Неудавшаяся месть

Уже к вечеру стало невыносимо скучно. Алтис бродил по заросшему пышными розами саду и становился с каждым часом все беспокойнее. Куберт принялся опекать Саенхольда и очень быстро ему надоел уговорами умыться-поесть-отдохнуть. Тот, в свою очередь, чтобы отвязаться, велел привести Алтиса обратно в дом и напичкать его лекарствами внутри и снаружи. Куберт покривился, но пошел выполнять. Через пару минут отведенная им комната наполнилась возмущенными возгласами обоих - Алтис объяснял, что уже здоров через край, Куберт возмущался, что такой здоровый мог бы и сам на стенку влезть, а не висеть пустым мешком. Зато к Саенхольду некоторое время ни тот ни этот не приставали. Они успели съесть корж с сыром и печеные клубни, нашедшиеся в узелке с лекарствами, когда хозяин дома окликнул их через приоткрытую дверь и позвал к столу. Вот тут и открылась причина постоянно надетого капюшона - на лбу красовалось клеймо. Беглый раб. Интересные знакомцы у Эстаниса… От этого зрелища у Саенхольда немедленно зачесался заживающий шрам на голове. Не сдержавшись, он поднял руку и потер его. Но когда Хаудеген мрачно уставился на него, парню хватило ума приподнять челку и с кривоватой улыбочкой продемонстрировать ярко-розовый рубец, уходящий под неровно выстриженные волосы. Нелюдимый хозяин заухмылялся и кивнул. - Кроватей нет у меня для вас, - вздохнул он, когда с ужином было покончено, - ковер вам со стенки сниму, летом он не нужен, это зимой там промерзает. Ну и простыни, да под голову что-нибудь найду. - Да мы и тому рады, что под крышей, - успокоил его Саенхольд. Он как-то сразу стал говорить от имени всех - и себя, и спутников, но никто это и не оспаривал. - Где воду можно взять, ополоснуться перед сном? Если недалеко. Он уже твердо усвоил походную привычку - спать, есть и мыться при каждом удобном случае. А то либо отощаешь, либо завшивеешь… Вода оказалась рядом: неподалеку от дворика находился колодец, а за домом располагалась сараюшка, гордо названная купальней. Во всяком случае, пара тазов, мочалки и деревянная банка с травяным мылом там действительно имелись. Большое полотенце, правда, у хозяина нашлось лишь одно, но это уже были недостойные упоминания мелочи. Куберт хоть и без радости, но и безропотно натаскал воды, понимая, что мальчишкам следовало мельтешить на глазах у посторонних пореже. Парни наскоро помылись сразу втроем, несмотря на тесноту. Зато было кому потереть спину и полить воду из ковшика на голову. Сухое полотенце пожертвовали лязгавшему зубами Алтису, потом кое-как вытерлись сами. - Ну что мы днем не помылись, - вздыхал Алтис. - Жара стояла, высохли бы сразу, а сейчас холодина… Саенхольду казалось, что капризный секретарь опять принялся изображать изнеженного аристократа, но быстро понял, что тот просто еще не вполне здоров, вот и зябнет там, где остальным чуть прохладно. Спать они улеглись сразу же после мытья, встали-то сегодня рано. Куберт выколотил пропыленный войлок, на котором, судя по запаху, у прежних хозяев жилья спали собаки, и обустроил себе отдельное ложе. Алтис кроме простыни замотался еще и в плащ, но через несколько минут подал голос: - Не-е-ет, я так не согреюсь. Сай, можно я с тобой лягу? У Саенхольда пропал сон - это что за шутка? - Ты спятил? - поинтересовался он. - Вот тебя мне только не хватало. - Да его ж тут нет… Да и я не насчет этого, просто холодно… - Нет! - Хочешь - ко мне ложись, - голос Куберта прозвучал в тишине неожиданно громко. - Особенно если не насчет этого… На несколько ударов сердца в темной комнате повисло молчание. Затем Алтис заворочался, выпутываясь из плаща и сказал: - Иду. Я, наверное, сейчас один и уснуть-то не сумею. Только ты это… поаккуратней, я не притворяюсь, я еще не в порядке. - Понимаю, не дурной. Алтис почти наощупь перебрался в угол, занятый солдатом, и стало неожиданно тихо. Саенхольд почему-то ждал возни и ворчания, но уловил лишь чей-то напряженный вздох и еле слышный шорох. Он непроизвольно напрягся, ожидая неизвестно какого подвоха, но тут и вовсе все стихло, кроме дыхания. Легли. Он постарался выровнять дыхание и расслабиться. «Посмотри на луну, - учил его Раш когда-то невыразимо давно. Может быть, в прошлой жизни. - Не видишь луну - вспомни ее. Не поворачивай головы, чтобы увидеть лик луны, просто представь ее. Она есть всегда, подумай о луне». Бледная и огромная луна охватила его своей холодной лаской и поглотила. Он стремительно провалился в сон без сновидений, даже не затосковав от разлуки с любовником. Проснулся Сай раньше соседей по ночлегу и понял, что луна оказалась к нему милосердна, не позволив ничего услышать. Парни лежали «двумя ложечками» - спина Алтиса плотно прижималась к груди Куберта, солдат обхватил тонкое тело рукой, а его голые плечи, растрепанные волосы и припухшие губы Алтиса довершали картину. «Нашел способ согреться…» - губы Саенхольда неудержимо расползлись в ухмылке, он расправил свою простыню, подобрал рубашку и вышел, оставив утомленных любовников досыпать. Найдя в пяти шагах от входной двери ведро, в котором еще чуть колыхалась вода, он умылся, расчесался и отправился на поиски Хаудегена. И наткнулся на незамеченный вчера навес в стороне от домика. Под навесом стояла непонятная рама с наброшенным на нее куском холстины. Под тканью просматривались какие-то небольшие предметы. Заинтересованный, он уже протянул руку, но замер от сердитого оклика. Хозяин дома с увесистой на вид корзиной, прикрытой чистой тканью, торопливо шагал к нему. Увидев, что гость послушался и никуда больше без спросу не лезет, он мотнул капюшоном, приглашая последовать за собой. - Молоко с булкой будете, сударь? - спросил он, заходя в дом. - Стряпать думал позже, я и не каждый день себе готовлю, только все лето взвар делаю. Или прямо сейчас готовить что-то? Похоже, готовить ему хотелось не особо, и юноша охотно согласился на что дадут. И не прогадал - булка оказалась из творожного теста и с ягодами волчатки, один запах которой был слаще любых роз, а уж вкус-то… Не утренней, правда, выпечки, но еще не черствая. Хаудеген поделился с гостем небольшой хозяйственной хитростью. Пекарь, блюдя реноме своей пекаренки, вчерашнее на прилавок не ставил, а потихоньку дешево продавал кое-кому из расторопных соседей. Поэтому Хаудеген чаще всего не знал, что у него будет на завтрак - рулет с орехом или рыбный пирог; зато это было за полцены и вкусно. Сегодня вот были три булочки с волчаткой и сырный кекс. А кто первый встал - тому и выбирать. С этой истиной оба сотрапезника согласились особенно горячо, тем более что кекс был бледный и вряд ли очень удачный. А вот сварить по паре яиц всмятку было под разговор несложно, они и наварили - себе, тем, кто еще спит, и на запас тоже. К этому времени Алтис и Куберт наконец-то появились на пороге кухни, которая была и трапезной. Отмахнувшись от откровенно голодных взглядов, Саенхольд велел им идти за водой и умываться, иначе, мол, не получат ничего, а хозяин сжалился и объяснил, что за купальней на солнышке он оставил ведро воды, так что она уже не такая и холодная. После совместной трапезы с Саенхольдом, Хаудеген наконец-то проникся таким дружелюбием, что предложил даже показать, что там у него спрятано под навесом. Они лишь дождались опоздавших к завтраку, объяснили, что тут где и чья теперь обязанность мыть посуду, после чего отправились в сад к навесу. Там, под низко свисающей холстиной, таилась совершенно неожиданная вещь - неоконченная вышивка. Настоящая картина из гладко уложенных, стежок к стежку, нитей, изображала ветки с диковинными, наверное, иноземными цветами и крохотную птичку, зависшую, вскинув короткие крылышки, у цветка. Несмотря на то, что птица была меньше цветка, а цветок - невозможного оттенка, сказочным изображение не выглядело. Просто ясно было - это где-то не здесь. На подставке внизу рамы лежали ножницы, блестели воткнутые в игольницу иголки-булавки, лежали мотки дорогих даже на неискушенный глаз ниток. Саенхольд замер, залюбовавшись на вышивку - женщины и девицы в Тормланде вышивали нарядно и ярко, но такая красота просто очаровывала. Цветы прямо живые и птица, кажется, вот-вот упорхнет. - Нравится? - голос хозяина отогнал чары волшебной, несмотря на незавершенность, картины. - Да не то что нравится… Глаз не отведешь! А чья это работа? Вы ж вроде один тут живете… - последние слова Саенхольд произнес уже совсем неуверенно. Где же тогда эта вышивальщица прячется? - Ну раз один живу, моя значит. От удивления Саенхольд с минуту молчал. Он всегда считал, что вышивка должна быть яркой, пестрой и крестиком. И что вышивать - дело женское. Но, опять же, не так уж давно он думал, что с мужчиной спать - дело женское… Неожиданное сравнение развеселило его самого, и он уже решительнее спросил: - Так вы вышивкой зарабатываете? Как правильно, вышивальщик? А здесь работаете почему? Не попортится? Тень замешательства на лице Хаудегена заставила его опомниться - опять он с кучей вопросов, как дитя малое… Что уж там дитя, Лоэ, младший из братьев, и тот давно научился все вынюхивать, а не спрашивать попросту. Это он, Саенхольд, такой… - На какой вопрос первый отвечать? - улыбнулся все-таки Хаудеген. - Вышивальщик, да. А работаю здесь, когда погода позволяет, потому что освещение не в пример лучше, чем любые лампы и светильники. Но лишь когда сухо и безветренно. Это все, что вы хотели узнать? Теперь позвольте я задам вопрос. Мне известно, что приют в моем доме вам потребовался не ради целебного запаха роз, а ввиду некой опасности. Вы вполне уверены в ваших спутниках? Саенхольд поднял на него глаза. - Нет. Не вполне, - сказал он, наконец. - Скорее уверен в том, что у каждого свой интерес, но ради этого нужно держаться вместе. - Хорошо, но ненадежно, - криво усмехнулся собеседник. - Я когда-то доверился людям, с которыми у меня была… был общий враг. Они-то решили свои проблемы, а я вот ношу теперь это клеймо и на рудники не угодил чудом. Но речь не обо мне. Меня беспокоит младший из ваших… друзей. Он выглядит как человек, который что-то задумал и скрывает. Озадаченный Саенхольд поблагодарил коротким поклоном и решил вернуться к своим спутникам - они наверняка уже поели. В кухне он нашел одного Куберта, который сгреб грязную посуду в таз и понес вытряхивать холщовую скатерку. Саенхольда он встретил взглядом чуть виноватым и враждебным. Но Саенхольд-то на него обижаться не собирался и сразу спросил: - Ну и что ты на меня косишься? Надоело тут нас пасти? Это наверняка недолго. Куберт с облегчением вздохнул и спросил: - Так ты на меня… не в обиде? Что я с этим Алтисом путаюсь. - Я что, дурак, по-твоему? Ты мне не обязан верность хранить, не мое это дело. Спасибо, что ты вообще ко мне хорошо относишься. Вот. Опять смотрит этим обожающим взглядом. - Куберт! - Сай? - А куда Алтис сейчас делся, что он не с тобой? Я думал, вы все ж таки… ну, поближе стали. - А-а… Да он собрался пойти к тебе, спросить что-то. Стоп! Так ты не видел его? Здесь двор-то всего ничего, окликни и найдешь. Догадка одновременно посетила обоих, и парни кинулись к двери; Куберт лишь замешкался, вытирая руки. Они за пару минут убедились, что Алтиса в пределах дворика нет или откликаться он не намерен. Хаудеген, видя их тревогу, предложил: - Я проверю, не пошел ли он к центру города, тут улицы такие, что с непривычки заплутаешь. А вы глянете, не попытался ли он через городскую стену наружу сбежать. Да не волнуйтесь зря, может его от скуки гулять потянуло! - Ага, гулять… знает же, что запрещено, - зло сказал Куберт. Они, не сговариваясь, решили держаться вместе, и почти без ошибки вышли к тому самому месту стены, где их вчера встретил Хаудеген. В этот уголок выходили лишь заросшие вьюнками заборы, и никто, кроме них, не мог видеть, как щуплый, одетый в тряпье с чужого плеча юнец неуклюже пытается вскарабкаться наверх по выщербинам стены и плющу. Они подошли ближе и практически без усилий стащили Алтиса вниз. Взбешенный Куберт сгреб беглеца за ворот и резко замахнулся, с видимым усилием сдержав удар. Кулак все же ткнулся в скулу, так что голова трусоватого секретаря мотнулась в сторону. Саенхольд ухватил солдата за руку: - Постой! Главное поймали, дальше разберемся. - На, держи, - Куберт сунул Алтиса ему в руки как неодушевленный предмет, а сам, слегка разбежавшись, вскарабкался на ту же стену. Саенхольд поначалу собирался заломить ненадежному поганцу руку, чтоб не вздумал вырываться, но тот вообще уже стал выглядеть покойником, который умер, а упасть позабыл. Бледный, руки обвисли, глаза потускнели. Продолжая, впрочем, крепко его держать, Саенхольд, щурясь, посмотрел вверх на стену, где на фоне пронзительно-голубого неба прохаживался Куберт. Солдат сделал несколько шагов вправо-влево, наклонился наружу и, успокоенный осмотром, спрыгнул обратно к ожидавшему его Саенхольду. - Нет там никого и вроде бы не было, - объявил он. - Теперь назад, быстро, нечего людям глаза мозолить. Саенхольд понял - Куберт проверил, не ждал ли Алтиса за стеной сообщник, хотя если заподозрить его в предательстве, то этот сообщник с лошадью ждал бы скорее на улице за ближайшим углом. Втащив неупирающегося пленника во двор и задвинув щеколду калитки, они на мгновение замешкались, а затем двинулись в купальню, на ходу кивнув Хаудегену, который тоже вернулся. - Полегче там, - буркнул недовольно странный вышивальщик и пошел обратно к своей вышивке. А уже через плечо крикнул: - Если что - приберете все сами. И начисто. От этих слов слегка оживший Алтис опять поблек. Видимо, представил, что с ним можно сделать такое, что потом уборка потребуется. Его запихали в хибару, потом опомнились, велели разуться и сами скинули обувь. Допрос допросом, а почему-то разуваться на входе в купальню показалось необходимым. Освободившийся от крепкой хватки Алтис немедленно опустился на колени и принялся каяться в том, что ужасно боится, боится и все, и лишь одного хочет - убежать хоть куда: в батраки на ферму, в монастырь молитвы переписывать, хоть На Ту Сторону, но подальше от Жамонжа, следователя, вельмож и палачей, пропади они все оптом. Он никого не собирался выдавать, просто убежать подальше. Договаривал он уже полушепотом и опять в слезах. Мрачный Куберт легонько прижал его голову к своему боку. Саенхольд, страдая от неловкости и жалости, топтался рядом. Алтис затих. Они уже не первый день видели былого проныру то больным, то перепуганным, но эта выходка как-то отчетливо показала всю глубину страха, которым он мучился. - Все, хватит с ума сходить, - грубовато сказал Саенхольд. - Еще ничего не случилось… - Все уже случилось, - вздохнул Алтис, - но вы лучше меня ни о чем не спрашивайте, вам же лучше. Будут допрашивать - расскажу, а вам это ни к чему. Он всеми богами и собственной душой поклялся, что больше удирать не станет, но все равно было решено его по возможности больше из виду не выпускать. После обеда немного пришедший в себя секретарь опять принялся липнуть к Куберту, несмотря на то, что на похудевшем и все же смазливом личике виднелся красноватый след от кулака. Куберт обнял Алтиса и растерянно покосился поверх его головы на Саенхольда и Хаудегена, которые, не сговариваясь, немедленно встали и оправились под навес к вышивке. Как уж те двое успокаивали друг друга, Саенхольд знать не хотел, но вечером Куберт был не таким сердитым, а Алтис выглядел менее испуганным. Правда и радости на лицах не было заметно - оба понимали, что каждый раз для них может оказаться последним. К ночи в калитку постучали. Саенхольд и жавшиеся друг к другу горе-любовнички насторожились, а Хаудеген пошел встречать незваных гостей. Вернулся почти сразу, неся в руке потертую серебряную бляшку с тремя полуразогнутыми петлями, которыми она явно куда-то крепилась. - Сказано показать моим гостям и чтоб быстро собрались, вас ждут. Взволнованный Куберт машинально прижал к себе того, с кем спал, одновременно оборачиваясь к тому, в кого был влюблен и пытался оберегать. А Саенхольд немного успокоился. Он признал фрагмент из ожерелья, которое на его глазах сняли с мертвого Риккара Вирийона. Это был обещанный знак, что их вызывают свои. Наскоро пригладив волосы и поправив одежду, они пошли к калитке. Не секретарь из министерства и наследник ярла, а два худосочных юнца в поношенной одежонке. Куберт в своем чуть потертом камзоле, в портупее и при сабле выглядел самым солидным. Но вот ему-то было предложено остаться на месте, а Алтису и Саенхольду - сесть в неприметного вида карету, сопровождаемую парой неприветливых и молчаливых конных конвоиров. - Куда и как надолго мы направляемся? - спросил Саенхольд. Ему было ясно, что ехать придется, но узнать хоть что-то он должен был попытаться. - Мой спутник еще не оправился от болезни, а я - от ранения в голову. Гвардейский лейтенант, что привез знак и выполнял обязанности сопровождающего, глянул с искренним удивлением - похоже, он не ожидал вообще ничего, кроме беспрекословного повиновения. - В резиденцию местного бургомистра. Но это прямо в городе, ехать не слишком долго, да и поездка в карете вас не слишком утомит, - нехотя ответил он. - А надолго ли - это не в моей компетенции. Садитесь... господа. Там все и узнаете. - Я с ними! - встрял Куберт. - Тебя не приглашали, парень, - строго ответил лейтенант. Куберт так и вскинулся, изготовясь к сопротивлению. Он стоял между обоими юношами, почти касаясь их плечами. Саенхольд торопливо шепнул ему: «Не езди с нами. Либо мы вернемся сегодня-завтра, либо ты доберешься сам к Тиммерлену и скажешь про меня. Мало ли что» - и солдат, нехотя кивнув, отошел в сторону. Они по очереди влезли в карету - Алтис, Саенхольд (еле вспомнивший, что надо хотя бы кивком проститься с Хаудегеном), за ними - лейтенант, и дверца захлопнулась. Алтис вновь стал походить на неупокоенного мертвеца, и Саенхольд пересел к нему, взял за холодную руку, чтобы немного его поддержать. Потом откинулся на спинку сиденья и постарался расслабиться. Лошади бежали довольно резво, особенно когда выбрались с узких окраинных улочек; на месте мальчишки оказались куда раньше, чем ожидали и куда, быстрее, чем хотелось бы. Лязганье засова возвестило, что ворота за ними заперли. Сопровождавший их лейтенант открыл дверцу, выпрыгнул и снисходительно наблюдал, как его подопечные неловко и озираясь по сторонам выбираются из кареты в ярко освещенный, наполненный шумом и движением внутренний двор бургомистерской резиденции. - Не дергайся, - тихонько сказал Алтису Саенхольд, - ты ж крыса министерская, так? Что ты, чиновников не видел?