Ей же гореть.

Они оказываются под сводами небольшой капеллы, где со стен, обложенных мозаикой, на них взирают святые, и Эмме становится не по себе от мысли, что они видят ее насквозь, каждую ее тайну, усердно скрываемую даже от себя самой. Эмма чувствует, как сжимается ее нутро, и аббат Магнус замечает ее смятение. Он протягивает руку к ней, улыбаясь и призывая идти дальше. Она доверчиво смотрит на него, думая о том, что аббат напоминает ей луч солнца, преобразующий любой мрак, будто частицы света пронизывают все его существо, делая неуязвимым для сил тьмы. И Эмма идет за ним, противопоставляя его светлую суть Регине, отчего ее передергивает. Внутри помещения пахнет воском и ладаном, через витражные окна на каменный пол падает свет уходящего солнца, который, проникая через плотное цветное стекло, кажется насыщенным желтым. И это вызывает ощущения, отдающие ностальгией по летним дням, когда закончившаяся гроза пропускает солнце к земле, забытая беззаботность заставляет Эмму улыбнуться и немного расслабиться. Она чувствует некоторое умиротворение, рожденное запахами и стенами, от которых веет благодатью. Но рокот, пронзивший небо, забирает минутное спокойствие, заставляя девушку вернуться к тревожным мыслям, одолевающим ее сознание. Кажется, собирается новая гроза, и небо болезненно стонет, готовясь разродиться сильнейшим дождем. Солнце гаснет за свинцовыми облаками, которые спустя несколько минут обрушиваются на аббатство.  — Непогода зачастила, — произносит аббат, ведя Эмму через церковный дворик, находящийся под крышей, соединяющей две части каменного строения. Тяжелые капли дождя впиваются в землю, которая жадно пьет влагу. Запах мокрой пыли оседает в легких, и даже спустя несколько часов, находясь в небольшой комнате, освещенной несколькими свечами, Эмма чувствует петрикор. ____________________________________________________ Из ее окна видна часовня, и девушка какое-то время наблюдает за людьми, входящими и выходящими из дубовых дверей. Они не обращают никакого внимания на дождь и не пытаются спрятаться от непогоды, будто ничто в этом мире не способно потревожить их спокойствие или же заставить поддаться суете. Регина поднимается с холодной земли, когда ее тело охватывает дрожь. Чувство чего-то грядущего распространяется по всему телу женщины, заставляя выдохнуть. Несколько вспышек молний озаряют ее место заточения, и она успевает разглядеть еще несколько клеток, но пустующих. Ее отвлекает странный звук, будто сотни маленьких крыльев порхают над ней. Она оборачивается, подозрительно оглядывая комнату, и хмурится, не понимая, откуда идет шум. Эмма направляется к двери, отворяя ее и покидая комнату, отведенную ей для отдыха. Ее посещает странное чувство, будто кто-то зовет ее. В груди становится нестерпимо горячо. Она идет по темному коридору, слыша отдаленные голоса. Ее шаги легки и осторожны, девушка совсем не хочет, чтобы ее заметили сейчас. Чувство зова усиливается, когда она поворачивает за угол, видя в конце коридора деревянную дверь. Ведьма кладет ладонь на грудную клетку, а второй касается живота. Ее не покидает ощущение, что она становится полой внутри. Ее не покидает ощущение приближающихся перемен. Грядет буря, и она это знает. Она легко толкает ее, забывая о здравомыслии и полностью отдаваясь странным чувствам, завладевшим ее телом. Внутри зреет нечто тяжелое и мощное, оно набухает с каждым шагом, что делает девушка, оно растет и выталкивает из нее воздух, оно давит на сердце и натирает ребра, но Эмма идет, не имея шанса остановиться, будто ее, скованную самыми тяжелыми цепями, ведут насильно. Чудовищное нечто занимает все больше места. Её кожа горит, словно под ней в сосудах не кровь, а бурлящая лава. Алые губы расплываются в торжественной улыбке, а сердце полно предвкушения. Она тяжело и часто дышит, подходя к решетке. Небо терзает гром, а сверкающие сети разрывают темную материю, заставляя снова стонать раскатами. — Иди, девочка, иди… Она не знает, как долго идет или в какой части здания находится. Эмма чувствует запах сырой земли и сгнивших деревянных досок. Подвальное помещение не пропускает свет, и девушка вытягивает руку во мгле, натыкаясь на слой паутины и тут же её отряхивая. Эмма замирает, когда ладонь начинает жечь сильнее, и она замечает проявление горящего символа на коже, а затем еще одного выше, и еще. Руны покрывают ее тело, выжигая молочную кожу, и Нолан зажимает знаки, пытаясь унять боль, но ничего не выходит. Она чувствует, как по щекам струятся слезы, а дышать становится все тяжелее. Она не может позвать на помощь, голос не слушается ее, но резкий рывок ее тела, оказавшегося словно под чужим контролем, заставляет ее сделать еще несколько шагов перед тем как упасть. Эмма видит перед собой книгу, перетянутую ремешками. Фолиант, обтянутый кожей, кажется знакомым, но откуда она может знать, что это не игра ее страдающего подсознания. Ожоги покрывают ее кожу, и Нолан почти стонет в голос, но по наитию тянется к книге, беря ее в руки. Как только она касается фолианта, ее пронзает дикая боль, будто все внутренности выворачивает неведомая сила, а то самое ужасное нечто, наконец, вырывается наружу. Регина хватается за прутья решетки, сжимая пальцы вокруг металла до побелевших костяшек. Она поднимает голову к небу, с которого нисходят грозы. По ее щекам катятся слезы, а губы украшает торжествующая улыбка. Свершилось. Она падает на сырую землю, извиваясь от боли и исходя светом, который на мгновение озаряет все пространство. Эмма истошно кричит, чувствуя, как ее разрывает, но через мгновение боль прекращается, а ожоги-руны исчезают. Девушка лежит на земле, не смея пошевелиться, силы покинули ее, она полностью истощена. Боль еще отдается в каждой клеточке ее тела. Эмма открывает глаза и долго лежит, не моргая, а после переводит взгляд на лежащую рядом книгу. Она тянет дрожащую руку, касаясь желтых страниц, испещренных символами, которых она не знает, но через мгновение Эмма вдруг различает слова. Она приподнимается, беря фолиант в руки, и решает вернуться к себе комнату а после пробраться к Регине, чтобы задать ей вопросы по поводу случившегося, ибо девушка прекрасно понимает, что сомневаться в причастности этой женщины глупо. Она встает, отряхиваясь от грязи. Голова кружится, но Эмма шагает вперед, надеясь, что сможет добраться к себе ни с кем не столкнувшись. Тело ломит от перенесенной боли, и девушка в грязной одежде забирается на кровать, раскрывая книгу и чувствуя затхлый запах. Она с ужасом читает строки, выложенные из знаков, которые она, по какой-то странной причине, понимает. Эмма чувствует, как к горлу подходит ком тошноты, когда читает об одном обряде, где используется человеческая кожа и прочие жуткие ингредиенты. Она читает о темных созданиях, проклятых веками назад. О черных пророчествах. О страшных ритуалах и темных заклятиях, а после останавливается на странице, где узнает историю Регины. На этих пожелтевших страницах изложен способ освобождения древнего существа из бренной оболочки. Божество, заточенное в теле человека, томящееся в ненавистной плоти, которое может освободить лишь невинная душа, принявшая руну. И лишь дитя из рода наложившего проклятье плоти способно снять оковы с измучившейся божественной сущности. И Эмма, наконец, складывает единый пазл. Вся история открывается ей в новом свете, без темных углов и тайн. Вот в чем состояла ее задача перед ведьмой, которая вырастила своего Спасителя, отравив сладкими речами и лаской. Нолан вскакивает с кровати, бросая книгу на пол, и мчится к месту, где держат Регину. Она минует часовню и церковный двор, несколько небольших каменных строений и останавливается, прячась за колонной. Двое стражников, охраняющих вход к тюрьме, о чем-то оживленно разговаривают. Они не знают, что два горящих глаза пристально следят за ними. Эмма думает, как пробраться к заключенной, миновав охранников. — Не слишком ли поздно для прогулок, Эмма? — Магнус стоит позади, сцепив руки в замок. Он смотрит с легким укором, но на лице все же отражается улыбка. Девушка вздрагивает, медленно поворачиваясь, и виновато взирает на аббата. — Разрешите мне увидеть ее, — просит она, прежде чем успевает подумать о том, что произносит, — это важно. Мужчина внимательно осматривает ее, пытаясь понять, что делать дальше, и все же кивает, едва заметно, но Эмма замечает это почти незримое разрешение. Они идут к тюрьме, где на входе Нолан останавливается и снова просяще смотрит на Магнуса, который остается, позволяя Эмме продолжить путь самой. Она идет, не замечая ничего вокруг. Ее сердце колотится, а в памяти всплывает первая встреча в темницах отца. Все те ощущения и тайны, свербящие внутри, все страхи и тревоги, восхищение и завороженные взгляды. Она с самого начала была готова идти за этой женщиной, не думая, что она умелый кукловод, в чьих руках марионетки быстро ломаются, но продолжают кружиться под музыку чуть хриплого голоса. — Ты нашла ее, — слышит она торжественное, — ты нашла ее, дитя! Эмма видит улыбку на полных губах, видит горящий, как сотни адов, раскрывших свои пасти, взгляд. Эмма обхватывает решетку пальцами, жалея, что не может оказаться рядом с этой женщиной внутри клетки и сжать ее горло. — Ты использовала меня, — шипит Нолан, — с самого начала. Ты искорежила мою жизнь, отняв выбор, из-за тебя я никогда не ощущала себя целой, потому что ты отняла мою сестру, твои чары вились надо мной с самого рождения! И ты ошибаешься, если думаешь, что я освобожу тебя, Каллиста! Эмма готова поклясться, что слышала шипение, сорвавшееся с губ ведьмы, когда она произнесла ее второе имя. Женщина в мгновение оказалась перед ней, хватая за руки: — У тебя нет выбора, дитя, — ее слова отравлены, а прикосновения жгут, сейчас она напоминает хищника, который готовится разорвать свою жертву. — Ты не поняла, — шепчет Эмма, приближаясь к ее лицу, — в пророчестве сказано о чистой душе, чья кровь избавит тебя от человеческого бремени, а моя душа давно осквернена тобой! Регина отшатывается, но теперь уже Эмма хватает ее за руки, притягивая обратно. — Ты растила спасителя подле себя, отравляя чистоту и свет, — девушка почти смеется, видя ужас, отразившийся на красивом лице, — ты сама виновата в том, что единственное твое спасение черно, как сердце, бьющееся у тебя в груди. — Нет! — до нее доходит смысл слов Эммы. Она осознает, что произошло на самом деле. — Нет! — Регина падает на каменный пол, опуская закованные руки и опираясь о грязный камень. Весь этот путь, залитый кровью и усеянный чужими душами, долгие века скитания и поиска того, кто спасет ее от проклятья, которое заключило ее в человеческой темнице — все это напрасно и погублено ею самой же. Она чувствует взгляд Эммы, смотрящей на нее свысока, — нет, — протяжно звучит охрипший в одно мгновение голос, — нет, — отдается эхом от стен. Эмма опускается рядом, протягивая руку, и приподнимает подбородок ведьмы. Она смотрит в ее глаза, в которых стынет осознание ее фатального проигрыша. — Тебя будут судить, — тихо произносит она, замечая символы на наручниках, сковывающих тонкие запястья, — пришло время расплаты. Эмма поднимается, направляясь прочь, но застывает, слыша: — Только заплатишь ты, не так ли, Эмма? Нолан, не оборачиваясь, бросается прочь, чтобы не слышать раздающегося ей в спину смеха. Только бежит она лишь потому, что правда ведьмы звенит истиной в молодом сознании. Девушка понимает, что имела в виду Регина. Ночью она не может уснуть, мучаясь образом женщины, чья магия скована, а надежды на спасение разбиты. Эта безбожная тварь играла жизнями невинных людей, уничтожала все на своем пути, желая достичь своей цели, а потом ласкала маленькую Эмму, выплетая крепкую связь, которая прошла сквозь года и память. Она приходила, чтобы баюкать неспокойного ребенка, впускавшего ее в свое сердце, а после отравляла ложными речами, подрывая веру и разрушая добродетель. А теперь ее конец неизбежен, и привела ее к нему все та же Эмма, обязавшаяся уберечь ее от несправедливости. Эмма, видевшая лицо истинного мрака и смотревшая в глаза холодной бездне. Эмма, принявшая суть монстра против собственной воли. Эмма, терзаемая чувством немыслимой силы, обращенным к самому страшному существу на земле. Эмма, которая не сможет дальше жить, если отдаст свое драгоценное чудовище во власть огню, поджидающему свою жертву. Эмма. Эмма. Бедная Эмма. _______________________________________________ Когда в зале суда звучит приговор, Эмма Нолан падает на колени и не может дышать. Ее руки висят безвольными плетями, нанесшими удар. Когда в зале суда звучит приговор, Эмма Нолан смотрит на ложное умиротворение женщины, которая перед лицом Бога рассказала о всех своих деяниях, богохульствуя и усугубляя свою вину. — Ведьма сгорит на рассвете. Мир разбивается на миллионы цветных осколков, не существует больше ни прошлого, ни настоящего, только будущее в огне, в котором сгинет скверна. Только разорванная реальность, в которой Эмма проклята быть на другой стороне. Нолан не обращает внимания на злобные взгляды Грэхэма, который неотрывно следит за каждым ее движением. Она не слышит слов аббата Магнуса. Она видит лишь улыбающуюся и жестокую Регину, которую выводят из зала. Но разве не она сама приняла такое решение? Она сделала свой выбор и поступила правильно. Ведьма будет предана суду. Чудовище будет уничтожено, и земля вздохнет спокойно. Так почему же боль рвет грудную клетку? И страх сковывает ее органы, давя и превращая их в липкую жижу. Эмма осталась верна семье и миру, но предала себя. В темное время решения, принимаемые во имя наивысшего блага всех, сулят благословение, но обращаются проклятьем для того, кто, полюбив врага, отдается долгу. В темное время место любви занимает ненависть.