С песней в сердце

      Еда, приготовленная руками Бомбура, превзошла все ожидания Халдира. На щеки малыша вернулся прежний румянец, а в глазках заблестели знакомые озорные искорки, по которым эльф уже успел было соскучиться. Ацелас вперемешку с углем довершил дело, и Кили быстро шел на поправку.       - Па-ап! - звонкий голосок разнесся по талану. - Па-ап! Вставай!       Халдир открыл глаза и внимательно посмотрел на сына. Похоже, привычный уклад жизни постепенно возвращался. Смышленые карие глазки смотрели в упор. Так было всегда, когда Кили хотел что-то узнать.       -Па-ап!       Халдир, и не без основания, вдруг подумал, что следующие лет двести просто посидеть в тишине ему не удастся. Этот комочек неиссякаемой энергии и задора не даст расслабиться. Гному и в голову не приходило, насколько тишина порой бывает важна для эльфов. И объяснить ему эту важность не было никакой возможности. Когда Халдир пытался сделать это, Кили внимательно слушал, кивал головкой, а потом, через минут сорок все начиналось заново. Малыш оказался очень утомительным соседом, но его способности вызывали восхищение. Беспокойные ручки не представляли себя без работы, и порой Кили удавалось добиться хорошего, если не сказать отличного, результата в работе с камнями и изготовлении разного рода инструментов.       -А что это у меня на подбородке?! Жесткое и ужа-асно чешется! - Кили недовольно и в то же время забавно сморщил маленький носик.       В глазах эльфа промелькнула тоска. У его сына уже начали проявляться первые признаки настоящего гнома. А ведь дальше будет только хуже. С годами Кили ощутит ту разницу, неизменно отличающую его от других, и захочет узнать причину этому. Сможет ли он принять правду, а главное, хватит ли у Халдира мужества озвучить ее? Он вновь подумал об увиденных накануне гномах. Сейчас, глядя на сына, эльф в очередной раз отметил, насколько он на них похож. Ни на кого из увиденных ранее гномов Кили не был до такой степени похож!       Малыш между тем, казалось, уже забыл, о чем спрашивал.       - Па-ап! А почему у тебя и моих дядей волосы светлые, а у меня темные?       - Потому что ты похож на маму, - сказав это, Халдир вдруг понял, что обманывает не только сына, но и себя. На самом деле Кили был похож на того гнома.       - А где моя мама? Почему она не со мной? Ведь все остальные матери живут со своими детьми и мужьями, - в голосе малыша прозвучала едва заметная обида, или даже зависть.       Эльф почувствовал жалость к приемышу.       - Потому что твоя мама не может сейчас быть с тобой, - выдавил он.       - Почему? - упрямо протянул неугомонный малыш. Надо сказать, когда Кили хотел что-либо узнать, он был похлеще репья и не успокаивался, пока не получал ответа, способного его удовлетворить.       - Ее у тебя отняли... орки, - медленно проговорил Халдир.       "И не только ее", - тихо добавил он про себя.       Эта фраза заставила Кили надолго замолчать и глубоко задуматься. Он никогда не видел орков, но много слышал об их бесчинствах. Орки всегда олицетворялись у него с самым худшим, издавна они несли смерть, слезы, плач по погибшим и разрушения. Он вспомнил, как однажды воины принесли в лес изломанное, залитое кровью тело. Из их разговоров мальчик узнал, что это сотворили орки - искалеченная и жестокая форма жизни, не переносящая ни солнечный, ни лунный свет.       - С мамой случилось то же что и с Айрином? - дрожащим голоском спросил Кили.       Халдир заглянул в его напуганные глаза. Рано было ребенку знать это, но он ведь все равно не отстанет.       - Да, - тихо и скорбно прошептал он. - Многие погибли в тот день.       -А где она сейчас? - спросил Кили с тоской.       Эльф ненадолго задумался. По мнению его народа, умирая, гномы возвращаются в камень, из которого были сотворены валаром Ауле задолго до пробуждения детей, однако Халдир знал, что у самих гномов иное мнение на этот счет.       - Она... э-э-э... о ней сейчас заботиться создатель. Она ждет перерождения мира вместе со своими предками...       "Или как-то так, - в смятении подумал Халдир. Раньше Кили ничем подобным не интересовался, и эльфу было не по себе от мысли, что он еще сейчас спросит. - И почему гномы не очень-то охочи рассказывать о своей религии?"       Кили снова замолчал. Его приемному отцу не нравился странный блеск, который постепенно разгорался в его обычно беспечном, а сейчас таком напряженном взгляде. Это новое, ранее неведомое пламя несло в себе мрачную решимость. Халдир никогда не видел ничего подобного в глазах у своих сородичей, но порой видел в глазах гномов и точно знал, что этот взгляд не несет в себе ничего хорошего. Так какая же мысль зародилась в голове малыша?       - Отец, - Халдира даже напугал серьезный и официальный тон всегда легкомысленного Кили. А гном поднял на него глаза и твердо закончил: - Ты научишь меня обращаться с оружием?       - Зачем, Кили? Ты еще мал для этого, - оторопел эльф, хотя уже и предвидел такой исход.       - Я хочу стать воином! - карие глазки вспыхнули новым светом. - Хочу истребить орков, чтобы больше они никого не убивали!       - Кили, - Халдир старался, чтобы голос его прозвучал убедительно и спокойно. - Месть не несет в себе ничего хорошего. Воин должен оставаться воином, а не жаждущем крови убийцей, ибо тогда он ничем не будет отличаться от тех, от кого защищает своих близких.       Малыш опустил голову, чтобы спрятать глаза. Отец надеялся, что он запомнит его слова, но можно ли требовать отказа от мести у ребенка? Можно ли требовать этого от гнома, от природы обладающего вспыльчивым характером, скорым как на дружбу, так и на вражду? Пожалуй, только гномы способны испытывать с такой страстью и любовь и ненависть. Возможно, кровные родичи Кили и поддержали бы его в таком деле, но Халдир не хотел, чтобы его сын думал о мести и учился сражаться с одной лишь целью. Халдир был эльфом, холодным от природы, но он не мог заставить сердце Кили превратиться в кусок льда.