Неудавшаяся месть

Потом Тиммерлен подъехал к подводе и помог Саенхольду перелезть на нее. Тот кое-как улегся на гору всяческого барахла и уставился в небо. Забирай-то что? О чем они? На ночлег устраивались уже в лагере армии принца. Офицеры, только успев убедиться, что место для отряда выделено, немедля отправились к месту расположения свиты Его Высочества Вильтена, а остальные принялись обустраиваться на месте. Саенхольд топтался возле шатра, который ставили трое солдат. Он и помог бы, если б сказали, что делать, но на него лишь косились молча. Правда, как раньше, не задевали. Ошибочка... один все же ухмыляется, то и дело стараясь пройти поближе, даже плечом толкнул слегка. - Не потерял гребешок-то? - обратился вдруг к парню солдат. - Чего лохматый ходишь? Еще одолжить? У меня есть, - и радостно осклабился, выражая дружелюбие. Саенхольд узнал его - тот, у кого он расческу забрал вчера. - Не потерял, - он сумрачно воззрился на общительного солдатика, стараясь придать себе уверенный вид. - А, ну смотри, могу еще дать, могу и сам причесать... если хочешь. Волосы-то какие... - он потянулся к голове парня, и тот резко отшатнулся. - Куберт, да ты куда лапы-то тянешь, - крикнул другой солдат, - иди лучше тут веревку подержи. Это ж командирская девочка, не для тебя. - Завали явло, Денер, а то я тебе завалю, - неласково ответил Куберт, - я парня не обижаю, а ты, если еще возникнешь... - далее последовал краткий обмен мнениями, который побудил «собеседников» бросить работу и направиться друг к другу со сжатыми кулаками. - Шатер, еб вашу мать, поставьте сперва! - заорал Саенхольд. - Я, что ли, его ставить буду? Третий солдат, недовольно молчавший все это время, радостно заржал, а спорщики, слегка опомнившись, вернулись к делу, которое и закончили несколько минут спустя. Кудрявый глазастый Куберт отряхнул руки и с широкой улыбкой вновь направился к Саенхольду. Парень уже приготовился вежливо, но решительно послать его ко всем приблудным демонам, как к ним, слегка запыхавшись, подбежал посыльный. - Саенхольд, сын ярла Вирийона? - спросил он. Саенхольд кивнул. - Идем, тебя Его Высочество требует. От ужаса у Саенхольда ослабли ноги. О нем вспомнили. Он же заложник. Солдаты с интересом уставились на него, а Куберт слегка всполошился: - Ты что такой зеленый стал? Может, вина глотнешь?- и вытащил из-за спины замусоленную деревянную фляжку. Саенхольд сглотнул всухую и помотал головой. Посыльный уже начал хватать его за локоть - вежливо, правда, но убедительно - и он пошел следом. К высокому шатру, перед входом в который красовался штандарт, они дошли уж слишком быстро. Сопровождающий оставил парня возле часового и нырнул внутрь - доложить. Почти тут же из шатра вышли поочередно Нагастиаль, смеривший Саенхольда нечитаемо мрачным взглядом, и Эстанис лэ Тиммерлен, который немедля подтолкнул заложника к шатру, шепнув при этом на ухо: «Ты со мной», но так, что было не вполне понятно, вопрос это или утверждение. И тут же навстречу выглянул посыльный, жестом пригласивший войти. В отличие от рослых офицеров, Саенхольду почти не требовалось наклонять голову, чтобы войти в шатер. Сидевшему внутри, скорее всего, тоже. Да и внешность его была если не заурядной, то не слишком интересной. На первый взгляд он и в сравнение не шел с теми мужчинами, с которыми парню пришлось делить ночлег последнее время. Но столкнувшись с внимательным взглядом блекло-зеленоватых глаз, Саенхольд весь подобрался и поспешно поклонился. Это был вельможа с большой буквы, привыкший видеть в людях либо подчиненных, либо расходный материал. А он, Саенхольд, и есть расходный материал. Вопрос лишь в том, как его решат использовать. Принц с минуту рассматривал его, затем мягко спросил: - Ты знаешь, зачем тебя позвали? - Наверное, я могу чем-то быть полезен? - откликнулся Саенхольд. «Да в самом-то деле, если просто казнить меня, то о чем со мной разговаривать?» Догадка, похоже, оказалась верной - принц еле заметно улыбнулся. - Смелый... а что тебе пообещал Тиммерлен? - вопрос прозвучал спокойно, почти равнодушно, но парень понял - его ответ важен, ошибаться нельзя. - Ничего. Пока - ничего. Но мне кажется, он не против... забрать меня к себе. - К себе? И в каком же качестве? - Не знаю. Но я учился в монастыре и много как могу пригодиться. Или научусь чему надо еще. - Значит, - усмехнулся принц, - готов пойти хоть в прислуги? Чинить одежду, чистить оружие, постель перетрясать? «Угу, и согревать по ночам», - мрачно подумал Саенхольд, а вслух почтительно ответил: - Не очень хотелось бы, но кто я сейчас-то? Заложником я уже тоже не нужен, ярл меня отдал, как барана на заклание. - Вот именно, - лицо и голос его собеседника заметно похолодели. - Тебя по всем правилам следует казнить. В назидание. Саенхольд лишь молча склонил голову. Да, следует, с этим не поспоришь... Ему опять стало страшно просто до дурноты. В таких случаях заложников не просто казнят, а казнят показательно, чтоб все убедились, что глупого мягкосердечия ждать нет стоит. На возраст скидку могут сделать, если совсем ребенок - убьют быстро, без лишних мучений. Плакать и просить бессмысленно, в таких делах просьбы, не подкрепленные чем-то посущественнее слез, не помогают. - И что же с тобой делать? - Это не мне решать, Ваше Высочество, - ответил парень, стараясь говорить четко и не показывать страх. - Если я мог бы что-то... - он с надеждой глянул на принца, но большего себе не позволил. - Возможно. Тебе об этом скажут позже, - Его Высочество опять стал невозмутимо холоден. - Можешь идти. Бежать не вздумай, поймают - пойдешь к солдатам на забаву. Желающие найдутся. Он кивком отпустил собеседника, взгляд стал равнодушным. Саенхольд отдал прощальный поклон и попятился к выходу, думая о том, что казнь его тоже... не привлекает. Даже быстрая. Снаружи его ждали. Тиммерлен, покосившись на шатер, сгреб парня в охапку и потянул за собой. - Отпустил... Значит, есть надежда. Не бойся, я еще его попрошу, - горячо зашептал он, - и Кипреано тоже... - И он? - подивился Саенхольд. В то, что за него станет просить бешеный Нагастиаль, совсем не верилось. - И он! К нему скорее прислушаются. Только удрать не вздумай... - Эстанис с удивлением смотрел на улыбнувшегося Саенхольда. - Не убегу... буду с вами до конца. Эстанис привел его к шатру, перед которым на складной табуретке сидел третий обитатель жилища. Выглядел он на удивление спокойным, почти умиротворенным. - Ну и что? - поинтересовался он у Эстаниса, игнорируя Саенхольда. - Отдали тебе твое сокровище? Парень удивленно покосился на мужчину, который продолжал придерживать его за плечи. Тот улыбнулся уголком рта и, наклонившись, легонько поцеловал в щеку. Саенхольд ощутил некоторое замешательство - о каком сокровище разговор и с каких пор его тут прилюдно целуют? - Я же хочу, чтобы ты со мной остался, - вполголоса пояснил Тиммерлен. - Кипрео знает, он уже... не против, еще бы принца уломать... - А меня? - спросил Саенхольд слегка охрипшим голосом. - Меня уламывать не надо? - А тебя я собирался потом. Когда буду спокоен за твою жизнь, - серьезно ответил Тиммерлен. - А то получается сперва согласись, а потом я за тебя похлопочу. Нет уж, Сай, станем о твоем будущем думать, когда оно появится. Саенхольд молчал, понимая, что ему только что признались в любви, предложили защиту и пообещали поддержку... Он решил, что знает, как ответить - обнял Эстаниса за шею, заставляя наклониться к себе, и потянулся за поцелуем. Офицер удивленно замер и тут же прижал покрепче, целуя, как в последний раз. Хотя на самом деле, это был лишь второй... В себя их привел присвист Кипреано, который одобрительно усмехнулся и нырнул в шатер. Через минуту он выглянул обратно и, уже напустив на себя небрежный вид, сказал: - Меня адъютант принца звал к ужину... обещал поить до утра, вот и проверю, как у него получится... - Давай-давай, только обратно не спеши, - засмеялся Эстанис. - До утра, так до утра. Кипреано расправил и так прямые плечи, вскинул голову и зашагал в сторону ставки принца. Две пары глаз - цвета жидкого меда и цвета грозового неба - проводили его взглядами, а затем обратились друг на друга. - Значит, мы... ночуем вдвоем? - хрипло спросил Саенхольд. - Значит, - глаза Эстаниса в сумерках наливались тьмой, - я получу тебя, и никто нам не помешает. Да не бойся, - поспешно добавил он, увидев тревогу на лице парня, - тебе будет хорошо, обещаю. Если Саенхольд и усомнился в чем-либо, то промолчал, надеясь все же на лучшее. Он смущенно улыбнулся и позволил подтолкнуть его внутрь шатра. На него напало легкое оцепенение как в мыслях, так и в движениях. Сейчас его не пугали и не тащили насильно, но сопротивляться он в себе сил не находил. Да и стоит ли? А вдруг эта ночь для него - последняя? Или завтра его возьмут под арест до казни? Лучше получить от сегодня все, что получится, а то завтра у него может и не быть. - Вы обещали, что мне понравится, - негромко сказал он, поворачиваясь в объятиях офицера так, чтобы оказаться лицом к лицу. Точнее, к его шее - таким высоченным, как Тиммерлен, ему уже никогда не вырасти. - Ты, - откликнулся мужчина, - «ты» и «Эстан», а я тебя буду звать Саем, хорошо? Сай снова ответил без слов, потянувшись к его губам. Юношу сгребли в охапку и жадно огладили по спине от плеч до самых ног. - Маленький мой... - Я не маленький... Постели не были приготовлены: подушки и свернутые покрывала лежали на тюфяках. Эстанис обещающе ухмыльнулся, ухватил ближайшее покрывало и набросил на ложе. Саенхольд, почему-то мучаясь неловкостью, потащил туда же пару подушек и чуть не выронил их, наткнувшись на жаркий взгляд. - Давай сюда... - Я или подушки? Смех. Едва они уселись на криво наброшенное покрывало и снова обнялись, как в шатер сунулся слуга с ужином. Эстанис, даже не отрываясь от парня, махнул рукой - поставь, мол, и уже вдогонку крикнул: - Кто зайдет без приказа принца - убью! - и уже тише прибавил: - А если Кипрео демоны принесут, я его самого трахну. Насухую. Да раздевайся уже или дай я... - Я сам... **** Руки торопливо задирают полурасстегнутую рубашку, шарят по бокам и спине, мешают... хоть вообще не раздевайся. Но Саенхольд упорно расстегивает пуговицы, пересиливая себя, смотрит прямо в лицо Эстанису. Он не станет бояться, он сам так хочет. - Поцелуете меня? Ох ты ж... сразу стало нечем дышать - занят не только рот, но и все, чем дышат. Остался только поцелуй. Властный, нежный. Не губы и язык - один поцелуй. Саенхольд дернулся, понимая, что уже задыхается, откинул голову, продолжая прижиматься всем телом. - Ну вы и... мастер. У меня в глазах потемнело. Мужчина расплылся в довольной улыбке: - Сейчас покажу настоящее мастерство... За всем этим как-то удалось раздеться, не порвав очередную рубаху. Теперь Саенхольд, уже встав на колени у ложа, смотрел, как любовник стаскивает с себя последнее, на нем-то было больше надето. Вот он наклоняется, стягивая вниз штаны и разгибается... Ох, как же его много! Раздетый он снова показался мальчику огромным. Саенхольд несколько мгновений балансировал между паникой «Это слишком много для меня!» и восторгом «Это все для меня». - Это - для меня, - прошептал он сипловато. - Ты правильно понял. Ты совсем взрослый. Ну так иди ко мне. Страшно? Ну да, он не забыл, какими были предыдущие ночи. Этот мужчина так силен, что без труда может сделать с ним что угодно. Но ведь сегодня будет по-другому? Он и вправду старается быть нежным. Угадывая его страх, офицер улегся на спину, потянув Саенхольда на себя сверху. Пусть из этих рук так просто не вырваться, но над ним сейчас не нависает чужое тело, не давит. Эстанис усадил юношу к себе на бедра, почти пах к паху, заставил наклониться за поцелуем, а потом, ослабив объятия, принялся гладить своими большими ладонями по спине и ягодицам. От властных прикосновений кожа парня покрылись мурашками, но спереди он ощущал ровное и нежное тепло. Чтобы отогнать охватывающую его легкую панику, он опять потянулся целовать - поцелуи - это точно не больно и не страшно - и вдруг ощутил у себя в промежности горячую руку, охватывающую член. Внизу живота и так было тепло, а под этой ладонью просто вспыхнуло. Вторая рука перебирала пальцами по спине, по позвоночнику. Саенхольд непроизвольно выгнулся, прижимаясь плотнее. - Сейчас будет вот так, - шепнул Эстанис, - потом решим, что нам понравится еще... Полегче, ребра мне сломаешь коленями! Он, конечно, шутил, но Саенхольд и сам понял, что стиснул Эстаниса ногами, как будто пытался остаться на нем насовсем. - Ляжешь на спину? Я не стану брать тебя; покажу, как можно справиться руками и ртом. А потом ты попробуешь сам, но если захочешь. Саенхольд захотел и попробовал. Но после того как поучился и совсем немножко поспал. Ужинали они под утро. Проснулся он один. Судя по всему, было уже довольно поздно. Едва влез в штаны, как внутрь сунулась голова слуги: - Э-э-э... Проснулся... молодой господин? «Молодой господин» слегка опешил - день-два назад он у всех тут числился просто подстилкой, как-то отличалось отношение двоих-троих, но и то не особо. Вышколенный слуга, естественно, себе таких намеков не позволял, но смотрел красноречиво. Однако рефлексировать было некогда и он, нашаривая рубаху, откликнулся целым потоком фраз: - Сколько уже времени? А господа где? Где господин Тиммерлен? Мне надо погадить и умыться. Завтрак будет? К чести слуги, он прекрасно справился со странной ситуацией. Убрал голову из шатра и уже снаружи заорал: - Капрал! Да, сударь Берто, вы... Подите сюда, будьте любезны. Его быстренько (в четыре-то руки) вывели к отхожей канаве, дали умыться и поесть. Каша была со дна, остывшая и без масла, но юноша, разомлевший и успокоившийся за ночь, с наступлением дня опять погрузился в беспокойные мысли о своем весьма шатком положении и ел, не различая, что дали. Он сидел на том же табурете у входа, следил глазами за неспешной лагерной суетой и мрачно завидовал каждому, кого видел. Их-то казнить не собираются. Где Тиммерлен и Нагастиаль, ему так и не ответили. Слуга отбрехался какой-то пустой фразой, а Берто молча достал крошечный туесок с изюмом и жестом предложил отсыпать. Саенхольд как бы невзначай уступил ему табурет и, присев на корточки, стал медленно жевать красновато-коричневые огромные изюмины. А что еще делать? Почему-то его начала пробирать дрожь. Он вытащил из шатра покрывало и закутался. Сидеть внутри было невыносимо душно, снаружи - холодно, хотя кроме него этого никто не замечал. И сладкий вкус изюма удивительно быстро стал вызывать тошноту. Да скорей бы уже! Когда его вновь позвали к принцу, дело должно было идти к вечеру, но по положению солнца на небе едва наступил обед. Берто ушел и вернулся с парой мисок овощного варева, но паренек лишь головой замотал, увидев протянутую ему миску. Извинился - ему ж как лучше предлагали - но есть было некуда - каша и изюм, судя по всему, продолжали борьбу между собой, причем не в животе, а гораздо выше. Он ждал каждую минуту и все равно пропустил момент, когда за ним пришли, потому что ждал вчерашнего вертлявого и шустрого посыльного или почему-то Эстаниса. И удивился, когда возле него вдруг остановился высокий и худощавый человек неопределенной наружности в длинном камзоле и плаще с откинутым капюшоном. Его одеяние болотных цветов с серой отделкой будто сливалось с окружающим, и он возник как-то внезапно и ниоткуда. Полевые егеря из личной роты принца и на своих-то наводили почтительный страх, а чужие их боялись оптом, не различая лиц и званий. Саенхольд тоже на всякий случай боялся, а тут один из них пришел за ним. Но долго волноваться оказалось некогда - егерь кивнул подобравшемуся капралу и велел Саенхольду следовать за собой. Он едва не пошел в покрывале - Берто вовремя опомнился и забрал. Сегодня Его Королевское Высочество принц Вильтен, первый слуга Короны и гроза мятежников, принимал на открытом воздухе. Он сидел перед маленьким столиком, на котором лежало несколько исписанных листков бумаги, и не спеша перебирал их. Вокруг шатра было довольно просторно. Должно быть, открытое пространство оставили ради престижа и для безопасности. Фигуры в зеленовато-серых плащах и камзолах мелькали тут и там, и Саенхольд вскользь подумал, что вчера как-то не заметил их. Да они вообще в глаза умудрялись не бросаться, как только отведешь взгляд - превращались в смутно видимый образ. То ли есть, то ли уже ушел. У принцев много врагов, а у таких - особенно. Сам воюет, сам приговаривает, сам себя и бережет. Присутствие этой опасной стражи нагнало на Саенхольда совершенно нерациональный страх. Сейчас не их бояться надо, он же не покушаться пришел, а по приказу. И тут в сердце трепыхнулось слабое, жалкое перед этими страхами последних дней, ощущение тепла. Он увидел стоящих в стороне Эстаниса и Нагастиаля. Нагастиаль смотрел снисходительно, почти безучастно, Эстанис - чуть раздвинул губы, обозначая улыбку. Смотрел в упор, притягивая взглядом, показывая - я здесь, держись. Саенхольда подвели к самому столику. Он, еле сдерживая дрожь, чуть неловко поклонился. Принц кивнул и махнул рукой куда-то за его спину, и тут же рядом с парнем на утоптанную пыльную траву поставили табурет, на плечо легла тяжелая рука - садись! Он сел. Вильтен опять несколько секунд изучающе смотрел на него, потом слегка улыбнулся. Под лучами солнца, хотя и неяркими, он выглядел менее внушительно - с неровным загаром, с тенями под глазами и ранними морщинами. Хотя страху нагонял не меньше. - Вижу, ты размышлял над своим положением? - почти дружелюбно произнес он. - Ну, так не ты один. Сегодня рано утром я получил новости из королевской Канцелярии. Ярл Вирийон схвачен и отправлен под конвоем в столицу. Но для тебя важно не это. Как неисправимый мятежник, ярл лишен титула и родового имени. Дальнейшую его судьбу будет решать Королевский Суд, но думаю, вопрос лишь в том, к какому виду казни его приговорят, - принц внимательно всмотрелся в собеседника, но тот лишь хлопал глазами, не понимая, должен ли он ответить, и если да, то что. - Саенхольд, ты, я вижу, пока не понял, что это означает лично для тебя? - Нет. - Официально ты был наследником, а так как ярл юридически уже мертв и скоро умрет на самом деле, его титул переходит к тебе. Вокруг ощутимо начало смеркаться, но Саенхольд не решился поднять глаза, чтобы проверить, что заслоняет солнце. Он боялся оторвать взгляд от лица принца. - Корона может с пониманием отнестись к твоей ситуации - ты-то ничем не запятнал себя. Но, однако, еще одно будущее гнездо мятежа нам тут совершенно не требуется. Саенхольд подумал, что их-то род в зачинщиках мятежа не был, хотя присоединился очень скоро, но вслух этого не сказал. Почем ему знать, кого и как уже зачистили? Теперь и до Вирийонов очередь дошла. Ярл нарвался. Его высочество, похоже, убедился, что юнец, несмотря на свой возраст, вполне осознает, что ему говорят, и, удовлетворенно кивнув, продолжил: - Только глава рода может отдать распоряжения относительно родового имущества, владений и своих домочадцев. Сейчас это ты. - И... как мне следует распорядиться? - прошептал парень. Теперь уже принц откровенно улыбнулся. - Полный отказ от всех прав на имущество в пользу Короны. - А... остальные? Виккер, Холоэн, ну и мачеха? Они?.. Принц ткнул его взглядом, как клинком. - Я подпишу все, - пробормотал парень, покрываясь потом, - просто знать хотел, куда они тогда денутся. Если это уже не наш дом. - Супруга ярла вдовью долю не получит, так как имущество отойдет Короне. Но ей, скорее всего, выделят местечко для проживания и пропитания. Ферму какую-нибудь или просто надел, если переберется к своей семье. С детьми будет решено позже... В армии Его Величества всегда нужны подготовленные люди, а мальчишки как раз в той поре, когда можно забрать из дому и взять в обучение. Но это, повторяю, решится позже. Тюрьма и плаха им не грозит. Тебе, думаю, тоже. Твой шаг подтвердит преданность интересам Короны и желание искупить грехи старшего поколения. После отказа ты - прямо верноподданный, да и только. За это награждать, а не казнить впору. - Спасибо, - пробормотал Саенхольд и тут серый свет дня померк окончательно.