Салазар и Тайная Комната

       Салазар очнулся от того, что кто-то водил под его носом резко пахнущей дрянью. Он мотнул головой, вырываясь из мешанины боли, кошмаров и страха. Сознание возвращалось по частям, до Салазара медленно дошло, что на него напали, он забился в чьих-то сильных руках, яростно запинался, несмотря на жгучую боль в боку и пульсирующую в конечностях. - Тише, тише!        Только через несколько минут мальчик понял, что в пылу нового сражения пару раз съездил по лицу Люциусу, который стойко пытался его утихомирить и при этом не сделать больно.        Ещё через некоторое время слизеринец догадался, что находится в учительской, лежит на диванчике у стены. Возле него и мистера Малфоя столпились Слагхорн, Локонс, Долиш, Лонгботтом и МакГонагалл.        Воспоминания всё возвращались, и вот Салазар вспомнил, как ужасно подвёл Лорда Волдеморта. В горле встал ком, готовый вырваться истерикой или всплеском стихийной магии. - Люциус, - рвано выдохнул Салазар, судорожно сжав руку крестного и с мольбой глядя ему в глаза.        К счастью, Малфой понял его без лишних слов. - Я хочу остаться с племянником наедине. Сейчас же, - голос Люциуса, раздраженный до предела, заставил профессоров двинуться к двери. - Профессор Долиш, а вы не уходите далеко. - Мистер Малфой, если вы вспомните о решении Министерства от пятого мая тысяча девятьсот девяносто восьмого… - начала было директриса. - Профессор МакГонагалл, - резко перебил её Люциус. - В вашей школе второй раз за месяц нападают на ученика так, что счет идет уже не на синяки, речь идет о серьезных травмах, которые могут обернуться в последствия. Вы не в состоянии следить за безопасностью студентов, директор? Не вам сейчас напоминать мне о моих правах. Я должен побыть с племянником, и если я выйду отсюда раньше, чем захочу, то только в зал суда вместе с вами и вашими драгоценными гриффиндорцами, - на одном выдохе хлестко высказался мистер Малфой.        Таким Салазар его ещё никогда не видел. Люциус Малфой сейчас не прятался за учтивой маской, он был настроен крайне решительно и был готов на многое.       МакГонагалл сжала губы в тонкую линию. - В качестве исключения, мистер Малфой, - сухо бросила она, прежде чем выйти. - Люциус, я… - простонал Салазар. Из-за крайнего волнения и потрясения, он забыл про формальности. - Я его подвёл, потом я не смог постоять за себя, но главное, что я подвел Его!        В левом виске стрельнуло, и Салазар зажмурился, глухо застонав и откинувшись на диван. Малфой повернулся к двери и после нескольких взмахов волшебной палочки заговорил: - Послушай меня, - твердо произнёс Люциус. - Я уже знаю, что произошло. И это не конец, уверяю тебя. Есть множество способов представить дело так, как выгодно нам. У меня есть несколько задумок, я обещаю, что всё образуется…        Салазар неловко сел на диване, почувствовав головокружение и тошноту, отвёл назад упавшие на лоб волосы и исподлобья вперился в крестного. Люциус осекся, встретившись с племянником взглядом. - Что тут образуется? Я сорвал все планы отца, я подвёл его так сильно, как только мог, теперь все знают, кто я есть. А всё из-за моей самоуверенности. Всё из-за этого. Я вбил себе в голову, что всесилен, и потерял всякую бдительность… - Мерлин всемогущий, я слышу слова Беллатрисы, - протянул мистер Малфой.        Салазар поморщился. Аристократ опять пытался увести разговор в другую сторону. - Вы сами всё понимаете, уже ничего не образуется, - Салазар угрюмо отвернулся и уставился в окно, на школьников, кружащих на метлах на вечерней тренировке. Им было хорошо, они радовались жизни, а не хотели послать себе Аваду в висок.        Люциус пытался сказать что-то ещё, но Салазар впал в какое-то странное задумчивое состояние. В голове крутились все слова отца о нём, которые мальчик когда либо слышал, все его мысли сводились к Темному Лорду. Сейчас Салазару не хотелось разговаривать даже с Люциусом. Зачем? Он и так знал, что услышит. Кучу лести, вранья про то, что что-то ещё можно сделать и россказни о Беллатрисе или Темном Лорде, которые Малфой приберегал на крайние случаи. Да и вообще было мучительно стыдно смотреть крестному в глаза - он и его подвел. Он подвел всех, кто верил в него и ждал, пока он вырастет, чтобы встать под знамя Слизерина и начать новую, последнюю войну. Но как об этом теперь может идти речь, если враги всё знают и будут держать ухо востро? Теперь за Салазаром постоянно будут следить.        Пока Салазар сидел, отвернувшись к окну и с головой погрузившись в тяжелые раздумья, зашел Рабастан. Они с мистером Малфоем стали сперва негромко переговариваться, но по ходу беседы их голоса возрастали. Люциус предусмотрительно наложил на комнату чары, приглушающие звук, ещё в самом начале разговора с Салазаром, поэтому они с Лестрейнджем могли разговаривать без риска быть подслушанными. Наконец мужчины стали говорить на повышенных тонах, чем привлекли внимание Салазара. - Это всё ты виноват, - резко выговаривал Малфой притихшему Рабастану. - Это ж каким идиотом надо было быть, чтобы додуматься до этого? Вспомни, кто его отец! Конечно, Салазар не мог не сказать того, что сказал! - Люциус, МакГонагалл знает, что делает. Всё будет нормально, - с робкой улыбкой предположил Пожиратель.        Блондин испепелил его пронзительным взглядом. Казалось, что Люциус едва держал себя в руках. Салазар ещё никогда не видел его в такой ярости. - Да, после того, как на моего крестника опять нападут обезумевшие гриффиндорцы, после сеанса легилименции с какой-нибудь Грейнджер и, разумеется, его не станут травить в школе. - Люциус хмыкнул, нервно барабаня пальцами по рукояти трости. - Ты вспомни, что делали с Пожирателями после войны? Вспомни, как орды Поттера обходились с такими, как мы? В конце концов, подумай о том, что случилось с... - Малфой понизил голос. - С телом Сам-Знаешь-Кого. А Беллатриса? Нарцисса и Драко горой стояли за её тело, нам каким-то чудом под шумок удалось забрать Беллу и похоронить нормально, хотя её место было вовсе не в меноре. А тогда речь шла просто о безжизненных телах темных магов! Подумай, что будет, если завтра Пророк начнёт штамповать газеты про то, что объявился Наследник? Сколько ещё фанатиков рыскают по стране в поисках беглых Пожирателей? Сколько из них воспылает желанием прикончить сына Темного Лорда? И ведь их действия будут обоснованы! Если происхождение Салазара станет всеобщим достоянием, вся страна будет за то, чтобы его прикончить, или лишить волшебной палочки, или поместить в Азкабан. И Министерство с легкостью сделает это, потому что слишком долго волшебники жили в страхе перед отцом мальчика, чтобы не обезуметь от ужаса, узнав, что скоро может вырасти новый Темный Лорд.        Он обернулся к Салазару, который всё ещё сидел, пребывая в прострации, но уже начал вслушиваться в разговор взрослых. - Ты ни в чём не виноват, - более мягким тоном произнёс Малфой. - Это всё Долиш. Он никогда не отличался мозгами, а после того, как его пару раз по голове приложили... И не бойся ничего, что бы ни произошло, мы сможем за тебя постоять. У тебя есть верные люди и помимо нас, есть Пожиратели, которым больше нечего терять и они с радостью будут биться до последнего вздоха за сына Милорда. Менор неприступен, его невозможно взять. - Я должен был, должен был соображать лучше, обязан был проанализировать ситуацию... - как в бреду шептал мальчик, нервно сцепив руки замком. - Я подвёл его... - Это ни в какие рамки не лезет, - воскликнул Малфой. - Я забираю его в менор, пока всё не уляжется. Даже если опасность минует, ребёнок совсем не в себе. Ему нужно сменить обстановку и отдохнуть. - Ты не сможешь всегда держать Темного Принца под своим крылышком, - хмыкнул Лестрейндж. - Он пока что ребенок, - холодно отозвался Люциус. - И я знаю, что для него лучше. Если ты построил себе иллюзии и видишь молодого Лорда перед собой, я смотрю правде в глаза. В будущем Салазар станет непревзойденным волшебником, но пока что он ребенок, и сейчас надо думать об его безопасности. Мы оба давали клятвы в первую очередь беречь его, пора бы вспомнить. - Ты намекаешь на то, что я забыл свои клятвы!? - вскинулся Лестрейндж, в лицо его бросилась краска, черные глаза горели от бешенства. Сейчас ему куда больше подошла бы его настоящая внешность с точеными чертами лица, черными волнистыми волосами и присущей только Рабастану Лестрейнджу безбашенной широкой ухмылкой, которая могла свидетельствовать как о ярости, так и о восторге. - Я не намекаю, а говорю прямым текстом, - процедил ледяным тоном Малфой, серые глаза напоминали ледышки.        Рабастан задышал быстрее и сжал кулаки. - Не тебе напоминать мне про мой долг! - Лестрейндж в ярости махнул рукой, и вазочка на столе Локонса взорвалась. - Да нет, мне, потому что больше некому, - твердо произнёс мистер Малфой. - Раньше тебе вправляли мозги Беллатриса или Рудольфус… - Не смей говорить о моём брате! - в голосе мужчины скользнула боль. - Он был мне вторым отцом, а Белла стала мне сестрой! Они были лучшими из нас! - Разумеется, поэтому, возможно, в память о них и Барти, ты уже возьмешься за голову? - серые и черные глаза схлестнулись, и Рабастан отвел взгляд первым. - Это вышло случайно, - тут же сник Долиш. - Я сделал глупость… Но я всегда был предан Милорду, и Азкабан… - Теперь твой долг - служить его сыну, - резко произнёс Люциус. - Азкабан, чета Лестрейнджей и даже Он остались в прошлом. Началось новое время - время Темного Принца, пора думать о будущем, а не цепляться за призраки прошлого. - Малфой, - зарычал было Рабастан, но Люциус выразительно перехватил трость поудобнее. - Ты должен быть рядом с Салазаром теперь. Лестрейнджи всегда были наиболее близки к Повелителю, пора доказать свою преданность его сыну так, как продуктивнее, а не эффектнее. Что за безумная идея ударила тебе в голову? Ты перечитал глупых романов, в которых герой отправляется в дальние края, чтобы достать сокровище? - Люциус усмехнулся и вздёрнул брови, казалось, что он засмеялся бы, не будь так зол.        Лестрейндж передернул плечами. - Тебе никогда не нравилась затея с философским камнем, - заявил он. - Её не было в плане Повелителя. И я считаю её глупой блажью. А наша последняя встреча и твой уход вовсе омерзительны, мы ещё вернемся к этому.        Салазар тяжело вздохнул, и волевым усилием заставил себя включиться в разговор, чтобы немного утихомирить вошедшего в раж крестного. - Это когда Рабастан взял что-то ваше? - негромко поинтересовался он, разом обрывая разговор двух волшебников. - Не просто что-то, - тут же ответил Люциус, не сводя глаз с Рабастана. - Несколько ложек гоблинской работы и старинную статуэтку. Я не обеднею, конечно, но ложки из фамильного сервиза, а статуэтка была подарена Арманду Малфою его… - О, ради Мерлина! - скривился Долиш. - Мне нужны были деньги! На жалование профессора много не попутешествуешь, а в сейф я не могу заявиться, хотя моя часть наследства и поджидает меня.        Люциус отвернулся от Рабастана и потер левый весок, сделав при этом очень выразительное страдальческое лицо, но так, чтобы его видел только Салазар. - За всей этой кутерьмой я так и забыл спросить - путешествие было не бесплодным, я надеюсь? - Я нашел некоторые ингредиенты, - просиял Рабастан. - И сколько же? - с сомнением хмыкнул мистер Малфой. - Пока что два из семнадцати особенно редких, но я работаю над этим, - уже скромнее добавил Лестрейндж.        На этом Люциус решил сделать вид, что Рабастана в комнате нет. Он понял, что Салазар начал реагировать на внешний мир, и решил использовать это. Блондин подошёл к племяннику и сел рядом с ним, положив руку на плечо. - Мы не слишком шумели? Надеюсь, ты простишь нас за это неподобающую сцену, - он даже сумел натянуть на лицо вежливую улыбку. - Я учусь в одной школе с гриффиндорцами, я видел сцены и похуже, - мрачно хмыкнул Салазар.        Люциус улыбнулся, а Рабастан сел в кресло рядом с диваном, не решаясь заговорить с мальчиком. - Я рад, что ты немного ожил, - продолжал Люциус. - Я как раз хотел сказать, что сегодня за ужином МакГонагалл говорит со школьниками о том, что произошло. - Разумеется, - хмыкнул Рабастан, но убийственный взгляд Люциуса заставил его замолчать. - Как всегда, много о морали и храбрости, о других ценностях Гриффиндора, и ничего по делу, - фыркнул Салазар. - Я знаю, что директор строга, но в итоге никто не получит по заслугам. - Салазар, - начал было Малфой. «Ты сын Темного Лорда! Встань и прекрати вести себя, как слабая девчонка!»        Мальчик не стал слушать, подняв руку, чтобы прервать дядю. - Она максимум завалит их заданиями на каникулы, даст дополнительные билеты на экзаменах, а также лишит старшекурсников походов в Хогсмид. - Сейчас директор говорит по делу, - продолжил Люциус. - Она в Большом Зале, объясняет, что ты вовсе не обязательно сын Милорда. Говорит, что в роду Лестрейнджей были Мраксы, а Блэки не раз заключали браки со Слизеринами. Кроме того, я убедил профессора МакГонагалл в том, что необходимо сказать школьникам, что в девяносто восьмом всё было проверенно тщательнейшим образом, и в том, что Рудольфус Лестрейндж - твой родитель, сомневаться не приходится.        Если Люциус надеялся, что это приободрит Салазара, то он был прав только отчасти. Конечно, мальчик был рад, что ещё не всё потеряно, но ему было невероятно тяжело открещиваться от Темного Лорда, которого он боготворил. - Мой Принц, моя вина колоссальна, я не смогу её загладить… - подал голос Рабастан. - Не сможешь, - резко перебил Салазар. - Я тоже виноват, но и ты отличился.       С Лестрейнджем было проще, чем с Люциусом. Ещё с прошлого года он убедил Салазара не выкать ему, стерев тем самым многие границы. - Я больше не разочарую вас! - горячо воскликнул Рабастан. - Поймите, вы - всё, что осталось у меня! - Тогда прекрати страдать дурью и будь начеку, - отрезал Малфой, сверкнув глазами. - Салазар, я настаиваю, чтобы ты отправился в менор… - Да сколько можно? - простонал Рабастан.        Салазар тяжело вздохнул, потирая шишку на затылке. - Мне бы очень этого хотелось, правда, - признался он. - Но тут мои друзья, которым я нужен. Тут… моё особенное дело, если вы понимаете, о чём я, - слизеринец выразительно взглянул на крестного.        Люциус поджал губы, но возразить не смог. - О чём вы? - Темный Лорд не хотел распространять эту информацию дальше, чем необходимо, - злорадно заявил Малфой.        Лестрейндж гордо вздернул подбородок, но спорить не стал. - Мистер Малфой, - позвал Салазар. - Я хочу вернуться в подземелья Слизерина. Я там нужен. Обо мне волнуются. Я должен показать, что со мной всё в порядке, не могу давать повод думать, что я слаб.        Рабастан просиял. - Вооот! Несмотря на твою чрезмерную опеку, он просто копия Повелителя!        Это немного подняло настроение мальчику. - Что же, придется проводить тебя до подземелья, - решил мистер Малфой. - И упаси Мерлин, мне подвернется под руку кто-то из Гриффиндора… - Одно ваше слово, Мой Принц, и я убью их всех, - выдал Рабастан. - Ну вот опять! - воскликнул Люциус. - Что ты несешь, ты себя слышишь? Устроить бойню в школе, перебив всех обидчиков Салазара и поставить его под подозрение? - Я думаю, мне нужно какое-то зелье от головокружения, - разрядил обстановку Салазар. - Рабастан, беги за Помфри, - мгновенно среагировал Люциус, на этот раз Лестрейндж послушался. - Где ещё болит? - Колит в боку, слабость во всём теле, - нехотя признал Салазар. - Сейчас Рабастан приведет целителя, и она поможет, - пообещал Люциус. - А теперь расскажи, как тебе удалось опять активировать Метку и свою защиту? - Но я не… - Салазар осекся. - Разве у меня получилось? - Мы с Лестрейнджем почувствовали несильные уколы в левых предплечьях, - ответил Малфой. - А очевидцы клянутся, что тебя окутала черная дымка и окружило зеленое кольцо, не дающее приблизиться и не пропускающее заклинания. - Даже после смерти он меня спасает, - горько проговорил Салазар. - А я могу только разочаровывать…

***

       Поздним вечером этого дня Салазар подходил к подземельям Слизерина в сопровождении крестного. Тот приобнимал его за плечи, придерживая. У мальчика всё ещё кружилась голова, а левая рука словно налилась свинцом и ныла в области шрама. - Ты уверен, что не хочешь уехать на какое-то время? - поинтересовался Люциус. - Да, - не колеблясь ответил Салазар. - Но я очень благодарен вам за предложение, да и вообще за помощь. - Это меньшее, что я могу сделать, - произнёс мужчина странным голосом. - Я больше не подведу вас, - пообещал Салазар. - Не сомневаюсь, - Люциус выжал улыбку.        Когда Салазар сделал шаг в гостиную Слизерина, на него устремились все взгляды. Мальчик весьма правдоподобно сделал вид, что чувствует себя превосходно. Расправил плечи, поднял голову и обвёл присутствующих пронзительным взором. - О, Мерлин, я так волновалась! - первой воскликнула Адель, кидаясь к нему. - Где у тебя болит? Что сказала Помфри? Лаки, беги на кухню, уговори домовиков сделать нам чай и потребуй что-нибудь вкусное. Салазар, тебе лучше присесть, - Розье, погладив его по волосам, увлекла к креслу, но второкурсник садиться не стал. - Салазар, как ты? Мы чуть с ума не сошли! - воскликнула Бел, вместе с Финеасом, подбегая к нему и заглядывая в глаза. - Я так боялся за тебя! - всхлипнул Нотт. - Почему ты вообще пошел куда-то один? - напустился на него Забини. - Блэк, я тебя ненавижу! - вставила Августа. - Как ты мог поступить так глупо!? - Салазар, надеюсь, с тобой всё будет в порядке, - единственным спокойным человеком казалась Джессика. - Черт подери, кто со мной чинить расправу над гриффиндорцами? - агитировал народ Яксли. - Да, нужно как следует их проучить! - зло отозвался Сидни Селвин. - Я только за! - подал голос Руквуд. - Со мной всё в порядке, я чувствую себя отлично, - Салазар чудом перекричал все голоса друзей. - Сейчас нельзя ничего делать с гриффиндорцами, с ними разбирается директор, а наши действия навредят нам всем в первую очередь. - Как с тобой может быть всё в порядке, если тебе устроили такую взбучку? - с сомнением спросила Адель. - Помнится, с Тёмным Лордом всё было в порядке и после возрождения? - многозначительно сказал Яксли. - Мерлин, я и забыл про парселтанг… - присвистнул Сидни, огромными глазами глядя на второкурсника. - Если вы не возражаете, я бы хотел лечь пораньше сегодня, - выкрутился Салазар. - Шутишь, мы хотим подробностей! - вырвалось у Максимилиана. - Макси! - возмущенно одернула старосту Адель. - Салазар, конечно, иди! Тебе нужен отдых. Рассел справится с домовиками, и мы обеспечим тебе ужин.        Салазар был рад оказаться в тишине уютной спальни. На несколько секунд, пока его друзья медлили за дверью, он смог привалиться к стене и схватиться за бок, закусив губу. Самочувствие было не таким хорошим, как хотелось бы, несмотря на изыски Помфри. Он дошел до своей постели и тяжело опустился на неё. Сидя было легче выдерживать лицо.        Едва он успел с собой справиться, как в комнату ввалились не только Стюарт с Финеасом, но и Джессика с Белвиной. На удивление мальчика, к ним присоединились Максимилиан Яксли и Эндрю Руквуд. - Мы не идиоты, Салазар, - заявил Макси. - Мы догадываемся, мы даже уверены, но хотелось бы услышать это из твоих уст.        Второкурсник напрягся. - Если я скажу то, о чём вы говорите, каждый будет неразрывно связан со мной, - Салазар счёл нужным напомнить это. - За тобой пошли те, кто уверен, - заявил Руквуд. - Многие ещё думают, но мы твёрдо решили. - Ясно, что скоро взойдёт новый Темный Лорд, и на этот раз я достаточно взрослый, чтобы бороться за наши права, - резковато произнёс Яксли. - Не ты один жаждешь мести за семью, Салазар. - Пришло время рассказать нам правду, Салазар, - подытожил Стюарт.        Лже-Блэк, собравшись с силами, поднялся на ноги. Его стройная фигура напряглась, как тетива, в глазах вспыхнул огонь, он обвел слизеринцев тяжелым взглядом. - Не думаю, что есть нужда что-то ещё говорить. Но если вы уверены, что готовы обременить себя знанием этого…        Салазар одним движением задрал рукав мантии и рубашки, демонстрируя Тёмную Метку, бледно проступившую на его предплечье. Змея на ней слабо шевелилась, края были размазаны, но только слепой не заметил бы, что она оживает. - Вы хотите правду? Что же, вот она, - решительным властным голосом проговорил Темный Принц. - Я владею парселтангом и беспалочковой магией, во мне кипит сила, равная мощи Темного Лорда. Имя мне - Салазар Блэкус Слизерин, - он вскинул подбородок, - я потомок Слизерина, основавшего наш факультет, и продолжатель его дел. В ночь на первое января тысяча девятьсот девяносто седьмого года, когда в парке Лестрейндж-холла вырывало деревья с корнями, и молнии рассекали небо, Беллатриса Лестрейндж родила Темному Лорду сына и преемника, которого тот признал и отметил как равного себе, дав новорожденному ребенку Тёмную Метку. Лорд Волдеморт - мой отец. Я Тёмный Принц и Наследник.        Повисла звенящая тишина. Салазар, не смотря на усталость, находил в себе силы ровно смотреть в глаза слизеринцев. Яксли выглядел скорее впечатленным, чем удивленным, в глазах Руквуда читалась странная радость и ещё какой-то нездоровый огонёк, Стюарт в восхищении рот открыл, Финеас так широко распахнул свои и без того огромные глаза, что стал походить на домовика, Бел прижала руку ко рту, ну и Джессика, которая уже знала, с умным видом кивнула. - На самом деле, я давно догадывался, - первым ожил Яксли. - Твоя магия слишком сильная, так не бывает. Да и факты на лицо - особенное положение мадам Лестрейндж, то, как с тобой носится Малфой, то, как ты зачитываешься книгами сомнительного содержания… Я был почти уверен, но… Мееерлин, неужели сын самого Темного Лорда? Уму непостижимо! И что же, есть у тебя какие-то планы Блэ… Постой, даже как-то дерзко по отношению к наследнику Милорда. Темный Принц? - Мой Принц, - Руквуд сориентировался быстрее. - У вас есть связь с Пожирателями в бегах? - Обалдеть, - присвистнул Стюарт. - Так вот что у тебя за странные дела, в которые ты никого не посвящаешь. Вся эта беготня в библиотеку, переписка с мистером Малфоем, ещё и ежедневные записи чего-то… это всё связанно с Пожирателями, да? Ты готовишь восстание? Новую войну?        Белвина с Финеасом слов не нашли, а только продолжали на него таращиться. - Что за тупые вопросы? - хмыкнула Джессика. - Не приходит в голову, что Принц устал? Успеете ещё наговориться об этом. А сейчас, я думаю, Салазар заслужил немного отдыха.        Слизерин был благодарен Лафингтон. Иногда её умение хлестко и язвительно говорить что-то кому-то в лицо было просто необходимо.

***

       Нападение на Салазара повлекло за собой целую череду драк и стычек. Удивительнее всего было то, что особенно взволновала школу даже не взбучка, которую получил Салазар, а то, что он говорил на парселтанге. Все спрашивали друг друга: кто должен быть родителем Блэка, чтобы он мог говорить со змеями, откуда у него такая страшная магическая сила? Младшекурсники спорили до хрипоты и переходили на перестрелки искрами, старшекурсники устраивали настоящие дуэли по ночам. Конец вспыхнувшему и разросшемуся противостоянию факультетов смогло положить только завершение семестра.       Все билеты на экспресс Хогвартс — Лондон, уходящий накануне Рождества, были мгновенно раскуплены: из школы ожидалось массовое бегство, все хотели поразить семьи красочными рассказами о том, как прокололся наследник Темного Лорда. — Вижу, ты тут будешь почти один, Салазар, — оценил ситуацию Забини в разговоре с Салазаром, Белвиной и Финеасом. — Ты, Руквуд, Рэйнолс, Фин с Бел, Лафингтон, да Люпин со своей шайкой, вот и все, кто останется. Веселые будут каникулы.        Джордан и Таулер всегда и во всем подражали Люпину, захотели они и остаться с ним на каникулы. Что касается Салазара, он был только рад, что почти все уезжают. Он устал от того, что народ шарахается от него в коридорах, словно он отрастил клыки или плюется ядом, устал от шушуканья, кивков и проклятий за спиной, устал от злых шуточек и угроз, летящих вслед.        Зато он уговорил Джессику остаться. Она могла здорово помочь ему в деле с василиском. «Скоро это все кончится, — убежденно думал Салазар. — Василиск почти вылупился. Неделя-другая, и многие поплатятся».

***

       Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. На Салазара от нее веяло не унынием, а мирным покоем, и он наслаждался свободой, дарованной всем, кто остался в Хогвартсе. Можно было на всю катушку пускать фейерверки, никого не сердя и не пугая, и, уединившись, практиковаться в поединках на волшебных палочках. А можно было посвящать всего себя Тайной Комнате.        С того вечера, когда Салазар рассказал некоторым слизеринцам про то, кто он, отношение к мальчику изменилось. Это стало похоже на обхождение Люциуса с ним - вроде бы с теплом и как с обычным ребенком, но за всей любезностью и повседневным общением теперь скрывалось какое-то напряжение, да и общение с посвященными стало более серьезным. Даже Максимилиан больше не подшучивал над второкурсником, разве что Забини валял дурака, как всегда, но на то он и был Забини.        Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Салазар к этому дню особенно не готовился, так как знал, что большую часть подарков получит на свой День Рождения через пять дней. Финеас всегда спал до полудня, если его не будил Стюарт, поэтому Салазар мог отправиться в Тайную комнату, пока все оставшиеся обитатели замка спали, а Нотт не таскался за ним по пятам.        По его расчетам василиск должен был появиться на свет не сегодня - завтра. И самое время основательно его проведать настало теперь.        Салазар решил сперва рассмотреть рождественские подарки. Первым попалось письмецо от миссис Фигг, куда была вложена фотография Снежка и его котят. Другие рождественские подарки были куда приятнее. Финеас подарил огромную банку сливочной помадки. Забини презентовал книгу «Гордость Портри», содержащую немало интересного о его любимой квиддичной команде. Белвина подарила роскошное орлиное перо для письма и большую банку чернил, которые проявлялись, только когда им приказывал написавший. Раскрыв самую большую коробку, Салазар увидел целую кучу подарков от Малфоев. Начиная с новой теплой мантии и перчаток с шарфом, заканчивая безделицами из Зонко. В самой глубине Салазар нашел старинную фотографию в золоченной рамке, которая раскрывалась на манер портсигара, скрывая фото. Когда мальчик раскрыл рамку, ему показалось, что он видит самого себя. Но, приглядевшись, он заметил, что стройный мальчик его возраста на фотографии незначительно отличается от него более плавной формой бровей, а в его взгляде куда больше загадочности и холодности, чем у Салазара. Это был взгляд не ребенка. Том Реддл на фото предпочитал не бегать и не мельтешить, как волшебники на большинстве фотографий. Он хитро и со зловещей полуулыбкой смотрел перед собой, а потом к удивлению Салазара в фото вошел какой-то человек, в котором он мгновение спустя узнал Слагхорна, только куда моложе. Том Реддл то ли искренне просиял, то ли изобразил радость, а вот профессор смотрел на него с гордостью и обожанием. Он приобнял мальчика за плечи, что-то сказал, рассмеялся. Салазар вынул фотографию из рамки и прочитал на обратной стороне «Любимому ученику Тому Реддлу от Горация Е.Ф.Слагхорна с наилучшими пожеланиями и поздравлениями с Рождеством и Днем Рождения».        Салазар даже присвистнул. Ничего себе! Любимому ученику! Так профессор души не чаял в его отце! Как он раньше не догадался? Слагхорн очень любил талантливых учеников, особенно, если они имели все задатки стать великими. Потрясающе, это же какой компромат - эта фотография! Многое можно было объяснить теперь. Странное поведение зельевара было обусловлено тем, что Салазар невероятно похож на отца, и преподаватель в каждом жесте и слове мальчика узнает Тома Реддла. Интересно, он содрогается от отвращения или от чувства вины перед тем, кого предал? Не помешает узнать, когда подвернется возможность, это можно будет как-то использовать.        Салазару также пришла красивая открытка и коробка конфет от Адель, в постскриптуме открытки отписался Макси. Сидни Селвин отправил своему вратарю книгу про квиддич и основные пируэты в нём.        Пришло ещё неподписанное письмо, в котором было много красивых пожеланий и золотые запонки с выгравированными змеями. Салазар решил, что это привет от Рабастана. Запонок мальчик не носил, но для важности они не помешают.       Августа, как и многие знакомые Салазара со Слизерина, ограничилась открыткой. А вот Джессика преподнесла ему старинную чашу, добавив в открытке, что это темномагический артефакт, о котором она ещё расскажет лично.        Когда с подарками было покончено, Финеас ещё спал, свернувшись комочком, а Салазар в замечательном настроении отправился в Тайную Комнату.        Преодолев пустые и тихие школьные коридоры, он дошёл до туалета для девочек. На его счастье Миртл не виднелось, никто не мог помешать, и через пятнадцать минут Салазар уже стоял в Тайной Комнате.        Пройдя мимо колоннады змей, как обычно, благоговейно на них взирая, и окинув взглядом статую Ужаса Слизерина, Салазар подошел к своим вещам. Жаба, важно надувшись, любовно высиживала яйцо, груда книг и алхимической посуды лежали чуть дальше. Салазар заранее обзавелся парочкой мисок и колб, во-первых, чтобы кормить жабу, во-вторых, чтобы ловко управиться с волшебной кровью, которая скоро понадобится. Ритуальная чаша заняла почётное место на стопке толстых фолиантов.        Любуясь её гранёной поверхностью, Салазар подумал, что с кровью будет сложнее всего. С чистокровным волшебником ещё можно было что-то решить, Джессика для этого и была оставлена на каникулы, а вот что делать с грязнокровкой? Салазар присмотрел заранее Дафну Брансон, первокурсницу Гриффиндора, которая так же оставалась на каникулы. Он несколько раз пересекался с ней, когда заходил к Ярдли на курс в начале года. Салазар достоверно знал, что она грязнокровка, но при этом не чурается слизеринцев. Ей с рождения не вбивали в голову то, что все представители змеиного факультета - черные маги и потомки Пожирателей, подлых врагов нации. Её можно было бы заманить в Тайную Комнату. Да и одно то, что Уизли в девчонке души не чает, давало повод выбрать именно её.        Салазар вынул волшебную палочку и, сверяясь со свертком, добытым из статуи, начертил на полу несколько пересеченных желобков, которые к пересечению углублялись. В точке, где три желобка пересекались, Салазар сделал большое углубление, куда должно было поместиться яйцо, за прошедшие месяцы заметно увеличившееся и сделавшееся немного мягче. Потом мальчик разгрёб завалы книг, оставив только самое необходимое и убрав остальное на широкие каменные полки, сделанные в стене комнаты за статуей. Когда он дотронулся до яйца, там что-то зашевелилось. Василиск был готов к вылуплению. Салазар назначил обряд на грядущую ночь.

***

       Невозможно было не отдать должное великолепию рождественского ужина в Хогвартсе. Его оценили даже те, у кого сердце замирало от волнения перед ночью, полной опасности и приключений. Руквуд, в чьи обязанности входило отвлечь Миртл, выглядел так решительно, словно вот-вот начнётся новая битва за Хогвартс, Салазар с трудом прятал взвинченность и напряжение, и только Джессика сидела с непроницаемым лицом, как и всегда. Финеас с Белвиной явно испытывали облегчение, что им не досталось на этот раз никакого задания. Разве что прихватить с собой с ужина что-нибудь съестное, чтобы по возвращению в Слизерин уставшие и голодные сподвижники Салазара могли восстановить силы.        Большой зал выглядел изумительно. Там было не только множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, но и чудесный волшебный снег — сухой и теплый, — падающий с потолка. Под руководством МакГонагалл собравшиеся исполнили традицию - спели рождественские гимны, громче всех ревел Хагрид, голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Салазар появился на празднике в новой мантии с вышитой серебряной «С». Сидевший за столом гриффиндорцев Тедди Люпин уставился на него с чистой ненавистью - ему, как и многим гриффиндорцам, дали задание вычистить всю школу и вызубрить статут о неразжигании розни из-за статуса крови со всеми внесенными поправками и вообще историей его издания.        Дождавшись, пока Эндрю и Джессика проглотят порцию рождественского пудинга, Салазар увел их из зала, чтобы повторить план вечерней кампании. — Главное, сделать так, чтобы Миртл не появлялась до утра, — сообщил он обыденным тоном, словно речь шла о покупке мыла в соседней лавке, а не о неуправляемом и непредсказуемом привидении. — И нужно незаметно увести с собой Брансон, - продолжал Салазар. - Это твоя задача, Джессика, со мной ты встретишься уже в туалете на втором этаже, и я вряд ли смогу помочь тебе с грязнокровкой.        Ребята кивнули. Салазар заранее обговорил это с каждым из них в отдельности. С Эндрю было легче - задача ему досталась самая легкая, а вот с Джессикой было сложнее. Самое плохое было в том, что Салазар не представлял, как она отреагирует на его скромную просьбу о крови для обряда. Однако, с Лафингтон дело оказалось легче, чем могло бы быть. Пришлось ей рассказать, что он выводит василиска, рассказать про Тайную Комнату и туманно намекнуть на то, что это дело завещал ему отец, но иначе расчетливая Джесс никогда бы не согласилась на что-то неведомое. Она хмыкнула что-то вроде «Помочь сыну Темного Лорда в чём-то, что будет уничтожать грязнокровок? И ты спрашиваешь?», после чего согласилась. Больше того, Салазар впервые виде её такой оживленной и радостной (разумеется, когда она вышла из зала и уже не могла вызывать подозрений), Джессику просто распирало от восторга, что она участвует в настоящем задании. В задании, хоть косвенно, но данном самим Тёмным Лордом. Салазар ещё не помнил, чтобы ледяная слизеринка хоть раз была такой разговорчивой.        Глаза Джессики горели стальным блеском, какой бывал иногда в глазах у Люциуса Малфоя, она странно улыбалась. Когда Руквуд ушёл вперед отвлекать Миртл, а Салазар с Лафингтон остались в коридоре караулить Дафну, Джессику прорвало: - Ты знаешь, я с тех пор, как себя помню, мечтала быть Пожирательницей Смерти, мечтала попасть в те времена, когда война была в самом разгаре, и встать на сторону Тёмного Лорда. Как бы я хотела участвовать в истреблении грязнокровок и бороться за наши права в полную силу!        Салазар улыбнулся. - Я тоже хотел бы этого - родиться раньше и в нужный момент оказаться рядом с родителями, а не в кроватке в Лестрейндж-холле.        В конце концов, до конца ужина оставалось ещё прилично времени, можно было и поговорить. А с Джессикой почему-то всегда говорилось легко. Вероятно, потому что она была во многом похожа на Салазара и соображала лучше большей части его компании. - А ты… Это будет нетактично, но… Салазар, ты помнишь Беллатрису Лестрейндж? - осторожно спросила девочка.        Слизерин грустно усмехнулся и кивнул. - Помню, я помню Лестрейндж-холл с его огромным парком и свою детскую, помню маму и Руди, помню Рабастана и даже Его. - Невероятно… - Впервые Салазар видел Джессику потрясённой. - И… Какими они были?        Салазар передернул плечами и тяжело вздохнул. - Догадываюсь, как это прозвучит, но они все меня очень любили, наверное, в раннем детстве я был счастлив, так со мной носились. Рудольфус был великим человеком, мне кажется, он спас жизнь не только брату, но и мне каким-то образом. Потому что, когда авроры ворвались в мою детскую, он в последний момент проломил заклинанием пол под Рабастаном, и того завалило, это спасло ему жизнь - его не нашли и сочли погибшем. И я помню, как Рудольфус стоял над моей кроваткой на фоне ярких разноцветных лучей заклинаний, помню, как он обернулся через плечо на меня, а потом всю комнату сотряс взрыв. Я думаю, он специально оказался в самом центре взрыва, хотя мог бы тоже инсценировать свою смерть. - Да, я читала об этом - от Лестрейндж-холла остались руины, но… как же ты выжил? - поинтересовалась Джесс. - Сработала защита отца. Не знаю, какое заклинание или обряд он использовал, но это помогает мне так часто, как необходимо. Есть какой-то сложный механизм, когда я в большой опасности, он срабатывает так, что защищает меня, к тому же, в такие моменты активируется Метка, и мне на помощь могут прийти оставшиеся Пожиратели Смерти. Я должен быть благодарен отцу за это. Гениально, только он мог такое сделать, - в глазах Салазара начала появляться тоска, он опять погрузился в воспоминания, которые одновременно не мог выносить и которыми дорожил. - О маме я помню, что она была очень красивой. Самой красивой, - Салазар вспомнил Беллатрису в волшебном зеркале. - Все так говорят о своих родителях, но ты бы видела её. Точеное лицо, блестящие кудри цвета вороного крыла, и горящие глаза. Она обожала меня. Проводила со мной всё свободное время, играла, разговаривала… Да, она очень много разговаривала со мной. Я помню её голос - бархатный, с хрипотцой, но такой ласковый. И ещё у неё были очень нежные руки.        Салазар был вынужден осечься, он не мог больше говорить о Беллатрисе. Он одинаково любил обоих родителей, но если мысль о смерти отца наполняла его вселенской разрушительной злобой, то, думая о матери, он был готов взвыть об боли и бессилия. Если вернуть Темного Лорда был какой-то шанс, то Беллатриса была мертва навеки.        Джессика не решалась ещё что-то сказать, заметив, как затих Салазар, и сколько эмоций плещется в его глазах. - Извини, я не должна была начинать этот разговор, - неловко извинилась девочка.        Темный Принц вскинул подбородок, глаза его налились яростным огнём. - Но самое главное, что я помню моего отца, - заговорил он твёрдым голосом, словно и не услышав слов Лафингтон. - Я помню, как силён и могущественен он был, я помню, как он поставил мне Темную Метку, я помню, как он со мной играл - давал в руки свою волшебную палочку и со смехом смотрел, что я с ней делаю. Мама была в ужасе и твердила, что это может плохо кончиться. Но я помню, как отец мною гордился, когда я что-то вытворял с магией. Даже младенцем я больше всего любил, когда он брал меня на руки. Его голос впечатался в мою память - властный, холодный и высокий. Я помню, как отец говорил, что я похож на него. Поэтому я не остановлюсь ни перед чем, но выполню то, что должен. - Салазар закончил говорить резким хлестким голосом, неожиданно встав с широкого подоконника, где они с Джесс сидели, и быстро зашагал прочь к повороту.       Маленькая гриффиндорка шла, на счастье слизеринца, одна. В Рождество она была одета в белое платьице, а светло-русые кудрявые волосы свободно рассыпались по её плечам. Девочка любовно смотрела огромными серыми глазами на пирожное, которое доедала. - Здравствуй, - подчеркнуто вежливо поздоровалась Джессика - Салазар из-за своего угла это отчетливо слышал. - Здравствуй, - промямлила лучшая подружка ненавистной Уизли. - Послушай, ты же подруга Мари-Виктуар? - торопливо спросила Джессика.        Салазар уже видел, как актриса-Лафингтон опасливо обернулась. - Да, - настороженно ответила девочка. - Замечательно, - просияла Джессика. - Я разбиралась на столе в гостиной Слизерина и нашла среди вещей первого курса несколько её учебников и конспект по травологии. Думаю, кто-то хотел подшутить. Идём, я отдам тебе это, а ты передашь Мари-Виктуар. - Послышалось несколько легких шагов Джесс. - Постой, я не хочу идти в ваши подземелья! - с волнением пискнула она.        Джессика изобразила удивление в голосе: - Ты что, хочешь, чтобы твоя подруга получила скверную оценку по травологии в следующем семестре? А я-то думала, что гриффиндорцы смелые и преданные… - она хмыкнула. - Мы такие и есть! - возмутилась первокурсница. - Просто я знаю, что вы не такие. Почём мне знать, что ты задумала? Весь Слизерин уже месяц мстит нам за Блэка! - Вот поэтому я и подождала, пока ты будешь одна! - заявила Лафингтон, ни капли не растерявшись. - Он нас всех запугал, Салазар Блэк я имею ввиду. Мы не можем его ослушаться, иначе он нас всех убьет. А если он узнает, что я помогла гриффиндорцам… Прошу тебя, идём скорее! - Джессика прошла несколько быстрых шагов, и Дафне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. - Я всё равно не подойду даже к лестнице в подземелья! - воспротивилась девочка.        Салазар был вынужден быстро пробежать дальше по коридору и затаиться на лестнице на второй этаж, чтобы остаться незамеченным. - И не надо! - отозвалась Джессика. - Я перенесла вещи Мари-Виктуар в туалет для девочек на втором этаже. Туда никто не заходит, нас не заметят. - Да, а там меня будут ждать твои дружки? - хмыкнула Брансон. - Все же разъехались, - удивилась Джессика. - Руквуд уже давно ушёл в подземелья, Рэйнолс ещё ест, как и Нотт с Паркинсон, Салазар тоже в подземельях, я точно знаю. Специально подождала, пока он уйдёт к себе. - И почему я должна верить? - нахмурилась Дафна.        Они, наконец-то, вышли из-за угла и направились к лестнице на второй этаж. Салазар мог теперь видеть обеих девочек. Джесс и Дафна были почти одного роста, разве что Джессика оказалась на дюйм повыше, но одинаковой комплекции. Тем не менее, Джессика в черном платье и черной мантии сверху казалась внушительнее, что радовало её неимоверно. Салазар тоже был почти что рад. С тоненькой и хрупкой Брансон было легко справиться, если что-то пойдёт не так. - Потому что Блэк собирается использовать вещи твоей подруги, как приманку, - сообщила Джессика. - Как только она вернётся в школу, Салазар Блэк заманит её куда-нибудь и сильно заколдует. - И я опять должна верить на слово? - нахмурилась Дафна. - Дело твоё! - вспылила Лафингтон. - Я тут рискую собой, а она ещё думает! Хочешь, чтобы Уизли полежала в Мунго месяц-другой, можешь идти в башню Гриффиндора! А я пойду и заберу из туалета вещи Уизли и лично передам их Блэку! - Джессика бегом рванулась к лестнице, а первокурсница, к счастью, кинулась за ней. - Подожди, подожди! Ладно, я тебе верю! Давай только быстрее!        Салазару пришлось опять метнуться прочь, взбежать по лестнице и полететь к туалету. В тот момент, когда он поравнялся с дверью, на другом конце коридора исчезла уплывающая фигура Миртл и сопровождающего её Руквуда. Еле успели!        Слизерин зашел в туалет, обошел рукомойники и притаился за ними. От быстрого бега дыхание немного сбилось, пришлось упереться руками в колени и приходить в себя.        Минут через пять послышались шаги и голоса. - Прости, что не верила, - говорила гриффиндорка. - Просто я не думала, что ты можешь что-то сделать против Блэка…        Джессика закрыла за ними дверь. Салазара всё ещё не было видно. В туалете единственным освещением был лунный свет, заливавший его через окно. Это добавляло обстановки какой-то зловещности, слизеринец мог бы чувствовать себя неуютно, если бы не знал, что единственная опасность здесь кроется в нём самом. - И правильно, - процедила Лафингтон своим обычным ледяным тоном. - Что!? - правильно истолковала её голос Дафна Брансон. - Отойди от двери, Лафингтон! - Ты права - я бы ни за что не предала Салазара, - усмехнулась слизеринка. - Как ты вообще могла допустить такую возможность?        Салазар вышел из своего укрытия. Новые ботинки из груды подарков из менора цокали маленькими каблучками по плиткам, что гулко разносилось по туалету. - Неужели все гриффиндорцы настолько тупые? - скривился Салазар Слизерин.        Брансон резко обернулась и побелела. Выхватила из кармашка в платье волшебную палочку, но Салазар небрежно взмахнул своей, вышибая её из дрожащих пальцев. Прежде чем первокурсница попыталась её поймать, волшебная палочка уже оказалась в руках Лафингтон. - Я знаю о тебе всё! - девочка решила быть храброй. - Ты - отродье Тома Реддла! - Ну вот видишь, ты соображаешь ещё хуже, чем я думал, - хмыкнул второкурсник. - Разве кто-то со Слизерина мог пойти против Темного Принца? И, самое главное, грязнокровка, моего отца надо называть только Темным Лордом! - Салазар вскинул руку с волшебной палочкой и секунду казалось, что он хочет что-то сделать, но мальчик остановился. - Джессика, будь добра, дай мне её палочку.        Получив красивую резную деревяшку, Салазар произнёс, направив её на девочку: - Империо, Дафна Брансон. Ты будешь слушаться меня беспрекословно.        Глаза гриффиндорки расширились, ещё мгновение она таращилась на Салазара с неверием и ненавистью, но потом уставилась на него пустым взглядом.        Салазар скривился, переглянувшись с Лафингтон. - На самом деле меня от этого тошнит, - почему-то он захотел если не оправдаться, то хотя бы дать понять свою позицию. - Трудно поверить, но мне тяжело делать такое с девчонкой, которая ниже меня на голову и слабее, а в плане магии и подавно. Это недостойно благородного волшебника, меня вынуждает необходимость… - горько сказал Салазар.       Джессика подошла к нему и на секунду коснулась руки, сжимающей палочку гриффиндорки. - Вот именно, что необходимость, - ободрила слизеринка Салазара. - Ты не нападаешь на более слабого, чтобы потешить своё самолюбие, ты делаешь то, что должен.        В её голосе была такая железная уверенность в её словах и в Салазаре, что тот приободрился. Желая скинуть с себя начавшее появляться чувство вины, он бодро произнёс: - Итак, мисс Лафингтон, вы готовы проследовать в святая святых моего рода? - он приосанился и поднял подбородок, словно был на торжественном приеме. - Сочту за честь, Мой Принц, - Джесс ослепительно улыбнулась.        Салазар подошёл к раковине с изображенной змейкой на кране и повёл палочкой гриффиндорки над своей рукой. На указательном пальце появился небольшой порез, несколько капель упали на белый мрамор и скатились к стоку. Джессика, как завороженная, наблюдала за тем, что делал Салазар. Он простёр кровоточащую ладонь над раковиной и шипящим-свистящим голосом произнёс на парселтанге: - Откройся Наследнику.        Послышался скрежет и магия основателя змеиного факультета, ничуть не утратившая своей силы за столетия, заставила плиту мрамора, объединяющую сверху умывальники, зависнуть в воздухе, а сами умывальники разъехаться в стороны. Один из них, кран на котором украшала змея, опустился в открывшуюся пустоту в полу, и его закрыла решетка, открывая проход к широкой трубе.        Джессика восторженно ахнула. - Мерлин всемогущий, вход в легендарную Тайную Комнату… Но как же мы спустимся? Там вроде бы довольно глубоко… - Всё будет в порядке, - уверенно сказал Салазар. - Вертикальная труба плавно переходит в горизонтальную и в итоге ты просто съезжаешь по ней.        Джессика заметно напряглась. - Сказал бы ты раньше, я бы не напялила мантию в пол и новое платье… - сказала она. - Если бы я сказал раньше, не факт, что ты согласилась бы, - хмыкнул Салазар. - Брансон, ты первая. Прыгай вниз и жди нас там. Только отойди от трубы на пару футов, чтобы мы в тебя не врезались.        Гриффиндорка покорно приблизилась к трубе, села на краешек, и соскользнула с него. Джессика не без волнения наблюдала за тем, как та стремительно унеслась вниз. - Выглядит не очень-то обнадеживающе, - пробормотала Лафингтон. - Давай вместе, я обещаю, что мы доберемся вниз успешно.        Слизеринцы встали у самого края трубы. Салазар, уже не раз проделывавший этот путь, ни капли не волновался, а Джессика быстро взяла себя в руки. - Не подумай, что я передумала, но лучше бы ты взял с собой Забини, - хмыкнула Лафингтон. - Он совсем идиот, мог бы и с Астрономической башни сигануть.        После этих слов она решительно сделала шаг в пустоту и камнем полетела вниз, сразу за ней отправился Салазар. Они на невероятной скорости пронесись вниз, труба медленно стала становиться горизонтальной, как и обещал Блэк. Джессика не кричала, но слизеринцу показалось, что она зажмурилась.        Они оба опустились на груду костей и скелетиков мелких животных, а Брансон терпеливо ждала в сторонке. Салазар зажег свет на кончике палочки, то же сделала и Джессика. - Мерзость какая! - фыркнула Джесс. - Ты бы хоть разобрался здесь немного, фу, я оперлась рукой на череп крысы!        Она скривила носик и, подняв палочку, стала старательно чиститься заклинанием. - Да, надо будет убрать это, - согласился Салазар. - Но сегодня мы не за этим спустились. Дафна, иди перед нами, Джессика, пошли.        Они двинулись по подземельям, освещая себе путь Люмусом. Дафна шагала впереди. - Ты давно открыл это место? - поинтересовалась Джессика, подбирая полы мантии и подол длинного черного платья. - Ещё в середине осени, - отозвался Салазар. - Кстати, я убрал с дороги большие камни от обвала, так что я всё-таки убирался здесь.        Джесс усмехнулась.        Оба слизеринца понимали, что их ждёт нелегкое дело, и старались как могли отвлечься и сделать вид, что всё в порядке. Дорога до Тайной Комнаты прошла в тишине, изредка нарушаемой короткими лаконичными фразами.        Школьники оказались под высокими сводами Тайной Комнаты, и Джессика обвела её восхищенным взглядом. Слизерин шел вдоль колоннады, состоящей из колонн с искусно вырезанными змеями. Привычным жестом он зажигал зеленые светильники под потолком, и Тайную Комнату постепенно заливал изумрудный свет.        Салазар мысленно поздравил себя с тем, что первая стадия операции прошла без сучка, без задоринки, в соответствии с намеченным планом. Оставалось самое сложное. Раньше он старался не думать об этом, а просто принимать, как факт. Но пришло время понять, что это уже не за горами, пора принять свой долг как реальность, а не пустые слова и мысли. С волнением сын Волдеморта был вынужден признаться себе, что этой ночью свершит первое убийство.