You got the wrong number

Джеджун впервые с окончания средней школы постригся так коротко, что челка не закрывала бровей. Выглядело беззащитно, он чувствовал себя более голым, чем без штанов. Если и был какой-то плюс – это заставляло держать спину прямо и изо всех сил сохранять невозмутимый вид. Чанмин сказал, что мило и не дал бы больше восемнадцати, но почему-то это только еще сильней расстроило. Джеджун ушел в душ, долго, но не особо успешно экспериментировал с укладками. Вышел, надел футболку и тут же наткнулся на виноватый взгляд донсена. - Знобит что-то, - ляпнул он первое, что пришло в голову. Привычка Чанмина брать на себя полную ответственность за чужое настроение вызывала грусть и досаду. Никто не должен отвечать за чью-то глупость и лелеять чьи-то комплексы. Вот поэтому Джеджун теперь не мог больше ничего ему рассказать, не мог лечь рядом, обнять, уткнуться ему в грудь и просто уснуть, укрытый его руками. А хотелось, так хотелось! Английский энтузиазма не вызывал, но они все же позанимались. Диалог, правда, был дурацкий: Джеджун, запинаясь на каждом втором слове, рассказывал, что у него болит. То ли из-за этого диалога с головной болью и насморком, то ли из-за неудачной стрижки, то ли просто хреново выглядел… Чанмин вместо своей реплики вдруг положил ладонь ему на щеку и замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Рука была прохладной. - А ты и вправду горячий, хен. – Он нахмурился и потрогал теперь уже свой лоб, тыльной стороной ладони. - Простыл, может… - попробовал отмахнуться Джеджун. – Не знаю, ничего вроде не чувствую такого, горло не болит… - Не похоже на простуду, хен. Похоже на переутомление. Взял бы ты пару дней выходных, а? И он так и сделал. Прямо на следующий день, попросил два выходных подряд, написал Чанмину смс и уехал домой, к родителям. К Ючону. Приехал он уже к ночи, и замечательно: после ужина и пары рюмочек с родителями можно было сразу уйти спать. Ему позарез нужно было остаться одному. И, едва он зашел в свою комнату, которую до тринадцати лет делил с двумя сестрами, накатило. «Я не девочка, я не буду плакать»? Да, конечно… Нет, он не жалел о том, что случилось между ним и Юнхо, и, черт возьми, отдался бы ему снова, в любой момент и на любых условиях. Как в первый и последний раз – именно так все было. Всепоглощающе, неуправляемо, как стихия. И так же разрушительно для Джеджуна. Так уж выходило, что любовь и секс в его жизни не пересекались ни разу, без гейдара это было хоть и печальным, но закономерным, и он то и другое ценил по отдельности. Но он не знал, что бывает и так! Не знал, что дальше, в воображаемых сашими и поездках в горы сильно сомневался, а представить, что Юнхо будет так же, как Чанмин сейчас, жить с ним, ужинать вместе и писать в смс списки продуктов, и вовсе не мог. Все, с кем он спал до этого момента, исчезали из его жизни не позже следующего утра, и из всего, касающегося отношений, предлагали только кофе, максимум с булочкой, - да он и сам так поступал. Юнхо не предложил ничего, и инициативы не ждал. Телефона не оставил, так что, хотя у Джеджуна его номер был уже давно, звонить сам он не должен. Юнхо слишком хороший и правильный? Хорошие и правильные люди не могут позволить себе встречаться с человеком своего пола, но могут заняться с ним случайным сексом? На что он может претендовать? Или должен быть счастлив, что настолько похож на девчонку? Джеджун совершенно запутался и не представлял, как выбираться на этот раз. Оставалось только вдоволь нареветься в подушку и уснуть тяжелым сном. На следующий день, встретившись с Ючоном, он тянул сколько мог, не рассказывал. Расписал, как все неожиданно хорошо сложилось в Сеуле, квартира на Каннаме, крутые клиенты, даже приглашение поработать для одного каталога – настоящий прорыв в карьере… - А чего ж так рыдал вчера? – спросил Ючон, рассматривая его глаза. – Прости, в мешок вяленых кальмаров и три литра пива на ночь я не поверю. Ради них ты бы не приехал. – Джеджун молчал. Все-таки Ючон слишком хорошо его знает. Расплакаться хотелось теперь уже от благодарности, и поэтому он никак не мог начать. – Джеджун-а… Ты что, на самом деле мелкого совратил, что ли? Эй… Он рассказал. Не все, но, в общем, все самое главное. Ючон, спасибо ему большое, не поддакивал и не ругал. Просто сказал успокоиться и не торопить события, и даже думать не сметь, что, если что-то не получается сейчас, то это не получится никогда. И терпеливо слушал, подливая соджу, пока… - Юнхо? – вдруг перебил он. – Погоди, как, ты сказал, его зовут? - Юнхо. – Джеджун кивнул, потеряв нить своего повествования. - Чон Юнхо. Что-то не так? - Ты уверен? - Да, видел его запись, на работе… Ну, имя он мне сам сказал потом, а что такого-то? - Знал я когда-то одного Юнхо… - протянул Ючон, нахмурившись. – И, если это он, то ты, родной мой, рискуешь крепко влипнуть. Или уже… Пришлось пойти к нему домой, пролистать школьные альбомы и убедиться, что мир еще намного тесней, чем Джеджун думал раньше. И выслушать Ючона, уже почти в полной прострации. - Джеджун-а, ты же знаешь, как ты мне дорог? – сказал тот в конце. – Ты же понимаешь, как я не хочу однажды искать тебя по частям в разных концах страны, как мою семью? Он сам, может, и не плохой человек – я не знаю, какой он сейчас, да и тогда вряд ли хорошо знал… Но мы тут ничего не можем сделать… Забудь, я прошу тебя, я тебя мало о чем просил, но пожалуйста, постарайся его забыть. Вот так все закончилось для Джеджуна. Не сказать, чтобы он всерьез поверил, что его жизни есть реальная угроза, и не то, чтобы он совсем не боялся за себя, но Ючон действительно мало о чем его просил. И даже звонок Юнхо, которого он так хотел, ничего не изменил. - Вы ошиблись номером,- деревянным голосом сказал он в трубку, неотрывно глядя другу в глаза. На следующий день, когда Джеджун ехал назад, пришла смс от Чанмина. Тот беспокоился о его здоровье и за что-то извинялся. О том, что был счастлив, пока тот не упомянул «просто секс», он уже забыл – слишком много произошло всего. И вернулся в маленькую студию на Каннаме уже снова почти счастливым, с большим контейнером маминого кимчи и двумя сумками еды. Его ждали. Его ждал внимательный и не по годам серьезный Чанмин, всегда готовый нести ответственность за свои и даже за чужие поступки. Правда, он не ожидал, что Чанмин так обрадуется его приезду, что станет помогать готовить и накрывать на стол, но это было здорово. Так здорово, что мысли о Юнхо почти стерлись из его головы и хотелось смеяться по любому поводу. Он и смеялся: краем уха слушая комедийную дораму, глядя, как неловко, по-мужски, Чанмин держит овощечистку… Не сдерживал смешка и когда Чанмин вдруг обнял его со спины за талию – было щекотно сначала. - Ты чего, Чанмин-а? – осторожно спросил он через несколько секунд. Это объятие не походило на дружеское: его не стискивали, но держали крепко, а молчание за спиной заставляло волноваться, и сильно. - Ты мне нравишься, хен. – Это было сказано тихо, но Джеджун вздрогнул. Не веря своим ушам, он медленно повернулся и поднял глаза. – Ты нравишься мне. А потом его поцеловали. Не так, как в прошлый раз, и не так, как Юнхо – безумно и страстно, словно наступает конец света. Это было чувственно и нежно, Чанмин целовал его губы, едва касаясь кожи дрожащими пальцами – и такое у Джеджуна тоже было впервые.