С песней в сердце

      - Па-ап! Просыпайся! - подросший Кили радостно прыгал по спящему отцу. Тот резко вскочил:       - Что случилось?!       - Ничего... просто уже утро, - захлопал глазами гном.       Уже утро... Халдир поднялся на ноги, чувствуя на себе выжидательный взгляд сына.       Кили с утра вел себя на удивление тихо, даже попрыгал на нем всего-то раз пять, и эльфу хотелось знать причину этому. Разведчика не отпускало чувство, что такое затишье возможно только перед бурей.       Кили рос очень подвижным ребенком и умудрялся быть сразу в нескольких местах. Всякий раз, когда на Халдира сыпались жалобы на проказы сына, или он сам видел, как тот свешивается с талана вниз головой, лезет в реку или вытворяет еще какие-либо фокусы, эльф начинал думать, что будь его волосы чуть темнее цветом, на них бы уже проступила седина. Однако молодой разведчик был блондином от природы, и перспектива, что его седые волосы кто-то заметит, перед ним не возникала. Но в любом случае эльф с самого начала знал, на что идет. И ни разу с того дня, как в его жизни появился этот бесшабашный, неунывающий комочек, он не пожалел о сделанном семь лет назад выборе. Уже семь лет... Халдир, наконец, вспомнил. Сегодня ровно семь лет, как он взял к себе Кили. Никто в Лотлориэне не знал даты рождения приемного сына разведчика, потому было принято решение считать его днем рождения дату его усыновления.       - С днем рождения! - улыбнулся эльф и наклонился, чтобы его поцеловать.       Кили озорно сверкнул хитрыми глазками и легко увернулся.       - Па-ап! Я уже не маленький! - детский, задорный голосок, казалось, разносился по всему лесу. - Мне уже целых семь лет!       - Именинник, пора завтракать, - на талан через люк заглянул Румил.       Довольный Кили развернулся и бросился к столу посмотреть, что там его ждет, и тут же разочарованно шмыгнул носом: трава! Конечно, у эльфов на каждую травку было свое название: салат, капуста, петрушка, укроп и много чего другого, но для мальчика у них у всех было одно название - трава! Когда Кили был маленький, мяса ему не давали. Совсем. Но чуть позже, Халдир заметил, что от одной только травы гном чахнет, а стало быть, пришло время дать ему и что-то более "гномье". И Халдир охотился для него в лесу. Убивать без нужды у его народа не принято, и каждый раз эльф убеждал себя в том, что у него есть нужда - ему нужно кормить сына, у которого совсем не эльфийские аппетит и пристрастия в еде. А когда поохотиться не получалось, он или кто-то из его братьев отправлялся на людской рынок за мясом. Первое время люди косились на него, но со временем перестали, или просто эльф уже привык к такому отношению.       - А телятины не будет? - недовольно насупившись, спросил Кили.       - Так ты же позавчера ее всю съел! - усмехнулся зашедший Орофин.       Кили был близок к отчаянию. У него день рождения, а вместо вкусного сочного мяса - трава! Глазки малыша сами собой покраснели, и он громко шмыгнул носом. Халдир едва сдерживал смех:       - Ладно ворчать! - успокоил он малыша. - Будет тебе телятина и баранина тоже.       - Правда?! - радостно заблестели озорные глазки.       - Конечно, правда, - вздохнул отец. - Сегодня Румил сходит на рынок во владения Гондора.       - Вот здорово! - Кили снова запрыгал от радости, точно щенок перед прогулкой.       - А теперь, - продолжил Халдир. - Ты должен обещать мне, что посидишь спокойно. Сегодня к Владыкам должны приехать эльфы Чернолесья.       Кили энергично покивал головкой, но при этом озорное пламя вспыхнуло в глазах с утроенной силой. Эльф отправился на службу, размышляя о том, как долго сын сможет держать обещание. Его не отпускало чувство, что этот проказник обязательно что-нибудь учинит на свой день рождения, ибо нечто каверзное происходило каждый год. В свои два года, например, Кили чуть было не свалился с талана, потому что хотел поймать птичку на дереве. Лишь молниеносная быстрота Румила спасла его тогда от падения. В пять он пытался научиться плавать и едва не утонул. Всего и не перечислишь, но, тем не менее, он вносил в жизнь братьев яркие краски жизни, задора и энергии.       "Кто бы мог подумать, что в суровых с виду гномах может быть столько неиссякаемой энергии? - порой думал Халдир, глядя на своего приемыша. - Неужели все гномы на самом деле такие, по крайней мере, в детстве? Что же заставляет этот народ, будучи взрослыми, думать лишь о золоте и самоцветах?" Эльфу не хотелось думать, что Кили когда-нибудь тоже вырастет, но время шло, и малыш рос, по мнению Халдира, рос даже слишком быстро. Приемный отец понимал, что с возрастом пропасть между двумя совершенно разными племенами только расшириться, и с ужасом думал, что будет с Кили, когда тот узнает о своем происхождении. Однако, сильных изменений в маленьком гноме пока что не было, даже борода еще не проступила, что несказанно радовало эльфа. Но вот мысли... мысли юного гнома порой пугали тех, кто его растит.       - Что это там такое? - спросил однажды Кили отца. - Высокое такое. Серое.       - Это пики Мглистых гор.       - Какие красивые! - восхищенно прошептал мальчик. Снежные вершины притягивали его взор. Малышу захотелось вблизи увидеть это чудо. - Вот было бы здорово взобраться на вершину, а еще лучше посмотреть, что скрывают в себе эти горы. Наверное, там должно быть очень красиво.       - Нет! Даже думать не смей ни о чем подобном! Никогда! - Кили еще никогда не видел отца в такой ярости. Халдир успокоился и продолжил чуть мягче: - Внутри этой горы тьма и ужас. Очень давно, там жили гномы, но их сгубила собственная жажда наживы и богатства. Они разбудили древнее зло, что и поныне правит Морией - "Черной бездной". Никто, кому дорога жизнь, никогда и близко не подойдет к проклятой горе.       - Но мне бы хоть одним глазочком, - потупился Кили.       - Нет, и еще раз нет, дитя мое, - покачал головой эльф. - Я не хочу потерять тебя. Не хочу, чтобы ты канул в подгорную тьму.       На том разговор закончился, но Кили еще не раз обращал свой взор в сторону Вершины Мглистых гор, под которыми лежит величайшее из когда либо существовавших королевств гномов. Халдира очень тревожил факт того, что его приемыш с таким восхищением говорил об этих горах и, похоже, совсем не слушал, что ему твердят. Никто никогда не рассказывал ему о золоте, он не знал о своем происхождении, не знал истории своего народа, но потянулся именно к этим горам - горам, о которых гномы всегда говорят с непривычным для этого народа трепетом и слагают легенды, которые Кили никогда не слышал. Это могло ему передаться только по крови. Но тяготеют к Кхазад-Думу только потомки Дурина, да и одежда его покойной матери выдавала ее знатное происхождение.       "Так, кто же твоя настоящая семья? - думал Халдир, глядя на спящего сына. - Кем ты должен был быть от рождения?"

***

      - Кили, что ты задумал? - спрашивал у гнома маленький Ландор, сын Нариэль.       - Я только взгляну одним глазком, - прошептал Кили, осторожно взбираясь на очередной лестничный пролет.       - Нам нельзя туда, Кили! - укоризненно взвыл Ландор.       - Значит спускайся вниз, - унаследованное от гномов упрямство всегда приводило малыша к крупным неприятностям.       Ландор поколебался и полез вслед за другом.       Они проникли на талан владык и стали наблюдать за тем, что там происходит. Похоже, решался какой-то важный вопрос, но тут Кили внезапно вывалился из укрытия. Вскочив, гном хотел было залезть обратно, но заметил на себе внимательные взгляды всех присутствующих. Халдир подавил тяжелый вздох. Кили стало стыдно. Он обещал, что не будет сегодня шалить, но просто ничего не мог с собой поделать. В Эреборе его бы быстро приставили к какому-нибудь полезному делу, чтобы направлять неиссякаемую энергию в нужное русло, но чем можно заняться здесь?       Трандуил из Чернолесья смерил Кили презрительным взглядом и повернулся к Келеборну и Галадриэль.       - Что это здесь делает? - брезгливо поинтересовался он, кивая на съежившегося ребенка.       Халдир почувствовал вскипающий гнев. Вполне достаточно и того, что половина местных эльфов смотрит на его сына и видит в нем, если не недруга, то чужака. Галадриэль бросила на разведчика пронзительный взгляд, затем повернулась к Трандуилу.       - Живет, - в зловещей тишине послышался невозмутимый ответ.       - Но это противоречит всем законам! - взбесился Трандуил.       Глаза Келеборна сузились. Он не позволит какому-то чернолескому выскочке являться сюда и указывать им, что делать.       - Мы на своей земле сами будем решать, что противоречит закону, а что нет.       - Халдир! - эльф покорно повернулся. - Отведи Кили вниз.       До конца дней своих Кили запомнил холодные, непроницаемые глаза отца, когда тот приблизился к нему и взял за руку, чтобы вместе спуститься вниз. Он никак не решался задать мучивший его вопрос. Почему его присутствие противоречит закону? Что в нем такого? Малыш и раньше чувствовал, что он чем-то неуловимо отличается от всех, кто его окружает, а теперь вдруг выясняется, что ему и быть здесь запрещено. Почему? И где тогда можно?       - Пап? - голос Кили был жалок, как никогда.       - Помалкивай лучше, - холодно осадил отец. Его сердце терзала боль. Он догадывался, о чем тот хочет спросить, но не был готов дать ответ своему сыну.

***

      Кили в одиночестве сидел на талане. У отца была служба или он просто не хотел его видеть. "А что если отец так рассердился, что он больше никогда не захочет меня видеть?" - мелькнула паническая мысль. Кили весь съежился и заплакал, зарываясь носом в листья.       На талан заглянул Орофин.       - Кили! Что это с тобой?       - Папа во мне разочаровался, - сквозь слезы выдавил плачущий гном. - А владыка Чернолесья сказал, что мне здесь не место! - новый всхлип.       - Нашел кого слушать! - как можно беспечнее бросил Орофин, хотя сердце его переполняла ярость. Трандуил не имел право на такие слова.       - Дядя! - Кили поднял на него заплаканные глаза. - А я правда сын своему отцу?       Орофин похолодел от такого прямого вопроса. Ему нечего было сказать своему приемному племяннику. Это была не его тайна, он не мог выдать брата.       - А разве кто-то тебе сказал, что это не так? - уклонился от ответа эльф.       - Нет, но...       - Значит, и переживать не стоит, - Орофину не хотелось больше продолжать этот нежелательный разговор, только в сердце закралось сожаление. Но выбора не было. Эльф впервые подумал, что Кили уже не несмышленый младенец и скоро им придется дать ответ на поставленный вопрос, но, пожалуйста, Эру, только не сегодня!