Калеки

Der Wahnsinn Ist nur eine schmale Brücke Die Ufer sind Vernunft und Trieb* Rammstein

Макото открыла глаза. В комнате было непривычно темно. Рукой она нащупала лампу на тумбе возле кровати и щелкнула выключателем. Желтый электрический свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака предметы, в беспорядке разбросанные по полу. Лампочка была слабая и горела неярко, но ее хватало, чтобы прогнать ощущение чьего-то незримого присутствия. Да, кроме Мако, в комнате никого не было. Девушка скосила глаза на наручные часы, что лежали возле лампы, - половина четвертого утра. Мако поняла, что больше уснуть ей не удастся, и вздохнула. Сколько она уже не может нормально выспаться? Месяц? Да, месяц… Наверное, стоит попросить у Ами какое-нибудь снотворное. Мако вытерла тыльной стороной ладони бисеринки пота, выступившие на лбу, и принялась массировать шею. Ей не снились кошмары – просто сны без сновидений, пронизанные ощущением того, что возле ее кровати кто-то стоит и молча смотрит на нее. Жутковатое чувство, честно говоря… Мако никогда не была суеверной и не верила во всяких домовых и прочую нечисть, но какой бы чушью она не считала все подобные истории, не могла поручиться, что в них нет хотя бы зернышка истины. Люди, преследуемые привидениями… «Нет, это все чушь собачья! Хватит себя накручивать!» - мысленно прикрикнула она на себя. Она села на кровати и посмотрела в окно. Темно, хоть глаз выколи. Рассвет будет только через пару часов. Есть время неспеша принять душ, спуститься в кухню и приготовить завтрак на всех. Но делать ничего не хотелось. Из-за недосыпания она чувствовала себя совершенно разбитой. Слабость во всем теле противилась любой, даже самой легкой работе, не помогал даже контрастный душ и горячий кофе. К полудню обычно начинало резать глаза, ломать суставы, и нападала зевота. Может быть, она заболевает? Немного прищуренными после сна глазами Мако еще раз осмотрела комнату. Со времени переезда она тут ни разу не убиралась. Скажи другим – не поверят, как же так, всегда такая опрятная и домовитая Макото и пальцем не шевельнет, чтобы навести порядок. Но ей было плевать, что они скажут. И плевать, что в комнате кавардак, она не собирается сюда никого впускать. Люди не могут всегда оставаться теми же. Как говорится, время всех калечит, вот и ее не обошло стороной. На улице подул ветер, и стекла в окне мелко затряслись, от этого звука Мако дернулась. - Да что же это такое?! – в сердцах проговорила она окну, - от каждой тени теперь шарахаться? Нет здесь никого! Но голос ее прозвучал неуверенно. А вдруг действительно, есть? Неужели он действительно ее преследует? Мако передернуло. - Черт возьми, еще немного, и я стану похожа на Усаги, - пробормотала шатенка. Удивительно – на протяжении последних лет Усаги приходилось сталкиваться с самыми ужасными исчадиями тьмы, и из всех битв, она вышла победителем. А привидений так и не перестала бояться. Парадоксов в этом мире вагон и маленькая тележка. И еще немного – и Мако уподобится ей. Нет, она определенно обратится к Ами за успокоительным и снотворным. Мако выбралась из-под одеяла, закуталась в халат, взяла полотенце и направилась в ванную. Домик, где они поселились, был небольшим, как, впрочем, и все остальные, - планировка у них одинаковая. На первом этаже кухня, общая комната и санузел. На втором этаже четыре крохотные комнатушки, в каждой по одноместной кровати. И все. Что ж, в тесноте – да не в обиде. Один домик заняли Старлайты, во втором поселились Усаги, Мамору и Малышка, а в третьем – остальные иннеры. До Харуки и Мичиру было рукой подать – их дом за холмом, в пяти минутах ходьбы. Хорошо, что все они находятся рядом. Душ приятно согревал кожу. Мако подставила упругим струям макушку, позволив воде стекать дальше на спину. Будто кто-то успокаивающе ласкает ее… Она готова была простоять так весь день, расслабляясь, не думая ни о чем. Но коварное подсознание опять напомнило ей о чьем-то присутствии. Мако опасливо выглянула из-за занавески. Комната, естественно, была пуста. - Может, хватит уже? – она подняла глаза к потолку. «Я, наверное, схожу с ума» - подумала девушка, - «он всю жизнь будет меня преследовать, не даст мне ни минуты покоя, пока я окончательно не рехнусь». Перед глазами на миг всплыло обгоревшее, покрытое струпьями лицо, полуоткрытый рот, стеклянный взгляд, направленный в небо. Сжавшись в комочек, Мако забилась в угол ванны. На глаза навернулись слезы и потоками ринулись по щекам. - Я не хотела… У меня не было выбора…. – шептала она, заходясь в рыданиях, - отпусти меня! Уходи! Я не виновата… Либо ты, либо Минако… У меня не было выбора. Выбор… Как она могла оставить подругу на произвол судьбы? Ей нужно было спокойно смотреть, как те двое издеваются над ней? Кто поставил ее перед этим проклятым выбором? Судьба. Боги. Чего они хотели добиться? Они выбрали ее из сотен миллиардов, дали силу бороться со злом, и теперь наказывают за это? К дьяволу таких богов, к дьяволу такую судьбу! Она не просила, чтобы ее выбирали, она не хотела себе эту силу. Она не хочет страдать сейчас за то, в чем не виновата. Но ей не дали выбора… Она представила себе, что случилось бы с Минако, если бы Юпитер вовремя не разобралась с насильниками, и ее затошнило. Минако – она такая хрупкая, такая нежная, она должна дарить любовь. Она не должна терпеть боль и насилие. Как могла Мако оставить ее там? И теперь она расплачивается за добрый поступок. «Ты убийца!» - эта мысль возникла из ниоткуда, будто кто-то сидевший рядом, шепнул в ухо. Макото открыла рот в немом отчаянном крике. «Нет, нет, нет! Я не убийца!» - Мако со всей силы ударила кулаком по стенке ванны, на что холодный металл отозвался гулом и вибрацией. Не убийца. Она спасла ее, спасла подругу. Это хорошо, это – добро. А он – зло. Юпитер борется со злом, какой бы облик оно не приняло, она должна искоренить все это. Это ее миссия, долг воина, то, для чего она была рождена. Если уж суждено быть вместилищем силы, то нужно исполнять свое предназначение. «А потом всю жизнь страдать?» «Когда мой долг будет исполнен, когда в мире не останется зла, не останется и страданий. Я буду счастлива. Мои друзья будут счастливы». «Ты в этом уверена?» - в голове Мако звучал чей-то тихий голос. А, может, это был ее собственный голос – она сама не понимала. Слезы застилали глаза, но она их не видела. Мако целиком погрузилась в мысленный диалог с кем-то - или с самой собой. «Да. Страдание – это тоже зло. И мы его победим». «Но разве ты не делаешь зла, уничтожая зло?» Мако растерялась. «Своими действиями ты, так или иначе, совершаешь насилие. Разве насилие не является злом?» «Я вершу добро!» «Кто тебе сказал? Демоны, которых ты уничтожала, были живыми существами. Но ты их убивала». «Я не убийца! Это неправда!» «Правда. Ты думала, что несешь добро в мир, но это не так». «Это безумие?» «Грань между безумием и трезвостью слишком тонка, чтобы говорить определенно. Реальность – куда более точное определение. И то, что происходит с тобой сейчас, - расплата за принесенное тобой зло». «Я не верю!» «Это не нужно. Ты знаешь это, вот, что главное. Даже когда ты очистишь мир от тьмы, ты будешь страдать». «Я не хочу…» - Мако захныкала. «Такова расплата. Есть причина, есть следствие. Все закономерно» «Нет… Причины нет…» «Есть. Не обманывай себя». «Мне не дали выбора». «Ты, правда, так думаешь?» «Я не хотела эту силу!» «Выбор у тебя был всегда. Есть он и сейчас». «Что же мне делать?» Но голос не ответил. Мако сидела, уставившись в пустоту. Слезы уже высохли, душ по-прежнему обливал ее теплой водой, но ей казалось, что вода ледяная. Она может прекратить свои страдания? Если ей не дали выбора тогда, значит, дают сейчас? Но что делать? Макото решительно отдернула занавеску и принялась судорожно рыться в шкафчике над раковиной. Под ноги со звоном и стуком летели какие-то баночки, скляночки, тюбики и коробки, но она не обращала на это внимания. Конечно, ее собеседник прав. Все эти годы она творила зло, но не знала об этом. Усаги ослепила ее своим светом, не дала возможности все хорошенько обдумать. Во всем виновата только она. Но сейчас Мако прозрела. Как она могла быть так глупа, чтобы все эти годы следовать за этой недалекой девицей? Все эти ее россказни про прекрасное будущее, про торжество справедливости… Чушь! Пальцы нащупали холодный металл, который слабо блеснул, когда Мако извлекла из шкафчика бритву. «Я не хочу страдать. Я не хочу больше творить зло. И силы этой я тоже не хочу. Горите вы все в аду!» Она зажала бритву в правой руке, а левую выставила вперед. «Правильно?» - спросила она своего собеседника. «Это только твой выбор» - голос был бесплотным, но интонация была такой, словно он пожал плечами. «Только мой… Да, это только мой выбор» Мако задержала дыхание и зажмурилась. И в тот момент, когда лезвие коснулось кожи запястья, в голове будто грянул оркестр, и возникла картинка: просторный зеленый луг, вдали высятся сияющие на солнце громады Хрустального дворца, небо восхитительного василькового цвета. Такого же цвета, как глаза женщины, стоящей перед ней. Белоснежное платье облегает ее точеную фигуру и свободными волнами струится от бедер до самых пят. На лбу женщины чуть ли не ярче солнца сияет золотой полумесяц, а голову венчает изящная корона, кажущая тусклой по сравнению с живым золотом волос. Когда Мако видит ее лицо, у нее внутри все замирает и холодеет. Лицо этой богини выражает такую запредельную тоску, печаль и боль, что трудно описать словами. Она протягивает вперед руку, словно пытается ухватить Мако, хотя бы за кончики пальцев, и исчезает. Пальцы разжались и бритва со звоном полетела в ванную, на дне которой плескалась слегка розоватая вода. Мако уперлась руками в бортик – ее рвало. Пульс бешено стучал в ушах, голова кружилась, а ноги были ватными. Справившись с тошнотой, Мако уселась прямо на пол, оперевшись на бортик спиной. Голова внезапно сделалась ясной, в ней не было никаких видений и бесплотных голосов. -Что произошло? – пробормотала Мако, щурясь от яркого света. Ее взгляд упал на левую руку, кровь с которой стекала на пол. Мако схватила первую попавшуюся тряпку и принялась смывать кровь. Рана была неглубокой, просто порезанная кожа. Шатенка замотала порез той же самой тряпкой, надела халат, присела на закрытую крышку унитаза и принялась размышлять. Странно, но она помнила все словно в тумане. Причем не только то, что с ней только что было, а все, начиная с того самого вечера, когда те двое мужиков пытались изнасиловать Минако. Больница, появление Старлайтов, переезд – все это не оставило каких-то значительных переживаний после себя, как будто Мако было на все это совершенно наплевать. Что же с ней все-таки произошло? Может быть, она действительно безумна? И эта попытка самоубийства… Это же совершенно на нее не похоже! Она всю жизнь презирала самоубийц, считала их ни на что не способными ничтожествами, и вот, пожалуйста… И с кем она разговаривала? С чего она вдруг решила, что творит зло, прикрывая его добром? Какие глупости! У нее действительно было какое-то помутнение рассудка. Она удивлялась тем мыслям, которые бродили в ее голове всего пять минут назад. Теперь она ни на секунду не сомневалась, что поступила правильно, защищая Минако, но, как ни странно, страх за содеянное, равно как и сожаление и колебания отошли на второй план и теперь совершенно не волновали ее. Приоритеты вернулись на свои прежние места, и те люди, которые всегда окружали ее, снова стали самым важным, что когда-либо у нее было. Сейлор Мун, Малышка, Такседо Маск, иннеры, аутеры и Старлайты… Черт возьми, как Мако могла в них сомневаться? Это словно была не она. Мако заглянула в висевшее на стене зеркало, словно хотела удостовериться, что она – это она. Из зеркала на нее смотрела красивая, хоть и немного уставшая девушка, лицо было бледным, но глаза горели решимостью. «Я – это я, и никто другой. Не знаю, что со мной было, но это наваждение теперь прошло. Пускай я натворила глупостей, пускай я не помню, что происходило в последнее время, но я вернулась. Я никогда больше не оставлю Усаги и девочек, ведь я стольким им обязана. Пускай эта битва будет последней, пускай я не выживу, но надежду у меня никто не отберет. Я еще скажу свое слово, и от тьмы не останется и следа, когда Сейлор Юпитер обрушит на нее свой гнев. Ами нужен план действий? Она его получит!»

***

Прошло девять дней с тех пор, как воины перебрались в Самму и начали новую жизнь. Девять дней отстраненности от мира, отшельничества в богом забытом месте. О цивилизации напоминало только пустующее шоссе в стороне от их жилищ. Здесь не было суетливой и шумной толпы, городских запахов и ежедневно возникающих проблем. Чистый воздух, пропитанный ароматом океана, сам океан и небольшой лесок неподалеку теперь составляли весь окружающий мир, полный заветных тишины и спокойствия, и абсолютная свобода в собственноручно устроенной тюрьме. Холодный воздух ничуть не бодрил, даже наоборот, от него еще больше хотелось залезть в теплую постель и проспать как минимум до полудня. Принцесса Какю стояла на крыльце, отчаянно зевая и безуспешно пытаясь согреться. Ей нравился нынешний ритм жизни, но привыкнуть к нему она никак не могла. Королевское происхождение освобождало ее от таких занятий, как например, готовка и уборка, однако в сложившейся ситуации этому пришлось учиться. Конечно, она могла бы забыть обо всем этом и с царственным видом восседать на кресле в гостиной, пока ее воины хлопочут по дому, к тому же они, похоже, именно этого и добивались. Но характер у нее был не такой. Если на своей планете положение обязывало ее иметь при дворе множество слуг, которые обеспечивали, так сказать, тылы, давая ей возможность заниматься государственными делами, то здесь все было совершенно иначе. Кинмоку мертва, больше нет ни государства, ни слуг, ни титула монаршей особы. Здесь Какю была обычной девушкой, которая должна была приспособиться к такой жизни. И пусть Воин, Целитель и Творец продолжают называть ее принцессой и опекают, как только могут, но она тоже должна о них позаботиться. Поплотнее закутавшись в шерстяную кофту, Какю сошла со ступенек и принялась снимать с веревок белье. Как оказалось, на Земле существует огромное количество приспособлений и устройств для облегчения каждодневных занятий. Швабры, пылесосы, кухонные комбайны и прочие обыденные для жителей планеты вещи приводили Какю в восторг. Совершенно естественно, что пользоваться она ими научилась не сразу. Конечно, на ее планете тоже существовали подобные приборы, но насколько она знала, работали они по другим принципам, да и их действие она видела лишь со стороны. Тем не менее, она быстро училась. Пока Старлайты жили в храме у Рэй, хозяйка научила ее пользоваться метлой, пылесосом и стиральной машинкой, но Какю все еще чувствовала себя неуверенно рядом с земной техникой – на ней было столько непонятных символов, что она боялась нажать что-нибудь не то. Японская письменность была для нее сложной и давалась с трудом. Ами, ставшая репетитором для Какю, утверждала, что у нее получается неплохо, и со временем она всему научится, нужно было лишь потерпеть, поэтому экс-принцесса благосовестно проводила вечера за книжками по грамматике и орфографии для малышей (раздобыть удалось только их). После переезда в Самму она стала учиться кулинарному искусству у Макото. Поначалу, конечно, ее воины с вымученной кривой улыбкой восхищались ее талантом, но с каждым разом искренности в их словах становилось больше, а недоеденных блюд – меньше. Какю находила для себя увлекательным процесс приготовления пищи, ее восхищало то, что, приложив немного усилий, из ничем не примечательного набора продуктов можно сотворить какую-нибудь вкуснятину, а ее маленькой мечтой стало приготовить тот восхитительно красивый торт, изображенный на обложке книги с рецептами. Макото говорила, что эта мечта не такая уж и недостижимая и вскоре исполнится. Она также пообещала, что в следующий раз, когда Мамору поедет в город за покупками, они составят ему компанию, и она научит ее, как правильно выбирать продукты. Какю задумчиво осмотрела глубокий порез на пальце, оставленный кухонным ножом четыре дня назад. Воин и его братья сначала были против того, чтобы их принцесса превратилась в обычную девушку, они то и дело пытались взвалить все обязанности себе на плечи. Но Какю понимала, что им и так сейчас не просто. Во второй раз они пережили гибель собственной планеты. Она видела, что Ятен начал курить, а Сейя – понемногу спиваться, но сделать ничего не могла. Приказать им бросить эти привычки? Они, конечно, подчинятся, но тогда пропадет и приносимое ими временное облегчение, и кто знает, как скоро ее воины сорвутся, а тогда будет намного, намного хуже. Положение усугубляли еще и непростые отношения в их небольшой команде. С воинами внутренних планет, или как они сами себя называли, иннерами, все было гладко, однако Звездный Воин так и не смог забыть Лунную принцессу и каждый раз завистливо смотрел в сторону Мамору и, конечно, общался с обоими лишь когда возникала необходимость. Холодное отношение воина Урана тоже беспокоило Какю, она помнила, что между этой своевольной девушкой и Старлайтами происходили конфликты еще во время их первого визита на Землю. Пожаловав сюда во второй раз и тем самым нарушив привычный уклад жизни, их отношения обострились еще сильнее. Какю попросила Сейю, Ятена и Таики постараться не проявлять агрессию, сама Уран тоже старалась держать себя в руках, поэтому конфликтов пока что не возникало. Подруга Урана – Нептун – относилась к гостям куда мягче, но, похоже, только по той причине, что ей хватало и своих проблем, о которых она предпочитала не распространяться. Жгучий интерес Какю вызывали еще два человека из их компании. Маленькая девочка с черными, как смоль, волосами, бездонными глазами и невероятным взглядом, умная не по годам, даже мудрая, к слову которой здесь прислушивались и чье мнение уважали. Конечно же, Какю узнала в ней ту девочку-воина, которую мельком видела в момент возрождения воинов Земли после победы над Хаосом. Но было странным то, что ее лицо было смутно знакомо еще тогда, будто было воспоминанием из далекого и безнадежно забытого детства. Какю ломала голову, пытаясь вспомнить, когда и при каких обстоятельствах они могли встретиться, ведь между их мирами пролегает ни много, ни мало двадцать шесть тысяч световых лет, но у нее это не получалось. Второй интересующей ее особой была смуглокожая брюнетка, которую она впервые повстречала в тот же день, что и малышку Хотару. После переезда в Самму, она появлялась всего один раз и то ненадолго. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, сославшись на занятость, так что Какю не узнала даже ее имени. Узнавать его у иннеров она не спешила, считая, что неприлично приставать к людям с расспросами о других людях. Бесспорно, она тоже была сейлор-воином, в котором, как и в Хотару, чувствовалась недюжинная сила. Их силу про себя Какю сравнивала по величине с силой Сейлор Мун, но у них она была… другой породы, что ли? В чем заключалась их миссия, оставалось только гадать, но врожденная тяга к неизвестному не давала покоя принцессе Кинмоку. Она жаждала раскрытия тайны, но не подавала виду, что это ее интересует. Тут сказывалось воспитание и усвоенные еще с младенчества правила этикета. Какю моргнула и осознала, что уже несколько минут стоит, схватившись за простыню. Мысленно она одернула себя и оглянулась назад. Там, за холмом, в полукилометре от заброшенной базы отдыха, где поселились иннеры и Старлайты, виднелся дом, в котором жили Уран, Нептун и Хотару. Какю вздохнула, сняла с веревки оставшееся белье, аккуратно сложила его в пластиковую корзину и направилась в дом. В гостиной она обнаружила Таики, склонившегося над какой-то книжкой. Пожелав ему доброго утра, она начала раскладывать гладильную доску, после чего вступила в битву с утюгом. На утюге имелось небольшое колесо с черточкой, которое нужно было повернуть так, чтобы черточка указывала на маленький рисунок, обозначающий тип ткани и температуру нагревания. Загвоздка заключалась в том, что эти значки Какю постоянно путала. - Позвольте мне, принцесса, - мягко сказал Таики после нескольких минут наблюдения за молчаливым сражением. Какю со вздохом протянула ему утюг. - Вам нужно было попросить кого-нибудь из нас заняться бельем, принцесса, - произнес Таики, протягивая утюг обратно. - Творец, я ценю вашу заботу, но скажи, сколько раз мне еще нужно будет вам сказать, прежде чем вы поймете, что я сама могу справиться? - в голосе Какю не было ни тени раздражения. - Прошу простить меня, ваше высочество, но я до сих пор не могу привыкнуть даже к тому, как вы выглядите в земной одежде. - Прекращай официальности, Творец, мы сейчас все в одной лодке, - Какю расстелила на доске наволочку, - и потом, представь мой шок, когда я впервые увидела вас в образе парней. - Мы решили, что такой образ будет наиболее эффективным, чтобы среди тысяч и миллионов найти одну-единственную девушку. - То есть, ты хочешь сказать, что эта одна-единственная во всей вселенной девушка сейчас превращается в обычную? – Какю хитро сощурилась. - Нет, что вы! – Таики вскинул брови, - вы навсегда останетесь особенной. Просто уж очень все это необычно. - Да-да, танцы с утюгом вокруг гладильной доски не очень вяжутся с образом величественной принцессы, - в дверном проеме возник заспанный Ятен. - А мне нравится! – Какю притворно надула губки. - Но принцесса, вам недосуг заниматься такими вещами! – Ятен от возмущения взъерошил собственную челку. - Досуг или недосуг – решать мне, - сказала она тоном, не терпящим возражений. Ятен пробурчал что-то нечленораздельное и отправился в ванную. Таики вздохнул. - Он просто еще сонный, не обращайте внимания, принцесса. - Я знаю. Я на него не обижаюсь, - она улыбнулась, - Такой уж этот Целитель! Если вы с Воином уже более-менее смирились, то он никак не желает. Это так мило. Таики учтиво улыбнулся и попытался продолжить чтение, но нить повествования потерялась, и он поймал себя на том, что уже в третий раз читает одну и ту же строчку, но не может уловить сути. В голову лезли мысли и воспоминания. Да, Какю изменилась, как всегда приняв мудрое решение приспособиться к новой жизни. А он сам и его братья не хотели принимать факт того, что их дома больше нет, и продолжали пытаться жить по-прежнему. Все точно так же как и в тот раз, с той разницей, что тогда у них была надежда. Они верили, что, отыскав принцессу, смогут вернуться домой и все возродить. Сейчас надежды не было. Им некого искать. Кто сможет победить эту тьму, пожирающую без остатка целые звездные системы? Сейлор Мун? Таики сомневался в этом. Он видел, насколько она сильна, насколько велика ее вера в мир и светлое будущее. Но он никогда не сможет забыть ужас, пережитый им у фронта тьмы. Он не верил, что Сейлор Мун выстоит против нее. Как жестоко было со стороны принцессы не дать ему погибнуть там, вместе с родной планетой. Теперь он обречен сидеть здесь и дожидаться смерти, зная, что она неизбежна. А еще хуже было осознание того, что вместе с ним погибнут и его друзья, и он не сможет им помочь. Куда гуманнее было бы остаться там и до последней секунды наблюдать видения ужасных пыток собственных друзей. Но когда тьма придет сюда, эти видения станут явью. От нее нет спасения, на нее не действует ни одно оружие. Эта планета сгинет в огненно-кровавой геенне, так же как и множество других миров, когда ее лишенные рассудка жители будут корчиться в агонии и убивать друг друга. Нет спасения… Перед глазами снова возникли жуткие картины, и всей кожей он ощутил громоподобный призыв: «Приди! Приди! Приди!». Принцесса, Ятен, Сейя, Ами и остальные, тысячи и миллионы людей – обожженные, изрезанные, выпотрошенные, без кожи - и все кричат, все зовут его к себе… Таики вздрогнул, прогнал наваждение и потер виски. Почему они так спокойны? Почему не мечутся в панике? Не кричат и не зовут на помощь? Как они могут быть так беспечны?! «Впрочем, все еще впереди…» - всплыла из подсознания мысль. Таики почувствовал, как лоб покрылся испариной, а внутри родился дикий, животный ужас, который, словно черная дыра, втягивал в себя все остальные чувства. Захотелось сорваться с места и бежать, не разбирая дороги, куда угодно, лишь бы хоть ненадолго получилось спрятаться… Тьма… - Творец, что с тобой? – принцесса заметила его состояние. - Ничего, - хрипло выдохнул он, - просто немного упало давление. Мне нужно на воздух. Он вышел, а Какю проводила его обеспокоенным взглядом. Она догадывалась, о чем он думал. Неудивительно – ее каждую ночь мучили кошмары, и она была уверена, что с остальными творится то же самое. Однажды схватив, тьма не желала их отпускать. Таики вышел на крыльцо и стал хватать воздух ртом, словно рыба. На небольшой веранде в плетеном кресле расположился Сейя. Он вопросительно посмотрел на брата, но ничего не сказал. Таики отдышался и почувствовал, что ему стало легче. Панический страх отступил куда-то в глубины подсознания, оставив после себя ощущение зажатого в ледяные тиски позвоночника, но зато вернув на место прежние чувства. - Я не понимаю… Почему они не боятся? – Таики вскинул руку в сторону двух домиков, в которых жили иннеры, и посмотрел на Сейю так, словно он был виноват в этом. - Потому что они не знают, они не видели всего этого, - Сейя прищурился. - Я все равно не понимаю! Мы же им рассказали, что произошло с Кинмоку! – Таики стукнул кулаком по деревянным перилам. Сейя вскинул брови – такое поведение было не свойственно старшему брату. - Ну и что? - Как «ну и что»?! - А то, что они. этого. не. видели. – произнес Сейя, четко разделяя слова, - Вспомни, как твой репетитор при вашей первой встрече сказал, что японская письменность сложная. И вспомни, как ты ночами сидел с азбукой и учился читать и чуть до нервного срыва не дочитался. Таики вздохнул и попытался взять себя в руки. На несколько минут воцарилась тишина. Сейя достал из кармана сигарету и закурил. Из соседнего дома вышла розововолосая девочка, помахала им рукой и направилась в дом, где жили иннеры. Парни помахали ей в ответ. - Это ее дочь? – нарушил молчание Таики. Сейя издал какой-то звук, который, вероятно, означал согласие. - Как ты это терпишь? Сейя пожал плечами, а его глаза потемнели. - Мне была отведена роль второго плана, - проговорил он, когда Таики уже думал, что он не ответит, - и я ее сыграл. Ее должны окружать люди, которые верят в светлое будущее так же сильно, как и она. Они все были в будущем, оно действительно прекрасно – для них. Я в эту оперу не вписываюсь. Я нужен был лишь для того, чтобы поддержать ее в ту минуту, когда ее друзей рядом не оказалось. - Ты так говоришь, как будто есть какая-то сила, которая заправляет всем в этой вселенной и раздает назначения направо и налево, - голос Таики снова был ровным, ему удалось взять себя в руки. - Как знать, может и есть, - Сейя выпустил струю сизого дыма и понаблюдал, как она растворяется в воздухе. - И ты хочешь, сказать, что ты свое назначение уже выполнил? Теперь тебя можно на свалку? - В последнее время я именно так и думаю. - Ну хорошо, допустим, с этим ты справился, - Таики сейчас не особенно хотелось спорить, он знал, что если Сейя вбил себе что-то в голову, то его никто не сможет переубедить, - а как насчет следующего задания? - Если оно и есть – в чем я лично очень сомневаюсь – то я его пока не вижу. - Ну а как же мы? Принцесса? Ты нам еще пригодишься, вообще-то. - Я не думаю, что эта необходимость продлится долго. И у меня хватает мозгов понять, что ты думаешь так же, - с ноткой сарказма ответил Сейя. Таики промолчал. - Ты не знаешь будущего, - наконец проговорил он. Сейя усмехнулся. - Мы с Усаги всегда жили в разных мирах. И я не имею ввиду планеты. В тот первый раз, когда мы были здесь, она уже знала, что станет королевой, что Мамору будет ее королем, и у них родится прекрасная дочка. И она упорно продолжала идти к этому, несмотря на все мои попытки увести ее в сторону. Сейчас она продолжает этот путь, а я вообще не уверен, что у этой планеты есть будущее. Я даже не знаю, в чем я уверен наверняка. С одной стороны, хочу верить, что ее свет победит любую тьму, а с другой… Сейя не договорил, но Таики понял, что он имеет ввиду. Внезапно у него в голове возникла мысль. - Это тебе Усаги рассказала? Ну, про будущее? - Нет, Чибиуса. - А что она еще рассказала? Как у них там? - Ну… - Сейя посмотрел на брата с тенью подозрения и задумался, - насколько я понял, на Земле случится природный катаклизм, вроде бы похолодание, и планета уснет на тысячу лет. Потом новая королева Серенити взойдет на престол, – каким образом, не знаю, в подробности она не вдавалась, – Земля пробудится ото сна, и наступит золотой век. Столицей будет Токио, где будет проживать королевская чета. - А что с остальными? - Ты имеешь ввиду Рэй, Минако и остальных? Они тоже сначала уснут, а потом проснутся, насколько я понял. - Ммм, - Таики кивнул, хотя ответа на свой вопрос не получил, - а про нас она рассказывала? - Ни слова. А с чего такое любопытство? - Просто так, - Таики пожал плечами и отвернулся, делая вид, что любуется парящей в небе птицей. Сейя ничего не сказал, но про себя отметил интерес брата к этой теме. Кажется, он догадывался, с чем он связан. - Почему ты ничего не предпринимаешь? В моем случае все уже решено, но ты-то можешь что-то сделать. Таики оставил вопрос брата без ответа. Если дни этого мира сочтены, то зачем напрасно стараться? А если нет… Кто знает, может быть, он и выживет. «Будем посмотреть», - он повторил про себя свое любимое выражение, которое впервые услышал на Земле, и которое в точности передавало его собственный характер. *Безумие – Это узкий мостик Между берегами разума и инстинкта.