С песней в сердце

      Дис повалилась на землю, уже не в силах не только бежать, но хотя бы подняться. Ее ребенок громко плакал, чувствуя тревогу матери, кроме того уже давно его пора было кормить.       Кнут ударил по спине. Дис сжала зубы и накрыла собой младенца. Пусть ее бьют сколько угодно, но она ни за что не допустит, чтобы хоть один удар достиг ее малыша. Последовал пинок железным сапогом в бок.       - Поднимайся, гномье отродье!       Принцесса медленно подняла голову. Если бы не сын она бы уже давно свела счеты со своей жизнью, но ребенок удерживал ее от этого. Прямо над ней возвышалась уродливая тварь и со звериным оскалом уставилась на то, что женщина безуспешно пыталась скрыть от врагов.       - Что это у тебя, там? - орк в любопытстве наклонил голову, затем попытался вытащить сверток из-под женщины, но Дис то ли в порыве отваги, то ли просто от безысходности со всего размаху ударила кулаком по когтистой лапе.       Орк страшно зашипел и пнул ее в бок, он ожидал, что сейчас женщина закричит и попросит о пощаде для себя и своего выкормыша, а он с удовольствием прикончит ее. Но Дис молчала, за нее заливался громким плачем ее ребенок. Кили не было и шести месяцев от роду, он еще не знал, что порой нужно молча и честью сносить происходящее. Орк, видя молчание женщины, ярился только сильнее. Он заставит ее закричать вместе с малышом, а когда ее упрямство будет сломлено, он убьет сначала ребенка, а потом и его мать. Кили плакал все громче, орк знал, что слезы малыша способны причинить женщине куда большую боль, чем физические пытки, и откровенно злорадствовал.       - Прошу, Кили, успокойся, - с горечью зашептала Дис. - Когда-нибудь этот кошмар закончится для нас обоих... За серые горы, - глотая слезы, тихо запела мать в непреодолимом порыве успокоить свое дитя: - В сизый туман... уходит неспешно... наш караван...       Как ни странно ребенок замолчал, и женщина совсем близко от себя увидела спокойные глаза маленького гнома, глаза в которых было столько доверия и любви, еще не осознаваемые самим малышом.       Орк же расхохотался пуще прежнего:       - Пой-пой, жалкое отродье! Скоро тебе вырвут язык и скормят волкам, и петь своему выкормышу ты больше не сможешь!       Новый пинок. Дис слегка перевалилась на бок, спасая от него своего маленького Кили. Хоть бы уж кто-нибудь прикончил эту гадкую тварь в отместку за их мучения!       Силы медленно оставляли женщину вместе с надеждой на спасение. Совсем недалеко от их стоянки был лес с необычайными деревьями. Дис никогда таких не видела: стройные кроны казались высеченными из мифрила, а листья - покрытыми золотом. Женщина с тоской думала о том, что будь у нее сил побольше, она бы возможно смогла добежать до леса и скрыться там, а после уже искать путь домой. Дис не страшили рассказы об эльфийской ведьме, которая, по слухам, обитала в этих краях. В конце концов, она ведь тоже женщина и должна была понять несчастную мать, которая всего лишь хочет во чтобы то ни стало сохранить жизнь своему сыну.       Но сил на побег у принцессы не было, оставалось только покорно дожидаться своей участи. Чтобы не думать о плохом, Дис едва слышно пела малышу, а тот слушал и теребил ее спутавшиеся темные волосы, требовательно прося еды.       Вот со стороны леса послышались звериные перерыкивания и крики застигнутых врасплох лесных жителей. Спустя мгновения орки уже тащили за собой добычу - женщин и детей.       "Новые жертвы орочьих жестокости и бесчинства! - гневно подумала Дис, глядя на несчастных, которым суждено было разделить ее судьбу. - О, Махал! Не покинь детей своих в час нужды!"       Рядом с ней бросили молодую эльфийскую деву, у которой, судя по округлившемуся животу, скоро должен был появится на свет маленький. Но есть ли у него шанс на выживание? А у Кили? Дис похолодела и крепче прижала к себе своего малыша.       Орки забряцали оружием, собираясь отправляться дальше, но не успели. Эльфы Лотлориэна - это им не люди и тем более не гномы, их не так-то легко одурачить. Молниеносные, стремительные и легкие. Они сумели незаметно обойти отряд орков, и теперь враги попали в окружение. Выбраться шансов не было, меткие эльфийские стрелы с безошибочно находили цель в темноте и косили орков, как траву.       Но текущее положение дел только сильнее разозлило и без того жестоких тварей. Они рассвирепели окончательно. Орки понимали, что эльфам нужны были их пленники, их добыча, но отдавать ее вот так просто не собирались. Испорченный тьмой разум орочьего вожака посетила жестокая мысль. У них один выход - убить пленников. Истребить их всех поголовно!       Острое лезвие пронзило молодую эльфийку рядом с Дис. Затем наступила и ее очередь. Женщина с холодной ненавистью смотрела в глаза своей смерти, закрывая своим телом ребенка. Страшной силы удар настиг ее. Орк с наслаждением провел по ее спине кривым мечом. Дис напряглась.       Пусть режет! Пусть рубит! Лишь бы лезвие этого ублюдка не дошло до Кили. Ни о чем другом Дис в тот момент не думала, да и не могла думать.       Орк склонился над ней, опаляя лицо своим нечистым дыханием.       - Молчишь? Сейчас ты закричишь! - отвратительный голос впивался в сердце. - Может мне следовало начать с него?! - он указал рукой на сверток.       Женщина сжала Кили сильнее. Орк рассмеялся и грубо попытался вырвать из ослабевших рук матери ее драгоценный сверток, но острая стрела пронзила его, и монстр упал прямо на тех, кого только что мучил.

***

      Стоило только молодому разведчику Лотлориэна узнать, что с другого конца леса на них напали и его жену, ждущую их первенца, увели в рабство, как он тут же пустился по верхушкам деревьев на поле битвы. Он еще успел увидеть, как орк пронзил его возлюбленную, успел услышать ее последний вскрик боли и смерти, но уже не мог спасти ее. Глаза застилала пелена, красная, как кровь.       А орк между тем уже терзал новую жертву. Зоркий эльфийский глаз сумел разглядеть, что это женщина, и что она что-то старательно прикрывает от орка своим телом. Выстрел не заставил себя долго ждать.

***

      Смерть царствовала вокруг них. Завязался бой. Все пленники, как казалось оркам, были перебиты, значит теперь уже можно позаботиться и о себе. Однако орки не привыкли сражаться с воинами, им больше по душе были беззащитные мирные жители, и, в конце концов, все они пали под меткими выстрелами.       Когда битва завершилась, один из воинов приблизился к женщине, склонился над ней... но ей уже ничем нельзя было помочь. Эльфу сейчас очень хотелось если не оказаться вместе с любимой, то хотя бы быть вместо нее. Все кончено. Впервые победа казалась ему поражением. Его жена, его ребенок...       От горестных мыслей воина отвлек чей-то громкий, требовательный плач. Маленький Кили подсознательно чувствовал, что остается один, и решил напомнить о себе окружающим. Мужчина с удивлением прислушался, пытаясь сообразить, откуда доноситься звук. Отшвырнув орка, он уже более осторожно развернул мертвое, залитое кровью тело женщины и увидел, что под ним лежит весь перепачканный младенец.       Эльф замер, не зная, как поступить.       В этот момент Дис с трудом разлепила ставшие тяжелыми веки:       - Кили... - слабо позвала она: - Кили...       Угасающий взгляд выловил в окутывающей ее тьме светлый источник жизни.       - Прошу, спасите моего мальчика, - никогда еще эльф не видел в глазах гнома столько мольбы. - Он еще совсем маленький... Кили, - лихорадочно зашептала мать: - Кили.       - Кили... - задумчиво повторил мужчина. - Так его зовут верно?       Дис слабо кивнула. Воин бережно поднял с залитой кровью земли ребенка и посмотрел на его мать. Эльф понимал, что ей уже ничем нельзя помочь, слишком серьезные раны.       - А как Ваше имя? Есть ли у Вас еще близкие? - быстро спросил он, пока не было слишком поздно, но ответа так и не дождался. Дис умолкла навеки, вознесясь в Чертоги Ожидания.       Воин еще какое-то время постоял так с ребенком на руках. Умолкнувший на время Кили вдруг залился плачем с утроенной силой, словно понимал, что происходит сейчас что-то страшное. Его плач эхом разносился в сердце молодого эльфа, который также, как и этот малыш, только что потерял близких.       - Халдир! - один из его спутников приблизился к мужчине. - Нужно доложить обо всем Владычице Галадриэль. - он заметил залитое кровью тело эльфийки и скорбно опустил голову: - Мне очень жаль, брат, - прошептал он на эльфийском.       - Мне тоже, Румил, - с тоской проговорил Халдир. - Но ее уже не вернуть. И не в одиночку ей возноситься к звездам, нынче погибли многие.       Румил осторожно заглянул через плечо старшего брата, и все его чувства уступили место изумлению:       - Что это, брат? Гном?!       - Это ребенок, - спокойно сказал Халдир, всеми силами стараясь не подавать виду, что его задело то, каким тоном были сказаны эти слова.       - Я понимаю, что тебе тяжело, но... - с сомнением проговорил Румил. - Но как на счет его родни?       - Его мать здесь, - отчужденно проговорил Халдир. - Мертвая... я пытался узнать о других его родственниках, но не успел.       - Тяжело тебе с ним будет, - медленно сказал Румил. - А уж если его родичи сыщутся, а они у него есть, можешь не сомневаться, тут уж, я боюсь представить, что начнется.       - Румил, - видно было, как тяжело Халдиру даются эти слова, ибо сердце его тяготила усталость и печаль. - Как бы там не было, но сейчас мы не можем бросить его посреди поля. Он станет слишком легкой добычей для лихих тварей. А если же, - эльф глубоко вздохнул и продолжил: - Если же найдется его настоящая семья, я буду только рад за него. А до той поры, пусть останется у меня. В конце концов, у нас с ним одно горе, мы оба сегодня потеряли близких.       Глаза Румила потемнели предчувствием скорой беды, но он не стал делиться своими мыслями с братом, тому итак тяжело. И кто знает? Быть может этот ребенок поможет Халдиру быстрее смириться с потерей близких?       - В таком случае ты не будешь нести этот груз в одиночку, - улыбнулся эльф. - Я помогу тебе, и я уверен, Орофин тоже...       - Спасибо, брат, - прошептал Халдир. - Но не нужно называть Кили моим грузом.       - Кили значит, - Румил осторожно убрал с лица младенца одеяло. - Интересно, что означает его имя?       - Не знаю, - тихо проговорил новоявленный отец. - Да и это ли сейчас важно?       Разговор был прерван известием о том, что на них надвигается новая орда орков.       - Их слишком много, - доложил разведчик. - Нужно идти за подкреплением.       - Хорошо, - кивнул Халдир, возвращая облику холодное самообладание и стараясь не обращать внимание на удивленные взгляды других эльфов, направленные на ребенка. - Сейчас уйдем в лес, доложим обо всем Владычице, и она решит, что делать дальше.       Обращаясь к своим воинам, начальник дозорного отряда размышлял над тем, стоит ли сейчас докладывать Галадриэли о найденыше и своем решении взять его на воспитание.       Но в любом случае выбор был сделан, и ни сейчас, ни в будущем нельзя было сказать, на сколько он был верен или ошибочен.       Прижимая к себе ребенка, Халдир уходил со своими воинами в Золотой лес, унося с собой младшего принца Эребора, все дальше от его родного дома. Эльфы отличаются тем, что ходят легко и бесшумно, не оставляя после себя никаких следов, по которым Торин с отрядом мог бы выследить их и вернуть родного племянника. Халдир уходил в лес, и потому не видел, как прямо на этом же месте орков настиг хорошо вооруженный отряд гномов. Эльф не видел, какой неукротимой яростью горели глаза каждого, не видел, как король Торин остановившимися глазами лицезрел истерзанное тело своей сестры, как упал перед ним на колени, не слышал его душераздирающего крика, полного боли, отчаяния и бессильной ненависти, после которого Торин резко вскочил и стал наносить удары по врагам с утроенной силой и яростью.       Халдир не знал ничего этого, а Торин и после боя опустился возле тела сестры и долго смотрел в ее бледное лицо. Бофур едва сдерживал себя, чтобы не начать крушить все, метаясь вокруг с дикими воплями, которые уже все равно ничего не изменят.       Фрерин первым очнулся от забытья.       - Я не вижу здесь Кили...       - Кили? - Торин и Бофур посмотрели на него одновременно.       - Кили... где Кили? - Бофур лихорадочно забегал по усеянной трупами поляне. - Кили, сынок, вернись! Где же ты, Кили?!       Он кричал, словно младенец мог откликнуться на зов. Все понимали, что звать бесполезно, но никто не осуждал осиротевшего отца за его поведение.       Гномы разбрелись в поисках следов и лишь под вечер были вынуждены признать свое поражение. Не уберегли... Кили как в воду канул. Отряд понимал, что он не мог взять и испариться, но и поиски ни к чему не привели.       Торин поднял голову и огляделся.       - Прощай, Кили, сын Бофура, - скорбно произнес он. - Если ты мертв, мы оплачем твою гибель, но если судьба оказалась к тебе милосердна, знай: где бы ты ни был, с тобой будет наша любовь! Прощай!       Так гномы покинули границы Лотлориэна, чтобы не возвращаться сюда долгие годы. Забрав тела павших сородичей, они скорбно и медленно брели назад, в Эребор.       Во дворце их ждал встревоженный Фили. Он с надеждой посмотрел на родичей и похолодел, когда те отвели взгляд. Фили медленно, с ужасом ожидая самого страшного приговора, приблизился к вернувшимся воинам. Увиденное долго не могло уложиться в его голове, затем Фили с горестным криком кинулся к остывшему навсегда телу своей горячо любимой матери. Когда стих последний отчаянный крик, на глаза гнома навернулись слезы. Он не смог защитить маму и брата... Брата?       - А где Кили? - дрожащим голосом спросил старший наследник. Он боялся услышать ответ, но знал, что должен выдержать всю тяжесть правды.       - Мы не знаем, Фили, - устало проговорил Торин. - Там все было залито кровью, некоторые тела объедены, но Кили нигде не было.       Фили прижался к отцу.       - Может, он еще жив? - шепотом озвучил мальчик свою сумашедшую надежду.       У Бофура не было сил на слова, он просто обнял своего сына и замер, с тоской думая, что мог бы сейчас держать так двух малышей.       "О, Махал! - думал гном. - Если бы это было правдой! Если бы Кили действительно выжил. Пусть и не мы воспитаем его, но хотя бы просто знать, что он жив, было бы достаточно для моего сердца".       Возможно, когда придет пора, создатель исполнит просьбу Бофура увидеть сына, ибо маленький Кили сейчас в это самое время безмятежно спал на руках у эльфа, накормленный кормилицей, которую тот для него с немалым трудом нашел.       Тяготы и печали еще не тревожили его юное сердце. Самое главное для малыша сейчас было лишь то, что он сыт, в тепле, и ему сухо. Конечно, со временем все в его жизни измениться, но сейчас он просто чувствовал, что он в безопасности.