Весна на дне меня

Уже к вечеру Фрэнку почти удалось восстановить свое подпорченное настроение. Он снова источал позитив, искрометно улыбался друзьям, вел себя непринужденно. Но все это было только во имя соответствия заражающей радостной обстановки вокруг него. Было проще притвориться, что он счастлив, чем объяснить, как его пугает черная дыра внутри него, которая уже погрузила во мрак небытия внутренний мир. Но страшнее всего для него сейчас было то, что в пустоту скоро может превратиться и самое светлое, самое заветное в его жизни – мечта, столько лет освещавшая непроглядную темень разочарованного сердца. Он все еще стремился, но в то же время со страхом думал о том, что же станет с ним, когда его желание увидеть Джареда исполнится. Будет ярчайшая вспышка тепла, самый сильный экстаз его жизни, потом – сладкое послевкусие, эйфория, еще позже – все утихнет, уляжется, останутся только воспоминания, которые вскоре настолько ослабнут, что темноте даже не нужно будет их уничтожать: они сами растают, расцепятся на атомы. Не будет больше смысла, будет страшное осознание того, что исполненная мечта – это, по сути, не счастье, а разочарование. Сильное, болезненное, разрушительное. А тем временем разогретая легким алкоголем банда уже мчала к месту назначения – одному из лучших клубов их города, где и должен был состояться этот самый невероятный концерт. За рулем - одна из последних капель здравого рассудка в их компании – озорная розововолосая Одри. Она не пила прежде всего из-за твердого убеждения в том, что алкоголь – это зло. И Фрэнк разделял ее убеждения касательно этого и многих других вопросов выбора и вкуса целиком и полностью. Они познакомились несколько лет назад в тату-салоне. И хотя парень не нашел в себе тогда смелости на такой отчаянный шаг как тату, но обрел отличного друга, который всегда ему помогал и поддерживал. Но, несмотря на то, что Одри была довольно смелым, ярким и любящим эксперименты человеком (о чем ярко свидетельствовала ее незаурядная внешность), у нее были определенные табу. «В жизни нужно попробовать все, что не вредно для здоровья», - говорила она, когда ее спрашивали о том, почему ее бурная молодость так на удивление трезва. Рядом с ней на переднем сидении пристроился и блондин. Так как и сам был пока еще вполне адекватным и хотел бы провести бесценные моменты трезвости с таким же человеком, ведь было не исключено, что и его «образцовое состояние» под давлением друзей может перейти в алкогольное представление невменяемого неадеквата. Он-то себя знал и не впервые попал в эту компанию под вечер. Удивительно было, как он смог увильнуть от их подвыпивших клешней во время первого захода. Хотя парень предполагал, что Джос похлопотал об этом, так как все еще чувствовал свою вину. А, зная, как блондин мучается с перепоя, возможно, решил спасти его тощую тушку от утренних истязаний. Компания на заднем сидении, которая состояла из Джоселина, его однокурсника Майка и его девушки Люси, что-то бурно обсуждала. Даже Мэрилин Мэнсон, безумно орущий из колонок, не мог заглушить их непрерывный смех и развеселые разговоры. В этом Джос тоже не был схож с Фрэнком, так как блондин очень быстро уставал от шума, попыток «выпендриться», от глупых шуток наперебой, а также когда надо перекрикивать, бороться за право быть услышанным. Он часто чувствовал потребность выговориться и безотказно помогала ему в этом только Одри, ведь даже Джоселин далеко не всегда был готов слушать его, разделять его заботы, проблемы. Отношения с подругой были более платоническими, духовными. И он очень дорожил ими, так как с Джосом их связь была гораздо более материальной, физической. Потребности сердца часто приходилось подавлять в его компании. Казалось бы, почему же в таком случае не попробовать построить серьезные отношения с ней? Ведь Одри – веселая интересная девушка, близка ему душевно. Так было бы лучше, правильнее, в конце концов. Да и знал он ее дольше, чем Джоса. И вначале их отношений они правда попробовали. Инициатором была девушка, но и сам Фрэнк давненько об этом задумывался, не хватало только какой-то мелочи, способной подтолкнуть его к окончательному решению. Девушка это понимала и именно поэтому решила взять ситуацию в свои руки, хоть это и был первый парень, в которого она влюбилась, несмотря на то, что ее внимания добивались многие молодые люди. Вот только их «встречания» продлились не дольше двух недель. Фрэнк катастрофически боялся любого намека на возможную близость. Даже во время поцелуев его почти передергивало от волнения. Конечно же, Одри возмущало то, что от нее шарахаются как от монстра какого-то и вскоре они разорвали этот тягостный союз, вновь став просто лучшими друзьями. Но она еще очень долго не могла искоренить из сердца доброго и светлого блондина, который вскоре оказался влюбленным в мужчину. Впрочем, этого и следовало ожидать. Одри смирилась. Ее по-прежнему не привлекали обычные парни, проявляющие к ней внимание. Но она больше не искала и женственных юношей, так как разочаровалась в них. Она нашла себе девушку, с которой была вместе уже несколько лет и была очень ей благодарна за то, что та своей нежностью и верностью излечила ее болезненную зависимость от первой любви, с которой она, однако, иногда встречалась и проводила время как с другом. На концерт пойти с любимой ей не удалось – девушка уехала на неделю за границу, к родителям. Тем временем компания уже подъехала к клубу. После удачного паркования с невероятным шумом они выбежали из машины и безумным пьяным (кто от счастья, а кто все-таки от алкоголя) ураганом рванули ко входу, наперед приготовив билеты. Сердце Фрэнка начало биться в ритм уже приближающимся битам, пронизывающим настолько, что кожа покрывалась мурашками. Голова кружилась от предвкушения. Немного привести в себя его смог только щелчок неоновой печатки на его запястье. Мечта все ближе. Она издали слепит световыми эффектами, глушит тяжелыми гитарными басами. Он и не заметил, как от волнения начал сжимать пальцами кулон на своей шее. - Фрэнки, что с тобой? Ты же сейчас увидишь своего кумира. Что за кислый вид? – еле докричался к нему Джос и тут же нагнулся к нему, дабы четче услышать ответ. - Я просто почему-то волнуюсь, - промурлыкал себе под нос блондин. Голос совсем перестал ему подчиняться, и он не был уверен, что бойфренд его услышал. - Успокойся, малыш, - обратилась к нему Одри. – Расслабься и возьми от этой пары часов все, что сможешь, - она подбодряюще подмигнула ему. И от этого простого жеста со стороны лучшей подруги ему действительно стало как-то легче. Губы автоматически расцвели в радостной улыбке, глаза заискрились. Волнение внутри тут же преобразилось в радостную истому. И все-таки она как никто воодушевляла, так просто и позитивно устраняя любые жизненные трудности. - Спасибо тебе, дорогая, - он одарил ее умопомрачительно счастливой улыбкой, а она… Она просто любила, когда он улыбался и поэтому на ее душе сразу же стало как-то теплее. - Пожалуйста, я всегда рада тебе помочь. А хочешь меня отблагодарить за мое великодушие - просто не грусти, мелкий, - она взъерошила его белую шевелюру, звучно засмеявшись. Он не так слышал ее слова, как чувствовал, что она ему говорит. Они идеально друг другу подходили. Они были очень похожи. Поэтому и отталкивались друг от друга в моменты опасной близости. И вот у блондина внезапно возникло новое предчувствие, которое окончательно рассеяло все недавно зародившиеся в нем страхи. Почему-то сейчас он невероятно точно и ярко почувствовал то, что очень скоро должно произойти что-то, что в корне изменит его жизнь не на день и не на два. Случится что-то, что перевернет весь его мир, поможет расправить крылья. Внутренний голос твердил, что нужно вести себя как можно смелее, развязнее и тогда это загадочное эдакое «нечто» обязательно с ним произойдет. Под отборный мат и возмущения остальных зрителей Фрэнку и всей его компании удалось растолкать возмущенную толпу и пробраться чуть ли не на самую сцену, где вот-вот должен был закончиться разогрев, который предоставила какая-то малознакомая для блондина группа и начаться основной концерт. Через несколько минут все снова смешалось, как в голове, так и вокруг него. Чьи-то пальцы, сложенные в «козу», крики, свист и чьи-то ноги, старательно обтоптавшие его кеды. Джос что-то говорил о том, что лучше бы они купили вип-места, а Одри словесно защищала фан-зону, говоря, что это эпицентр концертных эмоций и веселья. И вот этот хаос в один миг упорядочился с помощью звучного голоса вокалиста той самой группы на разогреве. - А сейчас те, ради кого все мы, собственно, и собрались. Талантливые и яркие, своеобразные и незабываемые «30 Seconds To Mars»! Внутри Фрэнка что-то стремительно оборвалось и рухнуло вниз. Сердце забилось настолько сильно, что его стук отдавался даже в ушах, безумно пульсировал, почти оглушал. Вот, сейчас все случится. Меча сбылась на девяносто девять процентов. Еще шаг – и весь мир взорвется миллионом огненных искр.