Весна на дне меня

He's a stranger to some, And a vision to none He can never get enough, Get enough of the one Словно лучики янтарного солнца на холсте алого рассветного неба, пробиваются сквозь тучи грусти и печали первые чувственные строки, первые воздушные гармонии. Самого сердца достигают они. Невесомо ложатся на усталую душу. Так мягко и приятно касаются, убаюкивают волнение. Однако, затишье непрочно, непродолжительно. Уже очень скоро его вспарывает надрывное развитие и, как результат - кульминация, заставляющая сердце вырываться из теперь слишком тесной для него груди. Сегодня Фрэнк просто не мог не подпевать и стоять на месте. Да что там говорить, он и ночью-то глаз не сомкнул. Парень уже успел и на кровати от счастья попрыгать, и сестру до истерики довести, и растолочь любимую мамину вазу во время безумных «ритуальных танцев» в пижаме-костюме Пикачу, за что чуть не расплатился целостностью своих ушных перепонок, - так громко на него кричали. Уже все его соседи знали вкратце биографию Джареда Лето и, как минимум, пять песен наизусть. Виной всему – чудом раздобытые билеты на концерт так страстно обожаемых им «30 Seconds to Mars». Смазливый восемнадцатилетний блондин уже пять лет был вне себя от данных исполнителей, но своего пика его безумство достигло пару дней назад – когда лучший друг Джоселин преподнес ему незабываемый подарок на День рождения: заветную бумажечку с названием любимого рок-бэнда, датой и прочими маловажными примечаниями. Сам он не мог позволить себе такой дорогостоящей роскоши: матери Клодетт нелегко давались небольшие деньги, на которые им троим приходилось выживать, ведь работала она в центре реабилитации наркозависимых. Так что требовать от нее что-либо Фрэнку просто не позволяла совесть. Сестра Мэри в этом году уже заканчивала обучение и сейчас проходила испытательный срок как дизайнер в какой-то солидной фирме. Девушка уже давненько подыскивала себе постоянную работу, но до этого надолго нигде не задерживалась: слишком уж требовательной оказалась. Узнав о том, что дочь уже почти устроилась, мать была на седьмом небе от счастья. Было, конечно, немного дискомфортно от осознания того, что его товарищи пойдут туда за свой счет, в отличии от него, но уж больно хотелось увидеть Джареда. До коликов прям. До хрипа. До потери пульса, в общем. Но хоть это и был подарок, ему не хотелось просто так принимать его. Фрэнк принципиально считал безвозмездными презентами только малозначительные и, соответственно, малостоящие побрякушки. Все остальное, так или иначе, требовало за себя что-то взамен. В общем, юноше пришлось утешать себя тем, что скоро он, как и сестра, обязательно устроиться на работу и все вернет, а пока… у него были свои альтернативные методы не чувствовать себя совсем уж виноватым перед Джоселином. Фрэнк невольно покраснел и стыдливо улыбнулся сам себе. Было в этом парне что-то привлекательное, магнетическое для него… «Ах да, у него же прическа, как у Джареда два года назад», - засмеялся сам к себе Фрэнк, застилая кровать. Вот только противное темно-синее покрывало, как назло, все время ложилось непослушными мерзкими складками. - И все-таки день обещает быть замечательным, - промурлыкал блондин, стаскивая теплую массивную пижаму и намереваясь натянуть на себя что-то более парадно-выходное. В итоге на его худощавом теле осталось только нижнее белье да кулон в виде пентаграммы на шее. Это был его оберег, снять который не позволяло что-то внутри. Такое хрупкое, теплое. Наверное, это была надежда на что-то чистое и светлое, ведь именно она так согревает человеческую душу, но именно ее так легко разрушить одним неверным шагом. Прежде чем с головы до ног покрыться мурашками от холода, Фрэнк решил отворить огромный шкаф умиротворяющего кофейного цвета с надеждой найти что-то подходящее для подобного знаменательного события. В итоге свой выбор он остановил на белой майке с логотипом группы и черных рваных джинсах на подтяжках. - Осталось нарисовать себе нормальное лицо и укротить зловредные злоторчащие пряди, – усевшись за огромное зеркало и внимательно рассмотрев свой взъерошено-неадекватный, но все равно такой привлекательный облик, вынес приговор своей внешности Фрэнк. Именно в такие моменты парень действительно гордился своим решением стать визажистом-парикмахером. Ему льстило то, что он умеет наносить макияж гораздо более удачный и профессиональный, нежели большинство девушек. Ему даже нравилось, что почти никто не мог распознать в его тщательно загримированном лице мужские черты. Значит – у него действительно талант. Талант быть желанным и красивым. Вот только что-то в груди непрерывно говорило ему о том, что это не счастье, это не по-настоящему. Каждый раз, встречаясь озорными голубыми глазами с карим взглядом Джоселина, он видел в нем больше желания, нежели любви. Это, быть может, и повышало его самооценку, как модели, но унижало как личность. Фрэнку казалось, что это свидетельствует о том, что он довольно хорошо подкован в области своей профессии и его знаний достаточно для того, чтобы вызвать сексуальное влечение к созданному образу. Но, видимо, глубины и многосторонности его души не хватало, чтобы вызвать интерес к ней, к тому, что таится внутри него. Каждый раз, ложась под своего бойфренда, он чувствовал страсть, но совсем не душевную отдачу. Но юноша продолжал быть с ним, настолько сильно боялся одиночества. Гораздо больше души он находил в песнях Джареда. Поэтому и влюбился. Влюбился, как двенадцатилетняя девочка. Так безнадежно, но чисто и красиво. В недосягаемого кумира, который, в отличии от того, кто был сейчас рядом с ним, умел по-настоящему чувствовать. По крайней мере, в песнях, которые он так надрывно исполнял, выкладываясь, выливая себя в композицию до последней капли. Разве черствый, бесчувственный человек может так петь, так доносить? В это невозможно было поверить. Потому-то он и стал для Фрэнка чем-то большим, чем просто великолепным вокалистом. Все вокруг думали, что поведение блондина наигранно: слишком уж по-детски он вел себя, говоря о Лето, но Фрэнк чувствовал: это самое заветное, самое искреннее, на что только способно его ранимое молодое сердце. Тем временем его небольшие, но такие живые глаза уже были выгодно акцентированы с помощью едва заметных аккуратных стрелок на веках и черной туши на ресницах, а кожа отбелена и доведена почти до идеального вида с помощью тонального крема. Выкрашенные аккуратно уложенные светлые волосы обрамляли милое кукольное личико, косая рубленая челка прикрывала левый глаз. Его тонкие губки (нижняя была пронизана серебряным колечком пирсинга) растянулись в милейшей улыбке. - Вроде готово, - констатировал парень и, прихватив сумку-почтальонку, где сберегался блокнот для автографа, фотоаппарат и немного денежных сбережений, выпорхнул из комнаты навстречу своей давней мечте.