С песней в сердце

      - Как долго ты собирался скрывать от нас это? - холодный голос Келеборна не выражал ни гнева, ни презрения, ни удивления.       - Я и не думал скрывать, что возьму его, - поклонился Халдир.       На рассвете в его талан заглянул приближенный владык и объявил, что Владыка Келеборн и Владычица Галадриэль желают его видеть. Разведчик понимал причину этого вызова и с обреченным видом поплелся на талан владык. Прежде чем взойти на последний поворот, Халдир глубоко вздохнул и, сохраняя остатки самообладания, сделал последний шаг.       - Понимаешь ли ты, что темные времена много веков назад разрушили дружбу между эльфами и гномами, и присутствие любого из представителей народа Дурина в наших землях просто неприемлемо? - продолжал свой допрос Келеборн, с нажимом глядя прямо в глаза разведчика. - Ты разочаровываешь меня, Халдир! - сурово закончил он.       - Но Кили ребенок! - в отчаянии пытался достучаться до высших лесной эльф. - Он не представляет угрозы для нашего народа!       - Значит, ты и имя ему уже дал, - снисходительно бросил Келеборн, и впервые в его глазах сверкнули искорки гнева, которых Халдир ждал и боялся. - Он опасен для нас, потому что он чужак! Рано или поздно родная кровь взыграет в нем, и это может погубить всех нас!       - Имя я узнал от его матери, - только и оставалось сказать разведчику.       Галадриэль ничего не говорила. Она лишь окинула эльфа испытывающим взглядом. Тот обреченно ждал их решения. Владычица уловила нечто странное во взгляде молодого воина. Всем было известно, что он потерял жену и их ребенка, а потому мог быть не в себе от горя. Лишь на это Келеборн списывал его теперешнее поведение, но обладающая даром предвидения Галадриэль увидела нечто большее. Халдир уже успел привязаться к найденышу. Если лишить его малыша, неизвестно, чем это обернется для эльфа. Вдруг он уйдет вслед за ним, подальше от тех мест, где погибли его близкие? Но потерять такого хорошего воина и разведчика Галадриэль не хотела. Оставлять в своем лесу гномьего младенца тоже. Но чем-то нужно было жертвовать ради общего блага народа галадримов.       - Ты подумал, чем будешь его кормить? Ведь гномам нужно мясо, которое мы не едим, а, пока он маленький еще и молоко. Где ты раздобудешь для него материнское молоко?       "К чему эти вопросы? - думал Халдир, гадая, чем под конец для него обернется этот разговор. - Желает ли Владычица предупредить меня о трудностях, к которым я был готов еще когда узнал о нашем с Ланиэль ребенке, или это всего лишь еще одна попытка заставить меня избавиться от ребенка? О, Эру! Но ведь это же еще совсем дитя, которое не выживет, не позаботься о нем хоть кто-нибудь!"       - Нариэль согласилась выкормить его, - слегка потупившись, пробормотал эльф.       Повисло молчание, и мужчине казалось, что он слышит звук ударов собственного сердца, которое сейчас пойманной птицей билось в груди.       "О, Эру! А если сейчас Нариэль накажут за то, что она позволила неэльдару вкусить ее молока?! Но она не сделала ничего дурного! Что плохого в том, что я не желаю смерти невинного и беззащитного существа, а Нариэль согласилась мне помочь? - с отчаянием думал Халдир. - Он не гном для меня, он просто ребенок, который еще слишком мал, чтобы заботиться о себе самостоятельно!"       Когда эльф, наконец, осмелился поднять глаза на своих владык, то с удивлением обнаружил на лице Галадриэль слабую тень улыбки. Халдир невольно воспрянул духом, но стоило ему перевести взгляд на Келеборна, как слабую надежду его как рукой сняло.       - Значит вы оба... - гневно начал Келеборн, но Галадриэль мягко, однако достаточно веско прервала мужа:       - Как бы там не было, это уже только их решение и ничье больше. Нам придется принять его, - обращаясь к мужу, негромко сказала владычица.       - Мы не орки, - продолжила она чуть громче, обращаясь ко всем присутствующем на талане. - Мы не можем отправить ребенка на верную смерть, к какому бы народу он не принадлежал. Мы возьмем его. Халдир! - эльф не сразу сообразил, о чем говорят владыки. Сумашедшая надежда расцвела в груди. - Ты позаботишься об этом ребенке, а когда гном вырастет, мы снова обсудим его судьбу. Таково мое решение, - закончила эльфийка тоном, не допускающим возражений.       Келеборн в ответ только фыркнул, и, удержав взгляд жены на несколько мгновений, кивнул. Он свое мнение высказал, если же оно никого здесь не волнует, пожалуйста! Только пусть потом не жалуются, что он не предупреждал о том, что гномам нечего делать в лесу среди эльфов.       - Можешь быть свободен, Халдир, - негромко сказала разведчику владычица. - Возвращайся к своим обязанностям и не забывай, что теперь их у тебя на одну больше.       - Как прикажете, моя госпожа, - Халдир поклонился чуть более низко, чем обычно, затем развернулся, чтобы уйти, но, уже пойдя несколько шагов, снова повернулся к эльфийскому трону: - Спасибо вам. Большое спасибо, что позволили оставить Кили.       - Иди уже! - со смехом бросила Галадриэль.       - Пока мы не передумали, - кисло добавил Келеборн.       Владычица покосилась в сторону мужа и незаметно подмигнула похолодевшему Халдиру, давая понять, что все будет в полном порядке.       Дождавшись, когда эльф отойдет от них подальше, и убедившись, что их никто не подслушивает, Галадриэль повернулась к мужу.       Тот заговорил первым:       - Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Дисциплина прежде всего, а ты только что выставила меня безвольным слабаком перед рядовым воином!       - Ты не о том думаешь, дорогой, - чарующим голосом начала эльфийка, но сейчас Келеборн был настолько зол из-за своей попранной гордости, что ее чары плохо действовали на него.       - А о чем мне еще, скажи, пожалуйста, думать?! - вскипел эльф.       - Например, о том, откуда вообще взялся этот ребенок? Кто его настоящие родители? Сердце подсказывает мне, что они еще о себе напомнят. - Келеборн хотел было вставить слово, но жена ему не позволила: - Кто знает, может этот ребенок заставит их поступать мудрее в будущем?       - Какая теперь уже разница? - устало буркнул владыка, которому больше не хотелось обсуждать эту тему. - Выбор сделан, гном остается..       Галадриэль лишь загадочно улыбнулась. Что узрела она? И так ли уж совсем нет разницы, где и кем воспитывается юный принц Эребора?