С песней в сердце

      Серая, закутанная в плащ фигура осторожно пробиралась сквозь чащу Золотого леса. Незаметно и тихо, как тень. Это ее лес, ее дом, где она знала каждую веточку, и каждое дерево могло укрыть ее от посторонних глаз. Вот показался огромный древесный ствол, и фигура в плаще легко и привычно подпрыгнула до ветки и проворно вскарабкалась наверх, где ее поджидал эльф в таком же сером плаще. Светлые волосы лились по плечам золотистой рекой. Пришелец снял капюшон и откинул назад темные волосы. Его карие глаза и копна темных, спутанных волос выделялась особенно сильно рядом со светловолосым и голубоглазым эльфом.       - Явился, наконец, - буркнул он вновь прибывшему. - Можно было бы и побыстрее!       - Может быть, и можно было, - беспечно отозвался кареглазый юноша. - Но я пришел когда пришел, а мог бы и вовсе не прийти.       Он снял с плеча лук и, как ни в чем не бывало, принялся осматривать тетиву.       - А где отец? Я думал, что встречу его здесь.       - Халдира вызвали на талан Владык, - в голосе эльфа послышалось плохо скрытое злорадство, от чего юноша бросил на него враждебный взгляд.       - Айрин, тебе, наверное, тоже пора! - бросил он, желая избавиться от невольного соратника.       - Можно подумать, мне охота тут с тобой торчать, Кили! - фыркнул эльф. - Однако приказ есть приказ, и не тебе его отменять.       - Дело твое, - пожал плечами гном, борясь с желанием всадить ему стрелу в глаз. Одноглазым он бы понравился ему больше - высокомерия у него наверняка бы поубавилось.       Он попросился в дозор в эту часть леса сегодня в надежде увидеть отца, но Келеборн как будто нарочно решил лишить его этой радости, а теперь и не уйдешь. Придется нести дозор у границы в компании этого высокомерного выскочки.       "Моргот бы тебя забрал! - буркнул себе под нос Кили, тихо, чтобы эльф не услышал. - Зануда! Высокомерный, старый зануда!"       Несмотря на то, что эльф выглядел молодо, Кили знал, что он, пожалуй, даже старше его отца. Гораздо старше. "Интересно на сколько?" - вдруг подумал гном, дивясь, что раньше никогда не задумывался о подобных вещах. Да, эльфы обладают вечной юностью тела, но вот их души со временем стареют и они устают от этого мира, а потому со временем покидают его по своему собственному желанию, отплывая за Море.       - А какое оно, Море? - спрашивал в детстве Кили.       - Прекрасное, бескрайнее и благословенное, - отвечал отец, предоставляя возможность сыну размышлять о значении всех этих слов.       С того момента прошло уже много лет. Некогда неуклюжий малыш вырос в стройного и сильного юношу. Сейчас он почти не отличался от тех, кто его растил, разве что цветом волос, невысоким ростом и... первыми признаками щетины. Кили очень беспокоил факт легкого пушка у него на подбородке, вот уж чего не было ни у одного эльфа.       Юноша задумчиво почесал подбородок, вглядываясь в горизонт. Внезапно он заметил там какое-то движение, гном посмотрел в сторону Айрина и увидел, что тот тоже напряженно вглядывается. Тревожные времена научили его действовать быстро и решительно. Миг и оба разведчика уже натянули луки, приложив к тетиве острую стрелу. Никто не попадет в Лотлориэн иначе как по приглашению владык!       Путники медленно приближались. Вблизи Кили разглядел тяжелые доспехи и поблескивающее оружие. Многие прихрамывали, из чего совсем еще молодой разведчик заключил, что они проделали уже много лиг без отдыха. "Да это же гномы! - пораженно подумал юноша, - что они здесь делают?" В последний раз он видел гномов давно в детстве, когда отец взял его с собой в Гондор. Как же звали того светловолосого торговца, подарившего ему медальон, что и сейчас висел на его шее? Кажется, Билли? Нет, не так. Кили помотал головой. Сейчас нужно думать о другом - о возможных нарушителях.       Впрочем гномы пока что в лес углубляться не спешили и продолжали идти вдоль опушки, настороженно поглядывая на высокие кроны деревьев. Пожилой гном с седой бородой облокотился о ствол дерева, на котором сидел Кили, и сделал глоток из фляжки.       Юноша продолжал напряженно наблюдать за происходящим из своего укрытия. "Осторожность прежде всего", - напомнил он себе, хотя некое внутреннее провидение подсказывало ему, что эти путники не представляют опасности для его народа.       Тут до его слуха донесся новый звук. "Наверное, показалось, - решил поначалу Кили. - Нет! Не показалось..." Теперь он ясно видел, как сквозь чащу к ним что-то движется. Они с Айрином так увлеклись слежкой за гномами, что упустили из виду настоящего врага.       - Орки, - прошептал эльф. Теперь в его голосе не было ни самодовольства, ни гордости. Сейчас голос его звучал серьезно. - Нужно сказать остальным.       "Орки, орки! - раздраженно подумал гном. - А то я и сам не вижу!"       Привычная ярость уже захватывала его с головой. Орки охотятся. Они охотятся на гномов, пусть это и не его народ, но орки - общие враги. Так все говорят. А значит, он поможет им.       Айрин уже ушел докладывать, а Кили натянул свой большой лук, сделал глубокий вдох, на миг позабыв обо всем, сейчас для него не существовало ничего кроме лука, стрелы и цели - места куда нужно стрелять. И он выстрелил.       Годы изнурительных тренировок сделали свое дело, а Кили всегда привык выкладываться на полную. Стрела попала точно в цель, угодив прямо в глаз врага, и прошла насквозь. Уши заложило от дикого вопля, но лучник едва ли обратил на это внимания, хватая новую стрелу и отправляя ее в полет. Снова и снова, кочан его стремительно пустел, а стрелы в упоении пели свои песни.       Наконец, орда орков с визгом отхлынула назад. Теперь на поле боя валялись лишь мертвые враги, и с удивлением озирались гномы.       - А ведь многих пронзили стрелы, - пробормотал один из них - самый молодой, держащий в руках потрепанную старую книжку.       - Видимо, мой дорогой Ори, это эльфы, - молвил седовласый и оглядел верхушки деревьев. - Кто ты, наш таинственный спаситель? Покажись и дай нам взглянуть на твое лицо!       Кили напряженно замер на своей ветке, не решаясь двинуться с места.       - Не бойся, - продолжал между тем гном. - Мы не причиним тебе вреда, просто благодарить удобнее, когда смотришь в глаза, но если же ты считаешь нас недостойными тебя видеть, то что же пусть будет так!       Воцарилось молчание. Затем седовласый повернулся к своим спутникам и дал команду двигаться дальше.       "Не бойся... если же ты считаешь нас недостойными..." Эти слова задели его за живое, он не боялся их и вовсе не видел ничего зазорного в гномах в отличие от большинства своих сородичей. Какое-то время он еще колебался, затем в его глазах вспыхнула горячая решимость, и он спрыгнул вниз.       Услышав шум за спиной, гномы оглянулись и пораженно замерли. Представший перед ними воин мог бы показаться ребенком эльфа, но крепкое тело и легкая щетина выдавала его.       Несколько мгновений никто не двигался, и тишину нарушал лишь шум глубокого, сбивчивого дыхания. Наконец, один из путников зашевелился, пораженно заморгал, словно не мог поверить своим глазам, затем сделал несколько робких шагов в сторону Кили. Тот неуверенно покосился на него и сделал шаг в сторону. Ему не понравились взгляды отряда - на него смотрели как на призрака. Гном в ушанке, первым приблизившийся к нему, неловко коснулся его лица, проверяя уж не мираж ли перед ним, и сдавленно дрожащими губами выдавил: "Живой!"       "Конечно живой! Эхх, похоже, прав был все-таки Келеборн когда говорил, что гномы - безумные создания!"       Остальные тоже медленно приближались к нему, и каждый смотрел так, словно видел перед собой некую диковинку. Кили отступил еще на один шаг, с удивлением воззрившись на гномов. Он уже успел пожалеть, что спустился.       - Разве... мы знакомы? - осторожно спросил юноша, чувствовавший себя под этими пристальными взглядами далеко не лучшим образом.       - Ты... ты не помнишь меня, малыш - пробормотал гном в ушанке, глаза его лихорадочно заблестели, и он попытался заключить Кили в объятия, но юноша ловко вывернулся и снова отступил, настороженно оглядывая его.       - Кили... - в его голосе послышалась мольба.       "Это колдовство какое-то! - в смятении думал эльфийский приемыш. - Откуда этим гномам известно мое имя?"       Кили судорожно сглотнул.       - Что вам нужно?       - Чтобы ты вернулся домой... вместе с нами.       Этот гном точно псих!       - Но я дома.       Кили повернулся, чтобы уйти, но гном схватил его за руку.       - Твой дом не здесь, этот лес прибежище эльфов.       - Вот поэтому-то мой дом и здесь, - Кили резко вырвал руку. - Я эльф.       Бофур, а это был, конечно же, Бофур, чуть не лишился чувств от такого заявления. Его сын считает себя эльфом.       - У эльфов нет бороды, - глубокомысленно заметил седовласый гном.       Кили в смятении посмотрел на него. В его взгляде ясно читались нерешительность и гнев.       - Значит, я буду первым, у кого она будет! - упрямо отрезал юноша, затем подпрыгнул, повис на ветке и скрылся в листве.       Гномы еще долго бродили вокруг дерева, на котором он исчез, долго звали его, но Кили не откликался. Он сидел, прижавшись спиной к толстому стволу, точно затравленный зверь, и смотрел остекленевшими глазами вниз. Больше он не спуститься вниз, ни за что. Не спустится, пока эти странные чужаки не уберутся восвояси.       "Лишь бы Айрин не привел отряд эльфов сюда", - в ужасе подумал Кили. Что будет, если они начнут рассказывать об этом его сородичам, не хотелось даже и думать.       Бофур какое-то время стоял и смотрел на дерево, на котором скрылся Кили, а на глаза его вдруг выступили слезы. Юноша увидел их, и ему стало неуютно, но он сдержал себя, не решаясь покинуть свое укрытие.       - Он вырос вдали от нас, - прошептал на ухо осиротевшему отцу Балин, добавив про себя, что в этом есть и его вина. Если бы он не остановил Торина тогда... - Идем, - старик потянул его прочь.       Отряд потянулся обратно в ту сторону, откуда пришел. Гномы собирались обследовать Морию, но последние события заставили их передумать. Может после, когда Бофур оправится... Тогда они вернутся и поселятся здесь, не далеко от этого проклятого леса, так долго скрывавшего от них их сородича. Тогда они найдут способ заставить Кили поверить. "Лишь бы не было слишком поздно", - мрачно подумал Балин, уводя Бофура прочь. Тот безвольно шел, куда его вели. Глаза гнома потухли и были пусты, как и в тот далекий день, когда он впервые похоронил свою семью.