You got the wrong number

Чон Юнхо сходил с ума от ревности. Хотелось прийти к Ынхе, взять ее за воротник и вытрясти все, что она знает о Джеджуне, но это полное безумие. Да и что она может знать? Был большой соблазн найти его в сети, Юнхо два дня то боролся с ним, то выдумывал себе оправдания, потом взялся искать – и не нашел. Он не представлял себе, чтобы у человека не было аккаунта хоть в какой-то соцсети, и решил, что, видимо, Джеджун использует ник. Который, ясное дело, знает только круг людей, заслуживающих его доверия, и Чон Юнхо, увы, туда не входит. Джеджуну кто-то названивает, когда он задерживается на тренировке, и он улыбается, увидев эти звонки. Кому он улыбается вот так просто и тепло? Как он смотрит на этого человека, если даже Юнхо от его взгляда чувствует себя всесильным и жалким одновременно? Он никогда не считал себя красивым: данное родителями тело, ухоженное умелыми руками, одетое в большие деньги и чужие таланты. Да, он старался держать его в форме. И Джеджун эти старания оценил, хоть и молча, одними глазами. Мысль о том, что уж Джеджун-то в вопросах красоты мужского тела искушен, должна была еще больше воодушевлять, но Юнхо приходил от нее в бессильную ярость. Что он мог с этим сделать, если не решается не только пригласить его куда-то, а даже просто назвать свое полное имя? В тот момент он хотел бы действительно быть просто амбициозным руководителем маркетинговой группы со среднестатистическим дипломом и никому не интересной семьей. Но, не будь он Чон Юнхо, если не сумел бы направить негативные и разрушительные эмоции в нужное русло и поиметь с них хоть какой-то положительный эффект. Вопрос с новым назначением отец оттягивал, сколько мог, прочно запер младшего сына туда, где он не составит ненужной конкуренции старшему, и только атака по всем фронтам могла поколебать его позиции. Не задерживаясь ни минуты после окончания рабочего времени, он сгреб в портфель три последних проекта и поднялся к отцу. Припомнив в подробностях успех первых двух, припечатал третьим: большую часть работы, включая презентацию, выполнил Шим Чанмин, второй год работы после окончания Сеульского Университета. Не будет ли справедливым освободить для него должность руководителя группы, в то время, как знания самого Юнхо больше пригодились бы на более ответственном посту? Ответ был предсказуем: Шим Чанмин слишком молод и должен оценить возможность доказать свои способности и преданность компании в лице своего непосредственного начальника. А сам Юнхо не метит ли в совет директоров? И не забыл ли он, что старшему брату пришлось занять эту должность без того самого ценного опыта, и именно потому он не смог избежать серьезных промахов? И, раз уж ему так нечего делать на работе, не стоит ли серьезно подумать и заняться, наконец, своим будущим? Под «будущим», ясное дело, подразумевалась невеста. И ее матушка, туманно обещавшая как-то передать управление нехилым туристическим бизнесом, наследством от покойного мужа, зятю, как только они поженятся. Поженятся, как же… Юнхо даже поцеловать эту заразу никогда не мог. На следующий день Юнхо зашел с другой стороны, оскорбленного достоинства: он намерен жить соответственно легенде и занимаемой должности и надеется доказать ценность своей персоны для компании обычным путем, тем людям, которые работают рядом с ним, раз уж родной отец в него не верит. И, если уж ему удастся попасть когда-нибудь в совет директоров, это произойдет только благодаря его собственным усилиям. Впрочем, не исключено, что найдется компания, которая больше нуждается в нем. Так же, как и будущая супруга, способная полюбить его, а не акции и банковские счета Чона-старшего, и ожидающая от мужа внимания, а не инвестиций. На этот раз отец бушевал долго. По итогам крупной ссоры Юнхо переехал в собственные апартаменты, в которых, - удивительно, - не обнаружил ни камер, ни прослушки. Если бы в тот же вечер туда не приехала мать с советами поскорей образумиться, повиниться перед отцом и поужинать с ней, - читай, с ней, заразой и матерью заразы, - было бы вообще чудесно. Он ответил, что только что замечательно поужинал с коллегами, и еда, и общество его полностью удовлетворили. После этого можно было считать, что и с матерью он поругался. Собственно, этого он и добивался. Ближайшие два-три дня, пока родители в гневе, его будут игнорировать, а если и не будут, то все его действия расценят как ребяческие выходки назло. Впрочем, Юнхо понимал, почему отец так с ним поступает: вскоре может наступить момент, когда он займет место в совете директоров, хотя бы только ради того, чтобы его не занял кое-кто другой. А если и не наступит, с его помощью, верней, с помощью его брака компания приберет к рукам и бизнес тещи, хотя у тещи на этот счет планы прямо противоположные. Однако жениться он не собирался, как и отсиживаться на скамейке запасных. И, хотя для примирения потребуются компромиссы с обеих сторон, полученную свободу Юнхо рассчитывал оставить при себе. На следующий вечер Джеджун пришел в зал, хоть было уже поздно, одиннадцатый час. Выглядел он уставшим. Еще бы, двенадцать часов на ногах! И хотелось бы думать, что его тянет сюда не только стремление к совершенству, - черт, ведь он и так совершенство! – но и общество Юнхо. В общем, едва они остались вдвоем, Юнхо тут же перешел на шаг, чтобы позвать Джежуна отдохнуть. В сауну. Судя по тому, с какой готовностью тот отозвался, действительно устал. Юнхо не мог не высказаться по этому поводу, но Джеджун только улыбнулся. Он, оказывается, мечтал работать в Европе. Или в Америке сначала. Участвовать в шоу, окунуться в бешеный вихрь парижской Недели Моды, познакомиться с тьмой народу, среди которого так много уникальных, талантливых людей. Хотел бы стать одним из них. Юнхо слушал, но вряд ли мог бы повторить в подробностях. Общую мысль он еще улавливал, но слов не различал, зависнув на губах Джеджуна. И где-то, в каком-то уголке сознания отмечал, что очень хочет, чтобы его мечты сбылись. Признание, высокий социальный статус. Для Юнхо - возможность открыто общаться. А сегодня нужно поймать момент и найти правильные слова, чтобы завтра поужинать вместе. Когда вы сидите напротив, смотреть на него будет естественно. Но это не просто хорошая возможность смотреть на него, для Юнхо важнее быть вместе, потому что обоим хочется быть вместе. Гораздо больше, чем совместные тренировки, не так ли? Если он согласится, будет ли это означать, что шансы есть? Юнхо рассказал немного об Америке. Джеджун, слушая, смотрел то в глаза, с улыбкой, то спускался взглядом по его груди и животу. Сказал, что пока все его мечты остаются мечтами: маловато опыта, связей в Сеуле нет и проблемы с английским. Он, конечно, занимается… Спустя полчаса, стоя в душе, Юнхо снова репетировал про себя приглашение вместе поесть сашими, но настроение было уже не то, и уверенность пропала. Джеджуну опять звонили. Он задержался в раздевалке с телефоном, и теперь Юнхо нужно было вымыться быстрей, чтобы снова пересечься, выходя. Получилось, но момент он упустил и стоял, растерянный, не решаясь вот так, без предисловий, но понимая, что вытираться уже давно хватит. - Юнхо! – позвал Джеджун из кабинки. Шумела вода, но получилось звонко. Юнхо подошел поближе. – Я… Мне нравятся мужчины, ты знаешь об этом? - Знаю. Он был не готов к такому. И не знал, какого ответа ждет Джеджун. Ответного признания? Он мог сколько угодно планировать, выстраивать стратегии – Джеджун одним вопросом поставил все на кон. - И?.. С этим нет проблем? - Зависит от того, кто именно тебе нравится, - ответил Юнхо, открыл его дверь и застыл, как околдованный. Джеджун не прикрывался. Вода сплошным потоком стекала по его плечам и животу, по длинным стройным ногам, словно примагниченная гладкой кожей и совершенными формами. Юнхо выпил бы ее всю. Джеджун позволил бы ему. Он не боялся, смотрел в глаза, и в его взгляде читалось «ты можешь ударить меня, можешь уйти и никогда не увидеть – я готов, - или ты можешь взять меня прямо здесь – я хочу этого». Юнхо шагнул к нему и поцеловал. Это не было похоже на безумие, не чувствовалось опасности, он будто попал в другой, волшебный мир, так хитро скрытый за дверью обычной душевой кабины. Намокшее полотенце от тяжести само сползло с его бедер. Капли воды на ресницах преломляли свет так, что все вокруг сверкало и сияло, а атласная кожа Джеджуна скользила под его руками, и это невозможно было остановить. И мысли не было сопротивляться, Юнхо окунулся в Джеджуна, как в звенящую силой горную реку, а когда их вынесло к краю, в обрушившемся водопаде наслаждения обнимал его, будто единственное свое спасение. Грохочущий стук сердца после оргазма вместе с шумом воды действительно напоминал водопад. И Джеджун был нечеловечески красив в своей истоме, от плавно изогнутых контуров век до пальчиков ног. Однако факт оставался фактом: Чон Юнхо только что трахнул парня в душевой кабинке фитнес-клуба, принадлежащего компании его отца.