С песней в сердце

      Торин возвращался в дурном расположении духа. Меньше всего королю нравилось корпеть над старыми, пожелтевшими и покрытыми толстым слоем пыли и времени свитками. Жаркая битва - вот что ему по нраву! Оказаться бы сейчас в гуще сражения при Азанулбизаре и отомстить оркам за отнятые много лет назад жизни. Его молодая сестра, как она была счастлива в своей спокойной семейной жизни среди двух сыновей... А маленький Кили, он ведь был еще совсем крошечным... За что судьба так обошлась с ними? Однако старый Балин был другого мнения и искренне верил, что, лишь изучив старые хроники и карты, они смогут проникнуть в древние залы Дурина. В какой-то миг его жар убедил в этом и Торина, но сейчас тот, небось, уже тысячу раз успел пожалеть об этом. Сурового гнома снедало нетерпение. Он предпочитал битву книгам. Его злило, что они теряют здесь понапрасну столько времени, но этот день вскоре перестал ему казаться прожитым зря.       Гномы услышали странный шум, похожий не то на возню, не то даже на битву. Балин с удовольствием бы не стал вмешиваться в дела, их не касающиеся, но что-то толкнуло короля к той двери, из которой доносился шум, и старику не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.       Увиденное было не из приятных. Первым, что бросилось в глаза Торину, был разгром в комнате: разбросанные, даже поломанные вещи путников. А в центре трое не лицеприглядных личностей прижимали к полу маленькое, укутанное в серый плащ тело. Торин не видел его лица, но отвага заслуживала уважения. Жертва разбойников и не думал просить пощады, когда острый кинжал оказался совсем близко от его горла, напротив, он изворачивался и брыкался, явно намереваясь заставить нападающих дорого заплатить за его жизнь. Только исход поединка был предрешен и не в его пользу, если только не вмешательство со стороны.       "Да это же гном! - пораженно подумал Торин. - Отбиваться с такой яростью способен лишь гном! Странно, я не знал, что в этой гостинице есть еще гномы..."       Сородичей нужно защищать. Это знал каждый из представителей семи родов.       Король без лишних колебаний содрал с малыша одного из нападавших, предварительно отбросив удар кинжала своим мечом, и отшвырнул его прочь. Балин присоединился к другу, хорошенько огрев второго своим посохом, затем несколькими ударами заставил покинуть комнату. Третий счел за благо убраться сам без проводов и лишних разговоров.       Когда все трое убрались восвояси, Торин помог ребенку подняться и оторопел, встретив его взгляд. Кое-как совладав с собой, король повернулся к Балину и увидел в его глазах отражение собственных чувств.       Кили уже начал думать, что отец по возвращении в лучшем случае найдет здесь его мертвое тело, и старался не осрамить себя перед гибелью, но если же с геройским концом можно и повременить, то это только к лучшему. Он посмотрел на своих неожиданных спасителей и невольно смутился от их пристальных взглядов, хоть и старался вести себя учтиво и с достоинством, чтобы никто не смел назвать его трусом. Малышу показалось, что он уже видел эти голубые глаза и тут же вспомнил Фили, возможно, они близкие родственники. Потом перед его мысленным взором предстала иная картинка: величественный и грозный гном спасает своего сородича от орков. У него были точно такие же голубые и суровые глаза... О, Элберет! Да ведь это он и есть! Стоит перед ним и глядит прямо на него.       Кили было неуютно под его взглядом, но сердце пустилось вскачь и ликовало. Он ведь хотел сразиться с этим гномом бок о бок, и его желание сбылось. Малыш оглядел поле битвы. Учиненный в комнате разгром не шел ни в какое сравнение с тем, что сейчас творилось в его душе. Разве может быть что-то важнее, чем битва с воином, восхитившим его своим мастерством с первого взгляда?! Это стоило того. Кили бы даже песню сочинил о том, как сражался с разбойниками и как его спас этот воин, если бы мог подобрать для этого слова и музыку, и все равно, что эльфы не поют о гномах! А он споет! Обязательно, сразу, как только придумает.       И тут Кили вспомнил... ужасно, что это сразу не пришло ему на ум. Он, побывав в гуще своего первого маленького сражения, совсем позабыл о манерах. И одежда его изорвалась, капюшон для поклона не снимешь, а волосы, видимо, опять торчат во все стороны как обычно. Что же теперь эти почтенные господа о нем подумают?! На секунду Кили стало страшно. Немного робея, он порывисто и от этого чересчур низко поклонился, так что копна спутанных волос предательски упала на глаза. Кили вскинул голову, отмахнув пряди назад, и на выдохе произнес: "Спасибо!"       Гномы продолжали, не отрываясь, смотреть на него.       "Может, следует сказать еще что-нибудь по такому случаю? - лихорадочно соображал мальчик, впервые пожалев, что никогда не прислушивался к разговору старших о том, как следует себя вести. - Интересно, о чем они думают?"       У Торина ком подкатил к горлу. Он понимал, что следует что-то ответить малышу, но все существующие слова исчезли из его головы. Кто он, живой гном или призрак, явившийся напомнить ему, для чего он решил идти в Морию? Истерзанное тело сестры вновь предстало перед его взором, он даже, или ему только показалось, почувствовал во рту соленоватый привкус крови. Ребенка не было с ней рядом, и все они позволили себе думать, что ее дитя мертво. Эти воспоминания полосовали его клинками орков и пламенем его собственной ярости. Как он мог поверить, что Кили мертв, когда они так и не нашли нигде его тело?! Нельзя было уходить оттуда без него, они обязаны были найти хоть что-то...       Балин первым пришел в себя от потрясения. "Не нужно так смущать малыша своими взглядами, - сказал он себе. – Это дитя ведь даже не знает нас..."       - Не стоит благодарности, малыш, - пожилой гном с трудом выровнял голос, и Торин позавидовал его выдержке. - Мы не могли не помочь, эти разбойники могли напасть на кого угодно, и на нас тоже.       Кили вспомнил, что каждый эльф говорил о гномах - жадные и корыстные. Но именно они спасли ему жизнь. А вот отец не стал рисковать и спасать их. Кили почувствовал гнев на самого себя, что остался сидеть на дереве тогда, пока внизу шла битва. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, которая теперь не давала ему покоя, Кили оглядел их с отцом вещи. Вынув из корзины два яблока, купленных для королевского стола, он протянул их гномам. Этот высокомерный Келеборн и прозорливая Галадриэль не обеднеют от потери пары яблок, тем более что им вообще могло бы их и не достаться.       - Это... это вам! - выпалил Кили, стараясь скрыть смущение. - За помощь.       Он заставил себя заглянуть в эти голубые глаза. Что-то в них сковывало движения Кили, снимая спесь озорства и боевого духа. Он чувствовал себя беззащитным и слабым рядом с их обладателем.       "Суровый и грозный, как горы, - подумал мальчик. - Но благородный и отважный в то же время. Могут ли столь разные эмоции вызывать кто-то один?"       - Благодарю, - Торин с улыбкой и легким поклоном принял из рук яблоко. Его примеру последовал Балин. - Как твое имя?       - Кили, - малыш уже перестал робеть и теперь тужился выказать достоинство в поведении. Торина это позабавило, но вот слово ранило сильнее ножа. Кили...       - А вас? - страх мальчика улетучивался вместе с едким запахом, которым наполнилась комната, когда в нее проникли грабители. Это заставило Торина очнуться от размышлений о прошлом и вспомнить о настоящем.       - Торин, - негромко ответил он, пытаясь побороть желание схватить гнома и утащить его в Эребор, посадив его в сундук для верности. - А это, - он кивнул на своего седовласого спутника: - Балин.       Воцарилось неловкое молчание. "Ну и что мне теперь делать? - Торин не находил себе места. - Нужно забрать его с собой!"       - Кили! Что..? - неожиданно вернувшемуся Халдиру явно недоставало слов, чтобы выразить свое негодование и страх. - Что здесь произошло?       Кили безмятежно повернулся к нему:       - Ничего особенного, пап. Просто какие-то люди пытались унести наши вещи. Я решил им помешать, потом один достал нож, но эти двое гномов меня спасли!       Халдир мало что понял из этого сбивчивого рассказа. Одно было совершенно ясно, на его сына напали.       - Ты не ранен? - эльф похолодел от ужаса, когда вдруг подумал, что мог бы не застать Кили здесь живым.       - Да в порядке я, - отмахнулся сын, сверкнув своими озорными глазками. - Все же обошлось.       Если Торин решил, что сюрпризов на сегодня больше не будет, то он явно ошибся. Да это же эльф! Кили называет отцом эльфа?! Король уже готовил себя ко всему, но только не к этому.       - Это сегодня обошлось! - Халдира обуяла ярость. - А если бы они убили тебя, Кили?! Тебе следовало позволить им уйти, пусть даже и с нашими вещами, но нельзя подвергать свою жизнь такой опасности.       Кили в ответ расставил ноги и вскинул подбородок:       - Но это наши вещи! - сегодня эльф сполна познал силу гнева гномов. - С какой стати я должен был так легко позволить им забрать то, что принадлежит нам?!       Сейчас он менее всего походил на того добродушного и озорного малыша, которого все знали в Лотлориэне. Сейчас он ничем не отличался от своих свирепых сородичей-гномов, разъяренных посягательством на свою собственность.       "Как же быстро ты вырос, - с тоской подумал Халдир. - Кем же ты станешь в будущем? В кого превращаешься?" На миг ему захотелось отдать сына его кровным сородичам, но он не мог этого сделать. Он взял его себе, и ответственность за его жизнь тоже лежит на нем. Он не мог просто взять и выкинуть Кили, как надоевшую игрушку, отдав его первым попавшимся гномам. Он был его отцом, пусть даже и приемным, но отцом. И он испытывал искреннюю привязанность к малышу, ставшему его утешением после гибели Ланиэль и их еще не рожденного ребенка.       На лице Торина появилась слабая тень улыбки. Он слишком хорошо знал и эту позу, и этот жест: Дис в детстве, когда ей нужно было доказать свою правоту любому из родичей, вела себя точно также. Это ее ребенок, их плоть и кровь. В этом оставалось все меньше сомнений.       - И, тем не менее, ты не должен был подвергать свою жизнь такой опасности, - повторил эльф уже гораздо спокойнее.       - Я постараюсь, - пристыженно кивнул Кили, слегка склонив голову, затем в его глазах вновь сверкнули знакомые искорки. - А теперь давай я помогу тебе с вещами!       С этими словами мальчик с улыбкой кивнул на прощание гномам и поволок мешок с припасами на улицу. Халдир раскрыл рот, чтобы его остановить, но знал, что Кили все равно его не послушает. Вместе этого он повернулся к гномам и заставил себя выдавить слова благодарности за спасение сына.       - Сына?! - Торин скептически приподнял бровь. Его седовласый спутник тронул гнома за плечо, молчаливо призывая к спокойствию.       - Да, - твердо сказал Халдир, глядя тому в глаза, затем развернулся и вышел.       Торин рванулся было за ним, крепко сжимая в руках меч, но его вовремя удержал Балин.       - Держи себя в руках, Торин! - прошипел он ему в ухо. - Что ты намерен делать?       - Что я намерен делать?! - разбушевавшегося Торина всегда было сложно остановить и удержать, но до сих пор Балину это удавалось. - Это Кили! Понимаешь ты?! КИЛИ! - глаза короля сверкали бешеной яростью. - Я намерен пойти и забрать его! И лучше не стой у меня на пути, Балин! Я прикончу этого остроухого за то, что забрал у меня племянника!       - Пойти и забрать! - язвительно передразнил Балин. - Ты хоть понимаешь, что Кили это тебе не кусок металла?! Он живой гном! Да, он считает своим отцом эльфа, но, небось, и любит его также, как любил бы Бофура, а ты говоришь: "прикончу". Прикончишь на глазах у ребенка?! Кили тогда никогда не будет доверять тебе и всю жизнь будет ненавидеть за убийство того, кого он любит! И этот эльф его тоже любит, это видно по глазам, - закончил старик.       - Он скорее его возненавидит, когда узнает, что его украли и скрыли от его настоящей семьи! - сурово возразил Торин, но в сердце короля уже закралось сомнение.       - Даже узнав правду, он может не простить тебе убийства того, кто вырастил его, заботился о нем, - устало и резонно заметил Балин. - Подумай, быть может Кили жив только благодаря ему.       Торин все еще свирепо глядел на старого друга, но гнев в его глазах понемногу потухал, оставляя после себя пепел многолетней боли. Правота слов Балина, наконец, дошла до него. Он не хотел бы, чтобы Кили возненавидел его только за то, что тот вернет его в семью. И он сам понимал, что все так и будет, потому что Кили - гном, а значит, он по-настоящему привязан к тому, кого считает своим отцом.       Гном подошел к окну и с тяжелым сердцем провожал взглядом Кили, весело семенившего возле того, кто растил его все эти годы, пока родная семья позволила себе счесть его мертвым. Он видел, как тот что-то радостно рассказывает своему родителю, а глаза его блестят также, как блестят они у каждого ребенка, когда тот счастлив. Торин глубоко вздохнул, осознав, что не посмеет разрушить его маленький мирок.       Кили же беззаботно болтал обо всех своих впечатлениях о городе, обо всем, что он видел здесь. Халдир с улыбкой наблюдал за ним, но слушал рассеянно. Мысли эльфа были далеки от города, от сегодняшнего дня, но думал он о Кили, о его настоящей матери, и о том дне, когда впервые взял его на руки.       Груз тайны прошлого продолжал давить все сильнее на всех. Когда-нибудь, когда Кили повзрослеет и начнет понимать что к чему, он тоже почувствует эту тяжесть, но сейчас он еще не задумывался о том, что может ждать его впереди.