You got the wrong number

Для оценки положительных и отрицательных последствий своей инициативы требуется сначала определить, что является положительным и отрицательным, а также выразить каждое явление в некоторой количественной форме. Например, «сосед храпит» - пять баллов со знаком минус. Джеджун не храпел. И даже не лягался и почти не ворочался, спал себе спокойно, отвернувшись в свою сторону и обняв подушку. Чанмин должен был оценить предпочтение хена спать на правом боку, поскольку думал, что не готов видеть его лицо так близко. Почему не оценил – об этом позже. «Сосед умеет готовить» - пять баллов со знаком плюс. Тогда «сосед готовит почти каждый день» - десятка, а если прибавить личный список любимых Чанмином блюд, то на сколько это потянет? Оценка выходила слишком субъективной. Помимо этого, некоторые вещи Чанмин вообще не мог отнести ни к положительным, ни к отрицательным, хотя было ясно, что их значение не равно нулю. Например, Джеджун ходил дома с голым торсом. В принципе, Чанмин не имел ничего против, обнаженная мужская грудь не могла его смутить или взволновать. Тем более, ясно было, что хен делает это не ради демонстрации, - хотя есть что показать, если честно, - просто ему так комфортно. Но спина его Чанмина смущала. И волновала. Притягивала взгляд даже ночью. Там были татуировки. Несколько, очевидно, что сделаны в разное время. Не рисунки, надписи. Латиницей. Скорей всего, какие-то цитаты, но до того стилизованным шрифтом, что не разберешь. Мало того, надписи эти составляли странную композицию в виде стрелки, проходящей через весь позвоночник и острием исчезающей под поясом штанов. Зачем они сделаны там, где хозяин их не видит? Для кого, если обычно скрыты под одеждой? Он их чувствует как-то? Что они значат? Что его сподвигло? Это не платиновый блонд, который можно просто перекрасить, это навсегда. Это должно быть больно. Как можно добровольно решиться необратимо изменить собственное тело, Чанмину было недоступно. Он понятия не имел, как к этому относится. С отношением к гомосексуальности хена тоже было непросто. Сам факт Чанмина не волновал, но он не был уверен, что будет чувствовать и как себя вести, появись у Джеджуна… Парень? Партнер, бойфренд? Который будет держать его за руку, целовать, называть странными прозвищами и делать все то, чем занимаются парочки? Будет спать с ним?! Не просто спать, как он, речь о сексе. Об этом не стоило даже думать, но Чанмин думал. И мысли эти раздражали. Во-первых, потому, что не хотел бы потерять соседа, но, к сожалению, не имеет права возражать и препятствовать личному счастью хена. Во-вторых, Чанмин категорически не желал, чтобы кто-то другой видел голую спину Джеджуна, особенно, когда тот спит. Спрашивать о татуировках было неудобно. Странное и иррациональное чувство, будто речь об уродливых шрамах – но ведь это не так. Джеджун их не прятал, и, следовательно, не должен был расценить интерес к ним как неуместный или нетактичный. Из доброй сотни вопросов Чанмин выбрал один, самый нейтральный. - Тату – это больно? Хен улыбнулся и пожал плечами. На нем был только полосатый фартук и джинсы – даже не переоделся после работы, сразу к плите. Примерно на второй неделе совместного проживания Чанмин понял, что готовка здорово поднимает ему настроение: приходит, еле волоча ноги, вздыхает, молчит, а потом начинает греметь посудой и под конец уже напевает себе под нос. И за столом уже довольный, будто и не он только что отпахал двенадцать часов подряд. Пока он готовил, Чанмин листал учебник английского – еще одна его инициатива, которую хен с радостью поддержал. И уже вторую неделю после заказанного Чанмином и приготовленного Джеджуном ужина они по часу вместе ломали язык. Учеником хен оказался не самым талантливым, но старательным, только когда уж совсем уставал, терял всю серьезность и дразнил Чанмина, что тот работает за еду. Обидеться было невозможно, только посмеяться вместе, а про себя подумать, что удовольствия от этих занятий больше, чем можно было себе представить. Хотелось бы, конечно, чтобы и пользы для хена было столько же, поэтому Чанмин старался подготовиться. Вот и в этот раз, сидел, просматривал следующий урок, думал, что надо уделять больше внимания фонетике… И то и дело сбивался с мысли, взглянув на спину хена, завязки от фартука на тонкой талии и замысловатые надписи. Перебирал в уме вопросы, но так и не решился, пока Джеджун не поставил на стол тарелки и не сел к нему лицом. - Я слышал, что больно… - Болезненно, скажем так. Не критично и вполне терпимо. От места зависит, - снова пожал плечами хен и принялся за еду. – Хочешь тату? Тут уж пришлось пожать плечами Чанмину. Скажи он твердое «нет», разговор на этом бы и закончился. - Уже знаешь, что хочешь? - Нет, а как выбирают? – кинул еще один пробный камешек Чанмин. Джеджун внимательно посмотрел на него, а потом уверенно заявил: - Тебе это не нужно. – И пояснил: - Это сначала появляется внутри, а потом ты идешь к мастеру… Понимаешь? Кроме тех, что для украшения, но это не для тебя, не твой стиль. С этим нельзя было не согласиться. - Знаю. Не уверен, смог бы я решиться?.. – Он думал об этом, много, вместо того, чтобы вспоминать прошедший день, анализировать работу над текущим проектом и строить планы, как всегда перед сном. - Это же навсегда… - Для того и делается. Чтобы навсегда. Чтобы не забывать. Джеджун отвечал серьезно, но спокойно. Аппетита у него этот разговор не отбил и настроения не испортил - это радовало. Можно было спрашивать еще. - Почему тогда на спине, хен? Ты же не видишь… - Я знаю, что там. Чувствую. Этого достаточно. Чанмин промолчал. Он начинал понимать. Ухватил мысль, в которой, вероятно, были ответы на половину вопросов. Очевидно, Джеджун имел в виду нечто важное лично для него, возможно, девиз или жизненное кредо. Кожа на татуировках на вид такая же гладкая - Чанмин не проверял, хотя, бывало, рука тянулась. Но был почти уверен, что пальцами их не почувствуешь, так что не об этом речь. Прочесть можно только при большом желании, и то, если владелец даст возможность или скажет сам – для того и шрифты такие, защита от любопытных глаз. От Чанмина хен их не скрывал, значит, можно дальше?.. - А что они значат, хен? Джеджун вздохнул. Помолчал, вздохнул еще раз, потер лоб, усмехнулся. Чанмин смотрел на него и думал, что, наверное, этот вопрос был лишним. Но он был главным, и отсутствие ответа тоже своего рода ответ, пусть даже над его расшифровкой потребуется немало потрудиться. Только бы Джеджун не посчитал, что это слишком и надо увеличить дистанцию. А Джеджун не посчитал. Встал, убрал тарелки в мойку, достал из холодильника две банки пива и снова сел напротив. Помолчал еще и, наконец, произнес: - Знаешь, сделать намного проще, чем объяснить. - Слишком личное? – Чанмин не хотел давить. - Нет. То есть да… И он рассказал. Все фразы, откуда они взялись, и как он их понимает, когда он решил, что им там самое место, и что изменилось после. Даже предложить прочитать и потрогать самому. Чанмин провел кончиками пальцев вдоль его позвоночника. Гладкая кожа, прохладная. Если закрыть глаза, просто приятно прикоснуться. - Прочитал теперь? – спросил хен. – Давай тогда заниматься, пока не напились… Чанмин уселся обратно, открыл учебник. Красивое лицо, красивое тело... Внутри хен был красив так, что дух захватывало. И как подумаешь, что все это достанется какому-нибудь стареющему бизнесмену или качку с квадратной челюстью… Не бывать этому, пока он здесь. Хен слишком доверчив? Что ж, о нем есть кому позаботиться.