С песней в сердце

      Кили осторожно крался сквозь заросли золотистой листвы. Его отца вызвали на талан владык, и неугомонный ребенок решил выяснить, что же случилось. Наконец, он заметил светлые волосы Халдира и Румила. Судя по всему, эльфы о чем-то говорили, направляясь к границе, и Кили, сгорая от любопытства, бесшумно скользил в их сторону. Вот папа и дядя удивятся, когда он вдруг неожиданно заявит о себе! Но тут Халдир оглянулся и со смехом выкрикнул:       - Кили! Ну-ка слезай от туда! Ты можешь упасть и пораниться!       Гном разочарованно вздохнул. Ну почему? Почему он никак не может научиться незаметно подкрадываться?! Однако, во взгляде малыша, когда тот свесился вниз головой, уткнувшись носом в нос отца, не было и тени разочарования. Только так хорошо знакомые всем эльфам Лотлориэна озорные искорки живого пламени неиссякаемой энергии.       - И как ты меня заметил? Я же двигался очень тихо.       - Возможно, - со смехом отозвался разведчик. - Но при этом пыхтел так, что тебя, наверное, было слышно аж в Чернолесье!       Кили спрыгнул вниз и недовольно насупился, глядя на отца исподлобья. Его вид только сильнее развеселили эльфов. Румил добродушно потрепал малыша по голове. Гном вывернулся из-под его руки и откинул назад темную прядку, упавшую на глаза.       Халдир неодобрительно покачал головой. Сколько раз он с братьями пытался привести Кили в надлежащий вид. Но шустрый малец все время сбегал от тех, кто растил его, стоило только гребню попасться ему на глаза. А если им и удавалось втроем и с немалым трудом изловить Кили и расчесать копну волнистых каштановых волос, то не проходило и половины дня, как недавно расчесанные волосы выглядели еще более спутанными, чем до прикосновения к ним гребня. Как Кили умудрялся добиться такого результата, до сих пор оставалось для эльфа загадкой.       - А куда вы идете? - дерзкий голосок дал понять, что Кили уже успел забыть, что его поймали за подслушиванием.       - Я иду в Гондор, - отозвался Халдир. - У меня поручение от Келеборна. А Румил остается здесь.       Глазки малыша радостно вспыхнули.       - А можно, я тоже пойду?       Эльф с сомнением посмотрел на сына. Взять его в такой огромный город? Что он там учинит, Халдир боялся даже представить. Видимо, Кили заметил, как отец заколебался, и поспешил успокоить его.       - Я буду делать все, что ты скажешь! - горячо пообещал малыш.       Румил весело посмотрел на брата.       - Возьми его с собой. Видишь, как извелся, нужно его чем-то занять, чтобы на проказы не оставалось времени.       - Тебе просто страшно оставаться за ним приглядывать, - со смехом бросил Халдир.       Все трое дружно расхохотались. Так они и добрались до берега, где их уже ждала лодка.       - Так мы поплывем?! - восторженно завопил Кили. Природный страх гномов перед водой у малыша напрочь отсутствовал. Ему нравилось играть с береговой галькой возле ручья Нимродели, слушая его тихое пение вперемежку с рассказами о прекрасной деве, обитавшей в этих краях, и в честь которой и было дано название ручью.       - Так ты возьмешь его с собой, Халдир? - в голосе встретившего их эльфа слышалось не то облегчение, не то удивление.       - Кили уже не маленький, - Халдир пытался убедить в этом самого себя. - Думаю, пора показать ему мир.       Он с сомнением посмотрел на неуклюжего малыша, пытающегося взобраться в норовистую лодку.       - Кили! Осторожно! - встревожено выпалил эльф, когда Кили перекувыркнулся и свалился на дно лодки.       Халдир подбежал к нему и с беспокойством оглядел малыша.       - Да все со мной в порядке, - бормотал Кили, не понимающий тревогу отца за свою безопасность.       Кости гнома действительно были намного крепче эльфийских, поэтому переломы ему не грозили. Вот только эльфы уступают гномам не только в прочности костей, но и в неуклюжей порывистости в движении.       - Желаю удачно добраться до места, - проговорил эльф, с сомнением поглядывая на Кили. Нет, сам он был бы рад навсегда избавиться от гнома, и ничуть бы не расстроился, если бы тот потерялся где-нибудь в Гондоре, вот только Халдир был очень ответственным папашей, плюс его братья всегда помогали ему приглядывать за их общим ребенком.       Румил пожелал брату и племяннику скорейшего возвращения, затем лодку оттолкнули от берега, и Кили отправился в первое в своей жизни путешествие. Он гордо вытянулся в струнку, сидя на носу лодки, и с восхищением разглядывал открывающийся перед ним мир. Краски во внешнем мире были не столь яркими, как в Лотлориэне, мир, не освященный эльфийской магией, выглядел тусклым, но все равно он отчего-то казался Кили "живее", чем тот, в котором он провел первые годы своей жизни. Он смотрел на буйство красок, слушал пение великой реки Андуин и искал в этом мире добрый источник жизни. Вокруг не было ни души, ни единого зверя или птицы, и мальчик почувствовал себя первооткрывателем. То, что все живое просто бежало с этих земель, спасаясь от орков, не приходило в голову юному наследнику рода Дурина. Он видел лес, дышал полной грудью воздух, которого не коснулась магия кольца Ненья, и вслушивался в дивное звучание голоса Ауле, что несла в себе река.       Халдира тронуло его восхищение. "Неужели все гномы способны узреть простую красоту этого мира? Радоваться свежей зелени листвы, пению ветра и воды? - думал эльф. - Когда же они теряют это простое счастье и начинают заботиться лишь о пополнении запасов золота и самоцветов?" Халдир не знал ответа на этот вопрос, но точно знал, что не хочет, чтобы Кили становился таким же.       А его маленький сын беззаботно оглядывал верхушки деревьев, любовался водной рябью и сыпал вопросами. Его звонкий, радостный голосок и сам звучал, как песня. Разведчик Лотлориэна вдруг понял, что ему действительно нравиться плыть так вниз по реке в компании приемного сына. Даже возвращаться обратно в лес не хотелось!       Ночь подкралась к ним незаметно. Уставший, умиротворенный Кили забрался под плащ отца, и вскоре глазки его сами собой закрылись. Кили сладко засопел, а Халдир тихо пел ему, направляя лодку по течению.       - Я люблю тебя, - тихо прошептал эльф спящему сыну, затем, счастливый, посмотрел на зажигающиеся в небе звезды. Как же хорошо, что он решился семь лет назад взяться за воспитание младенца, который теперь радовал его своим беззаботным нравом и неиссякаемой тягой к жизни.       Кили засопел еще слаще и крепче прижался к отцу. На лице гнома искрилась по-детски наивная, счастливая улыбка. Видимо, малышу снилось что-то светлое и прекрасное, как звездный свет.