С песней в сердце

      Давно уже Фили не чувствовал себя таким одиноким. Отряд пробирался через леса и гористую местность в угрюмом молчании. У одной половины спутников принца была одна общая с ним тайна, которую все они хранили порознь, другая не могла понять причину такой перемены: ни тебе песен, ни рассказов. Даже разговорчивый Балин казался печальным, хотя все вроде бы вышло лучше некуда - товары проданы, вести и информация о древних залах Дурина собраны. Так в чем же дело? Вновь и вновь Фили, а с ним и остальные в тайне друг от друга пытались убедить себя, что поступили правильно. Но откуда же эта пустота в душе?       - Ну все! Хватит! - Бофур по привычке теребил свою старую видавшую виды ушанку. Фили знал, что он всегда так делает, когда нервничает. - Чего это вы все как воды в рот набрали?! Что случилось?!       "Да как бы тебе объяснить отец? - думал Фили. - Просто я встретил в Гондоре своего младшего брата, но оказался слишком труслив, чтобы признаться ему в этом и тебе рассказать тоже..."       Однако вслух он сказал совершенно другое.       - Все в порядке, отец, - бодрый голос звучал фальшиво, а улыбка была вымученной и натянутой. - Просто мы проделали долгий путь, а ночевать в чужом городе... все же родная постель лучше.       - Что-то раньше ты не сильно скучал по родной постели, племянник, - задумчиво протянул Фрерин.       Фили попытался выдержать его внимательный взгляд.       "Надеюсь, он не сочтет меня неспособным к походам, - думал принц. - И что сказать ему? А если объяснить все прямо сейчас, они должны меня понять и поддержать..."       Но Фили уже сам себя не поддерживал, так ему было плохо. Копна темных волос и озорной взгляд вновь восстали в его памяти четко и ясно, как будто Кили был рядом и шел с ними домой. Домой! Он должен был попытаться ему объяснить, а сейчас, где он теперь? Не иначе как жует траву с теми, кого считает своей родней. От мысли, что он обрек брата на такую жизнь, Фили стало жутко. На миг эта жуть вырвалась из его сердца и разнеслась по горной равнине холодящим сердце воем. Еще через мгновение принц понял, что его дурное настроение тут не при чем.       Уже смеркалось, а сумерки и следующая за ними ночь - время царствования зла. Одного орка Фили зарубил, не останавливаясь. Ори испуганно закрылся книгой, когда другой рубанул по нему. Удар пришелся точно по толстой обложке, и принц нашел время пошутить, что книжки Ори наконец-то тоже пригодились. Битва продолжалась. Удары стали о сталь далеко разносились по горной местности. Эта мелодия была отрадой для слуха любого воина, на поле битвы Фили чувствовал себя гораздо увереннее, чем в учтивых речах. Меч, топор, молот - вот его орудия, но не лживый язык. Вскоре эту мелодию нарушил новый, непривычный для гномов звук - свист стрелы. Кто пришел им на помощь? Может Кили с отцом? Фили боялся поверить в такую удачу, и она обманула его. После завершения сражения, принц увидел своих спасителей: на них были те же серые плащи, но они были эльфами. Гнома с ними не было. Фили испытал разочарование, но этого следовало ожидать. Кили уже верно спит на своем дереве.       Торин пробормотал необходимые слова благодарности, но Фили ясно видел, что мысли дяди заняты чем-то другим. Один из эльфов держался довольно высокомерно, от другого же веяло спокойным достоинством, но не гордыней.       "И как Кили с таким живет?" - думал принц, разглядывая эту парочку.       От мыслей его отвлек зов Бифура. Тот склонился над его отцом и пытался залатать широкую рану на его руке.       - Позвольте, лучше я, - гном услышал мелодичный голос.       Повернувшись в его сторону, он столкнулся взглядом с голубыми глазами эльфа.       - Орофин, скажи мне, ты, как и твой братец, совсем умом тронулся? - Фили не понимал эльфийский язык, но тон почувствовал безошибочно, он звучал с самой настоящей издевкой. - Впрочем, о чем я? Тебе не привыкать возиться с гномами!       - Орки общие враги, - невозмутимо отвечал Орофин на общем наречии. - Если мы будем позволять им грабить и убивать возле Золотого Леса, они потеряют всякий страх перед нами и будут спокойно разгуливать по опушке, а мы ведь не хотим этого, правда?       По тому как другой эльф пренебрежительно фыркнул, всем стало ясно, что Орофин победил. Впрочем, его спутник не пожелал оставаться в компании гномов и поспешил убраться прочь. Орофин, казалось, не обратил на это никакого внимания. Тон, с которым Айрин напомнил ему о приемном племяннике, оскорбил его, хоть у разведчика хватило ума не показывать этого.       - Я... в порядке, - слабо пробормотал Бофур, - Фили... где Фили?       - Со мной все хорошо, - тут же отозвался принц. - Не шевелись, сейчас мы тебя залатаем.       - Главное, сынок, чтобы с тобой все было хорошо, - Бофур нашел в себе силы слабо улыбнуться сыну. - Здесь я уже потерял однажды твою мать и своего младшего сына, твоего брата, не хотелось бы вдобавок потерять еще и тебя, особенно здесь. Это место итак слишком многое отняло у меня... Дис... ты, верно, ждешь меня с маленьким Кили на руках, - глаза гнома приобрели странное выражение, от чего Фили бросило в дрожь. Не иначе, как его отец бредит.       - Не сегодня, брат, - дрожащим голоском проговорил Бифур. - Не сегодня ты отправишься к ней...       Орофин даже не пытался прислушаться к звукам незнакомой ему речи кхуздула, древнего языка гномов, но одно слово он расслышал достаточно четко и ясно, и это заставило его внутренне вздрогнуть. Кили! Он молил Эру, чтобы это было ошибкой, пытался убедить себя, что он ослышался или что слово "Кили" имеет в разговоре гномов другое значение, не имя. Но какая-то часть его души говорила ему, что ошибки здесь нет и что это именно имя.       "И что мне теперь делать? - уныло подумал эльф, жалея о том, что не ушел вместе с Айрином. Это было бы мудро, и главное, его бы не мучило чувство вины. - Я не могу сказать им. Халдир слишком привязался к этому ребенку. Да простят меня Валары, но я не могу!"       Он глядел на лицо гнома, которому помогал залечивать раны, и видел в нем лицо Кили, очень похожее лицо. Неужели они родные? Он гнал эти мысли от себя, но они надоедливой стайкой упорно не желали покидать его. Наконец, с раной было покончено, он пожелал гномам удачи в пути согласно обычаям всех народов, затем направился в сторону леса. Но долго еще эльф чувствовал на себе взгляд того гнома и слышал, как тот произносит "Кили..." снова и снова и, казалось, глядит на него с немым упреком. Орофин помотал головой: пора прекращать заниматься глупостями, он разведчик Лотлориэна, и ему предстоит доклад владыкам обо всем, что они с Айрином видели. Орофин надеялся, что его сородич не станет рассказывать Келеборну о гномах, но надежды его были счетными. Айрин знал, как владыка Золотого Леса ненавидит гномов, а постоянное присутствие одного из них в его владениях только усугубляло дело. Орофин вздохнул: впереди его ждет нелегкий день.       Эльф добрался до своего талана только к утру. Легко вспорхнув туда, он оглядел спящих братьев и снял серый плащ. Кили зашевелился под плащом отца и высунул лохматую голову.       - Доброе утро, дядя! - его лицо еще сохраняло остатки сна, но голос звучал как всегда весело и бодро. - Румил говорил, ты ходил в дозор, что видел? - не дожидаясь ответа, Кили затараторил: - А мы только вчера вернулись! Ты не поверишь, Гондор такой большой город, а еще я был на рынке и сражался с настоящими разбойниками! - непоседа перекувыркнулся, показывая, как храбро он сражался, но запутался в плаще и разбудил отца, а заодно и Румила.       Орофин с улыбкой слушал малыша, чувствуя, как сердце его оттаивает. Ради малыша они все уж как-нибудь переживут презрение Келеборна. Но против воли перед его взором вновь проскользнул образ и другого гнома.       "У него его глаза, - с тоской подумал эльф. - И его волосы."       - Все спокойно, - заявил Орофин.       "Вернее было бы спокойно, если бы не тревожные вести с востока и не встреча с гномами, на которых напали орки Мории!" - добавил он про себя, не желая загружать темными мыслями о первых предвестниках войны это еще совсем юное и чистое дитя. Может никакой войны и вовсе не будет, а он понапрасну напугает ребенка? Но в то же время эльфу было ясно, что он обманывает самого себя. Война надвигается медленно, зато неотвратимо, а Кили создавал впечатление отважного и бесшабашного ребенка. Он бы смог вынести тяжесть правды, но эльф все равно не хотел, чтобы племянник сталкивался с отголосками войны в таком возрасте. Вполне достаточно того, что ему известно, что его мать была убита орками.

***

      Чуть позже Кили сидел на берегу Нимродели в компании Ландора. Вытащив из воды гальку, гном старательно вырезал на ней узоры, пока его друг играл с листочками. Гному же возня с листвой представлялась делом не заслуживающим его внимания, он видел в листве лишь укрытие от чужих глаз и мягкую подстилку для сна, не более. Иное дело - камни. Он мог часами разглядывать их или вырезать на них узоры. Вот сейчас закончив, он с гордым видом вскинул голову, разглядывая результат своей работы. Кили очень любил вырезать этот узор - сложный, но одновременно очень красивый в его понимании. Внезапно гному показалось, что он видел его не только на камне и дереве. Кили задумался, и рука его непроизвольно потянулась к медальону, подаренному ему торговцем из Гондора. Малыш извлек его на свет, и сапфир заблестел всеми своими гранями от пробивающегося сквозь ветви деревьев солнца. На гравировке гном заметил клеймо Эребора и почувствовал, как останавливается его сердце. Те же линии, те же руны, тот же знак... Но откуда все это, если он никогда прежде не бывал нигде кроме Золотого Леса? Вопросов, пожалуй, было слишком много, но вот ответов на них не было. Он вспомнил взгляд, которым смотрел на него Фили. Что он подумал о нем, когда увидел клеймо своего дома на работе эльфийского сына? Чужое клеймо нельзя присваивать, но Кили и знать не знал, что эти узоры принадлежат кому-то, просто он однажды взял в руки камень и нож и провел линию по камню, потом еще... и так постоянно, с того момента, как он научился ходить или раньше - мальчик уже и не помнил точно. Сейчас он почувствовал, что у него отняли частичку души, частичку его самого, это было сродни падению со скалы. Малыш шмыгнул носом и отвернулся, чтобы утереть слезы, пока Ландор не заметил.       Но маленького эльфа больше волновало появление его матери. Нариэль ступала легко, едва касаясь земли. Кили всегда дивился ее грации, и грации всех остальных эльфов, искреннее не понимая, почему он такой неуклюжий по сравнению с ними.       - Чем занимаетесь? - ласково спросила она.       В отличие от большинства эльфиек, Нариэль любила Кили почти также как своего собственного сына. Оно и понятно, ведь она помнила тот день, когда отчаявшийся найти кормилицу своему приемышу Халдир обратился к ней за помощью. Она не смогла отказать старому другу в его просьбе и выкормила гномьего младенца наравне со своим собственным. Женщина и сейчас помнила, как тот жадно сосал ее молоко и разглядывал ее своими непривычно для эльфа карими глазами.       - Ничем особенным, мам! - Ландор радостно устремился к ней, а Кили только вздохнул, чувствуя легкий укол зависти.       Была бы и у него тоже мама. Он верил, что все тогда было бы по-другому. Бедный Кили и не знал, насколько другой могла бы быть его жизнь, если бы Дис была жива. Но прошлое изменить невозможно, остается только жить той жизнью, которая тебе дана.       Нариэль посмотрела на Кили.       - А что ты такой грустный?       Кили повернулся в ее сторону. Карие глаза глядели задумчиво. Он все еще держал в одной руке медальон, а в другой - камень, на котором только что вырезал.       - Нариэль, - голос его прозвучал как-то глухо. - Ты знала мою маму?       По ее телу пробежал неприятный холодок. Избранницу Халдира, погибшую в тот самый день, когда он взял себе Кили, он знала достаточно хорошо, но вот женщину, породившую на свет это дитя, она, сказать по правде, даже никогда не видела. Она знала только, что та женщина была гномом и что она погибла недалеко отсюда, но даже имя ее не было ведомо никому из эльфов, кроме разве что владык, но, если они и знают, то хранят это в тайне. Возможно, у нее были темные глаза и волосы, а может это сходство с отцом, с его родным отцом, но Нариэль и этого не знала.       - А... а что тебе рассказывал про нее отец и дяди? - осторожно спросила она.       - Только то, что я на нее похож и что ее убили орки, - пожал плечами малыш.       - Так и есть. Ты... ты очень на нее похож, - уклончиво, путаясь в словах, произнесла женщина.       Кили смотрел на нее прямо и внимательно. Казалось, он был не удовлетворен ответом, и Нариэль опасалась дополнительных вопросов, но Кили лишь кивнул и больше ничего не сказал, только глаза всегда такие живые и веселые потухли и сделались мутными и усталыми.       Он поднялся и стал выбираться в сторону талана.       - Ты куда? - спросил его Ландор.       - К себе, - буркнул гном в ответ. - Что-то я устал, и настроения ни на что нет.       - Это у тебя-то? - с сомнением протянул эльфенок, но Кили не отозвался. Он был погружен в глубокое раздумье. Отказ всех вокруг внятно объяснить ему, какой была его мать, клеймо Эребора, которое он вырезал везде, где только можно, на протяжении последних нескольких лет - все это утомляло его своей непонятностью. Кили не любил загадок, и эти загадки разгадать ему, видать, не суждено.