Mama, I'm in love with a criminal

На стойке регистрации вся наша троица держится уверенно, но, в то же время напряженно. Только я вижу, как по виску Илнетса скатывается маленькая горошина пота. Я точно знаю, он не меньше моего боится и осознает всю серьезность ситуации. Если о нас уже заявили в аэропорту, то выхода просто нет. Но с другой стороны, мы ведь не банк ограбили. Ну, пошалили немножко с ювелиркой. Что бы хоть как-то отвлечься, обращаю своё внимание на Ричарда. Даже ребенок выглядит натянутым, как струна. Кажется, малейшая ошибка, и он передумает, испугается и сам сдаст нас полиции. - Всё хорошо? – слегка сжимаю плечо мальчика, на что он тут же реагирует, прижимаясь ко мне. Как будто бы только и ждал моего жеста. Отмечаю, что мне это очень даже нравится и поглаживаю Ричи по волосам, перебирая в руках кудряшки. Перед нами еще четыре человека, а я уже чувствую себя так, словно пробежал стометровку в рекордные сроки. Внезапно осознаю, что своим планом поставил под угрозу ещё и мальчишку. Что случится, если всё пойдет не так, как задумывалось? Его арестуют? Отправят к родителям или в детский дом? Нет. Всё точно удастся. Оглядываю стены и радуюсь, что на них пока не висят фотороботы, изображающие нас со Стэном, прикарманивающих кольца и браслеты. - А долго лететь? – ребенок поднимает голову и внимательно смотрит на меня. Всегда бы такой послушный был, а не только в полуобморочном от страха состоянии. - Часов семь где-то. Точно не знаю. Успеешь выспаться и дать отдохнуть мне, - улыбаюсь, рассматривая черты лица своего маленького мучителя. С того момента, как мы встретились, я ни разу не смог уделить внимание его внешности. То спасал его от Илнетса, то от себя. А вот сейчас, пытаясь этим заглушить тревогу, я жадно всматривался в аккуратный носик, покрытый небольшой россыпью веснушек, пухлые губы, как всегда приоткрытые. То ли от любопытства, то ли от усталости. В шоколадные глаза с расширенными от волнения зрачками. Замечаю на щеке подростка ссадину и провожу по ней большим пальцем. Джейсон, ты долбоеб и слюнтяй. - Где умудрился? – обвожу контуры ранки, проверяя, не воспалена ли она, и, успокоившись, снова переключаюсь на его лицо, даже не слушая рассказ о каком-то падении, то ли с велосипеда, то ли со скейтборда. Кожа мальчишки отливала бронзовым оттенком, сразу выдавая в нем обитателя улиц. Если вы когда-нибудь видели чинных Берлинских детишек, то поняли бы, о чем я говорю. Они все такие вычищенные, напыщенные, в аккуратных маечках и джинсиках. А Ричард был просто олицетворением ребенка с улицы. - Вы позволите? – я вздрагиваю от голоса сотрудника аэропорта, который ставит мой чемодан на рельсы рентгена. Когда успели пройти четыре человека, стоящие перед нами? Быстро справляюсь с замешательством и киваю: - Да, конечно, - приветливо улыбаюсь офицеру и решаю первым провести мальчишку. Помогаю ему снять рюкзак и укладываю вещи в специально поставленный для нас контейнер. - Часы, цепочки, мобильный телефон? - убеждается офицер, прежде чем провести Ричарда через проверочную арку. Мальчишка отрицательно качает головой и в одних носках проходит через нее. Идеально. Ни единого «пи», ни подозрительных взглядов в нашу сторону. - Можете одеваться, - сотрудник аэропорта подает ребенку рюкзак. - Ричи, жди меня там, - киваю подростку в сторону сидений в зоне контроля и сам избавляюсь от часов. К сожалению, Магнум пришлось оставить старым Берлинским друзьям, иначе не видать нам самолета, как своих ушей. Когда арка осталась позади, я почувствовал, как с сердца спадают железные плиты. Теперь нам нужно только пройти небольшой контроль перед входом в самолет, и всё. И наш чертов, лопавшийся по швам план выполнен. Мы сделали это, я же знал, я же… «Пиииииииииииииииииииип» Резко оборачиваюсь и вижу, как офицер начинает проверять карманы Илнетса. Нет, нет, нет! Этого не должно было произойти. Этот придурок забыл вынуть пушку? Что он держит в карманах? Что за нахуй? Мы же почти, почти сделали это блядское дело! Я пристрелю его! Я точно его пристрелю. Черт, мой Магнум. Нет, я придушу его! Вот этими самыми руками я его придушу! Уже готовлюсь к тому, что бы подойти к педофилу и начистить ему рожу, как замечаю виноватую улыбку Стэна, вынимающего из кармана зажигалку. После устранения неполадки, Стэнли спокойно проходит арку и оказывается около меня. - Вот только дай нам оказаться в уединенно месте. И ты труп, - шиплю сквозь зубы, тем не менее, готовый расцеловать этого придурка за то, что он не натворил дел. Подхожу к Ричарду и оглядываюсь по сторонам. Так, нам нужно в сторону ворот B. Оглядев пару указателей, подхватываю свою сумку и снова беру за руку мальчишку. - Ты бы видел своё лицо, - со смехом выдавливает Ричард, и до меня только сейчас доходит, как я мог выглядеть. Ну, пусть привыкает. Ему моё лицо и не в такие моменты теперь видеть. То есть нет. То есть да. Блять. Решаю не озвучивать свои мысли ничего не подозревающему подростку и лишь снисходительно улыбаюсь. Выход B, конечно же, оказался совсем в другом конце аэропорта и на его поиски мы потратили около получаса. Наконец, очутившись у стойки проверки, я оглянулся, мысленно прощаясь с Германией. К сожалению, никаких лирических чувств дождаться не вышло, и, разочарованно обернувшись, я отдал паспорт ухоженной девушке, послушно натягивающей улыбку. Это, наверное ,сложно – улыбаться всяким долбоебам целый день напролет. Нужно отдать должное Герхарду – паспорта оказались сделаны просто великолепно. Ни одной придирки. Ни одного подозрительно взгляда. Пара печатей, и вот мы уже всего лишь семья, отправившаяся путешествовать. Зайдя в самолет, отмечаю, что туалет находится довольно-таки близко к нашим сидениям. А что если? Нет. Блядь, Трюмпер, хватит! В туалете даже стоять неудобно, какой там секс! Но чертового мальчишку хочется завалить где угодно. Хоть посреди кресел в проходе Боинга. Подталкиваю Ричарда к его месту, а сам убираю наши сумки в полки над сидениями. Захлопнув дверцы и проверив, надежно ли все закреплено, сажусь рядом с подростком. Илнетс устраивается через проход, тут же галантно открывая какую-то книгу. Я никогда не перестану удивляться, как у него удается сочетать в себе признаки долбоеибизма и интеллектуальности. Ричард возится в кресле в попытках устроиться поудобнее, и, добившись желаемого положения, затягивает себя ремнем так, что, кажется, не может дышать. - Ты чего? – с улыбкой наблюдаю за ребенком, глаза которого то и дело пробегают проспект с аварийными выходами из самолета. - Ничего. Просто устал, - пытается изобразить непринужденность, но в таком состоянии это больше похоже на паническую гримасу. Мальчик то и дело кусает губы и скребет пальцами по подлокотнику. Ну, пусть понервничает. От моих слов легче ему не станет, это я знаю точно. Отрегулировав спинку своего кресла, расслабленно откидываюсь на нем. Ощущаю, как самолет начинает выезжать на взлетную полосу. Выглядываю из окна и зачарованно смотрю на ночные огни аэропорта. - Ричи-и, - шепчу мальчишке на ухо, приобнимая за талию. – Смотри как красиво, - зарываюсь носом в волосы подростка и пытаюсь передать ему свое спокойствие. На табло загорается значок пристегнуть ремни, и я аккуратно поправляю сначала застежку на сидении Ричарда, а потом на своем. Самолет разгоняется, и кресла начинает ощутимо трясти. Расслабляю мышцы, прикрыв глаза. Сейчас легкий толчок и… - Меня тошнит, Джейсон, - в панике хватается за мое плечо Рич. - Сейчас пройдет, успокойся, - даже не открываю глаз. Но парень только усиленнее трясет мою руку и шуршит пакетами, вложенными в спинку переднего кресла. Резко открываю глаза и судорожно начинаю искать пакет у себя. Наконец, найдя необходимое, открываю его и подаю Ричарду. Несчастный, согнувшись, насколько позволили ремни безопасности, устроился с пакетом. Шикарно, я покидаю Берлин с блюющим ребенком на руках. За что мне это?! - Тише, тише, - глажу по спине мальчишку, стараясь сохранять спокойствие. Самолет отрывается от земли, и ребенка скручивает в еще одном приступе рвоты. И только когда мы принимаем горизонтальное положение и самолет перестает трясти, Ричарду становится лучше. Улыбаясь, вручаю стюарду пакетики и прошу его принести бутылку воды. Пожалуй, эта работа еще хуже, чем у девушки, стоящей в зоне контроля и давящей улыбку. Отпоив своего ребенка водой и попрощавшись с целой упаковкой жвачки, я, наконец решаю поспать. И именно в этот момент меня тянут за рукав, и тихий голос жалобно произносит: - Я есть хочу…