Mama, I'm in love with a criminal

- За нас. И за то, чтобы все обошлось, - Стэнли чокается со мной бутылками и тут же пускает жидкость по своему горлу, в то время как я в замешательстве верчу в руках нетронутый Хэннеси. - Джейсон, ну же. Не припомню момента, когда ты не выпил бы первым, - друг хлопает меня по плечу. Из легких вырывается тяжелый вздох. - Я чувствую вину. За то, что наш план провалился. И вместо того, чтобы сейчас уже лететь куда-нибудь на Кубу, вальяжно развалившись в креслах бизнес-класса, мы сидим в чертовом аварийном здании, рискуя получить кирпичом по макушке, - со злостью пинаю лежащий около меня камень. - Перестань, Трюмпер! Что еще за сопли. Мы и не из такого дерьма выпутывались. Помнишь, когда нас банда припекла? Тебе тогда чуть пальцы по одному не отрезали, начиная с двадцать первого, – Илнетс улыбается. А мне вот не до смеха. Поймали нас тогда за то, что мой дружище посмел положить глаз, да и не только, на сына Ханнеса – грубо говоря, крестного отца Берлинской преступности. До сих пор при одном воспоминании об этом, по телу проходит дрожь. - Заткнись уж, - против воли улыбка расплывается на губах, и я подношу бутылку, чтобы сделать глоток. Но едва горлышко касается рта, как я слышу шум. Реакция мгновенна – секунда и мы со Стэном уже держим в руках оружие. Кого сюда принесло на ночь глядя? Задаваясь этим вопросом, делаю жест другу и медленно пробираюсь к лестнице, откуда доносится удаляющийся топот и крики. Кто бы это ни был, они убежали. И судя по голосам это всего лишь подростки. Что ж, правильно сделали, что дали деру, иначе Стэнли воспитал бы их своими методами. Расслабившись, убираю верный Магнум за пазуху, предварительно поставив на предохранитель. - Парни? Вы здесь? Помогите! – вздрагиваю от жалобного голоса, разрезавшего тишину. И тут же вижу, как Стэн начал, принюхиваясь, медленно приближаться лестнице. Не к добру это. Глаза Илнетса загорелись нездоровым блеском, а это может означать только одно. На лестнице ребенок. Я не успеваю даже оглянуться, как мой друг уже нависает над мальчишкой, который повис в пролете лестницы, и из последних сил держится за хлипкие перила. - Помогите! – выдыхает он, напрягаясь всем телом, чтобы удержаться. А я отчетливо вижу, как Стэн сглатывает слюну и проводит рукой по щеке мальчика. - Что ты тут делаешь, малыш? – едкий шепот пугает даже меня. Что говорить о ребенке, который уже роняет слезы на нежные щеки. Дергает ногами, пытается подтянуться, но без толку. - Такой маленький. Такой сладкий, - этот чертов педофил, словно удав, заговаривает свою жертву. Ты пропал, ребёнок. Ты пропал. Во мне борются два человека. Один из них приказывает откинуть Стэна и помочь мальчишке, которого бросили «друзья». А второй советует просто отойти и дать педофилу завершить начатое, ведь этот ребёнок - никто иной как свидетель, а значит и очередная брешь в нашем и без того разваливающимся плане. Размышляя над этим, я разглядываю нашего несчастливого гостя, участь которого висит на волоске. Слегка вьющиеся волосы упали на мокрый лоб. Глаза смотрят то на меня, то на Илнетса, буквально умоляя о помощи. Такие серые жалобные бусинки, которые рвут в клочья моё милосердие, о существовании которого я и не подозревал. Из пухлых губ вылетают стоны, неудивительно, ведь он уже порядочное время цепляется за поручни, чтобы не упасть. - А знаешь, кто я, малыш? – шепчет Стэн на ухо ребенку. Тот мотает головой, сглатывая. Конец фразы я не слышу, только вижу неподдельный ужас, вспыхнувший в детских глазах.