргарет, когда слезы оставляют дорожки на щеках, — чтобы забрать Анну, но что-то пошло не так, и она злилась… Когда она ушла, Анна была мертва. Эмма резко пятится назад, пытаясь осознать услышанное. Перед глазами все плывет, а воздуха катастрофически не хватает. Девушка хватается за край стола, чтобы не упасть, глядя на мать. Внутри зреет ярость, чьи цветы уже рдеют под кожей. — Эмма! — Мэри-Маргарет бросается к дочери, обеспокоенно хватая ее за руки на себя. — Почему вы раньше не рассказали мне? — шепчет девушка. Женщина обхватывает ее лицо руками, выдыхая: — Она ничего не знала про тебя, но через несколько лет снова нашла нас… мы боялись, понимаешь? — ее голос срывается, а слезы все чаще скатываются из-под ресниц, — Мы не знали, что произошло тем днем, когда ты пропала, и предпочли сохранить все в тайне, чтобы уберечь тебя. — Ты бы и дальше молчала, так ведь? Думаешь, это остановит меня? — Эмма вырывается из рук матери, опираясь на стол ладонями и опуская голову. Сколько еще правды должно вылиться на нее и утопить? Регина убила ее сестру, а потом охотилась за ней, чтобы… Чтобы что? Снова вопросы, на которые нет ответа. Нолан злится сильнее, отдаваясь этому чувству, не свойственному ей, все больше. Она резко разворачивается, глядя на мать. В ее глазах появляется стальной блеск, отчего Нолан-старшей становится не по себе. — Большего ты ведь мне не скажешь, мама, — звучит утверждающе. — Я сопровожу ее в Каринтию и на этом поставлю точку в этой истории. Мне надоели тайны, — с этими словами девушка проходит мимо Мэри-Маргарет, которая вздрагивает, когда хлопает дверь. ________________________________________________________ Во дворе шумно, что раздражает Эмму. Люди готовы отправиться в путь, но ощущение напряженности сквозит в каждом взгляде и голосе. Дождь усиленно поливает землю, будто небо заранее оплакивает тех, кого похоронят дороги. Обувь неприятно тонет в грязи, и хочется оказаться где-нибудь подальше от этой суеты, там, где тепло и пахнет свежей травой. Эмма закрывает глаза, пытаясь хотя бы мысленно оказаться как можно дальше отсюда, но чья-то рука ложится ей на плечо, заставляя обернуться. Грэхэм. Девушка улыбается, чувствуя себя немного лучше в его присутствии. Но тело прошибает дрожь, а ноги становятся ватными, когда ее взгляд падает на огромную повозку с клеткой, к которой уже ведут Регину. Ее руки связаны, а платье изодрано. Один из стражников грубо толкает ее на землю, отчего Эмма, не задумываясь, подается вперед, подбегая к ним. — Эмма, — за стражниками следует Дэвид, который гневно смотрит на дочь. — Отойди! Но девушка помогает подняться ведьме, крепко удерживая ее за руки, когда та заглядывает ей в глаза. Нолан застывает, не обращая внимания на повисшую тишину и удивленные взгляды людей. Внутри жжет, как если бы каленое железо, залитое ей в глотку, стремительно текло по венам к сердцу. Слишком близко. Так близко, что даже воздух кажется отравленным дымом, который обжигает легкие. Откуда у этой женщины такая власть над молодой Нолан, почему раз за разом вспыхивают все эти чувства? Почему, теперь уже зная, с кем имеет дело, девушка стремится помочь ведьме? Кто-то хватает ее под руку, и Эмма не сопротивляется, неподвижно наблюдая за тем, как ведьму уводят, и дверь клетки захлопывается. — Эмма! — снова восклицает отец, легонько встряхивая ее. — Что ты творишь?! Ты хоть понимаешь, что люди могут подумать, будто ты пособничаешь этой дьяволице! — практически шипит Дэвид. — Твоим стражникам следует быть вежливее, — резко отвечает девушка, вырывая руку. Она чувствует на себе испытывающий взгляд, но не смеет обернуться, не желая вновь сталкиваться с карими глазами. — Все в порядке? — внезапно вмешивается священник, который, так же как и Эмма, вызвался сопровождать ведьму. — Да, отец Джордж, — кивает Дэвид перед тем, как уйти, бросив сердитый взгляд на дочь. Очередной раскат грома разрывает небо, и люди оглядываются, косясь на ведьму, сидящую в клетке. Они боятся, но готовы идти, чтобы избавить город от скверны. Их шепот наполняет большой двор перед домом главы города, делая его больше похожим на яму с шипящими змеями. Эмма неприятно морщится от своих мыслей. Она замечает идущую к ней мать и напрягается сильнее, но та лишь обнимает дочь, прося ее быть осторожной и не смея просить остаться. Ее взгляд упирается в клетку, в которой находится женщина, чью судьбу решит суд в Каринтии. Ее улыбка заставляет сердце матери сжаться от нахлынувшего страха за дочь. — Эмма… — Не надо, мама, — девушка целует мать в щеку и уходит, когда в уже открытые ворота выезжают запряженные лошадьми телеги. Все-таки обняв отца, Эмма, наконец, седлает свою лошадь, следуя за несколькими стражниками. Когда ворота закрывают, девушка понимает, что пути обратно нет. Спустя какое-то время она равняется с повозкой с клеткой и изо всех сил старается не смотреть на Регину, чей взгляд обращен к ней. — Ты смотришь на меня иначе, но все же пыталась защитить, — она в привычной манере приближается к решетке, обхватывая прутья руками и изучающее глядя на девушку. В ее голосе звучит улыбка, будто бы не ее везут на суд, на платье нет грязи, а по коже не хлещет дождь. Эмма бросает тревожный взгляд на Грэма, чья лошадь идет с другой стороны клетки, а затем произносит: — Не обольщайся, я знаю, что ты убила мою сестру, — бросает Нолан. — Я лишь хотела, чтобы тебя доставили в Каринтию невредимой. Регина чуть улыбается, глядя на девушку. Ей нравится ее дерзость и злоба, с которой она отвечает. Ей нравится, что Эмма пытается не бояться. Женщина облизывает губы, чувствуя вкус небесной воды, и произносит так, чтобы только Эмма могла услышать ее: — Хватит ли тебе сил ненавидеть меня? Девушка вздрагивает, как если бы эти слова могли нечаянно коснуться ее. Она поворачивается, сталкиваясь со взглядом ведьмы, и не может ничего ответить, потому что действительно не ощущает ненависти к ней. В темное время очень легко запутаться во тьме, которая все больше завладевает людскими душами, заставляя сеять разруху и предавать самых близких людей. В темное время очень сложно отыскать источник света, потому что даже самое яркое сияние тускнеет под натиском зла.