Mama, I'm in love with a criminal

- Я есть хочу - слышу этот жалобный голос и мысленно считаю до десяти, чтобы не придушить мальчишку, который явно решил свести меня в могилу. Мне нужен отдых, более того, он мне просто катастрофически нужен после такого насыщенного переживаниями дня. Но последняя надежда поспать улетучивается, когда я, открыв глаза, смотрю на Ричарда. Совесть начинает подстегивать, едко намекая, что мальчишка здесь по моей воле, а значит, и ответственность несу за него я. О чем я думал, когда брал с собой ребенка? Что он сам будет окликать персонал и получать желаемое? Что проявит самостоятельность, очутившись в незнакомой обстановке? Потираю пальцами виски, лишний раз убеждаясь, что я чертов кретин. - Сейчас, подожди, скоро начнут раздавать еду, - достаю из кармана находящегося передо мной сидения меню Занзибара, своеобразного полетного ресторана. – А вообще, тебе бы лучше пока не есть, – просмотрев брошюрку, убеждаюсь, что Ричард вряд ли станет есть что-либо из перечисленных блюд. Ну, разве что орешки или чипсы из раздела снэков. - Не могу терпеть голод! Что угодно, только не голод, - жалобно подвывает ребёнок, заставляя меня считать про себя до десяти, а затем до ста, лишь бы не сорваться. В конце концов, вины Ричарда тут нет, а орать на ребенка, которому просто хочется есть, не педагогично. Куда же денут мою премию за гуманность, если я так сделаю? - Потерпи, Ричи, поиграй в PSP, поспи, по приставай к дяде Стефану, - откидываюсь на спинку кресла, стараясь не выглядеть при этом жалобно. Чувствую, как сон буквально загребает меня громадными мягкими руками, одним щелчком отключая сознание и позволяя мне просто не думать ни о чем. Вот сейчас, всего пару минут, и я накормлю Ричарда, всего пару… * * * Вздрагиваю, словно от соприкосновения с ледяной водой. Что за? Где я? Потираю глаза, с облегчением осознавая, что все еще нахожусь в самолете, а под боком у меня посапывает Ричи. Повернувшись к нему, проникаюсь странной волной теплых чувств. Ребенок спит, уткнувшись носом мне в плечо и смешно выпятив губы. Реснички иногда слега подрагивают, а волосы в беспорядке прикрывают щеки и часть лица. Аккуратно поправляю кудряшки и прижимаюсь губами ко лбу своего мальчишки. То ли сына, то ли заложника, то ли любимого. До сих пор у меня не выходит окончательно разобраться в своих чувствах, окончательно отпустить совесть, временами набрасывающуюся на меня, как голодный пес. Ричард ворочается во сне и поудобнее устраивается на мне, зябко поджимая под себя ноги. Замечаю, что кроссовки стоят на полу, а около них лежит упавший плед. Видимо мальчишка скинул его с себя во сне. Порываюсь поднять его, но понимаю, что тем самым нарушу детский сон, поэтому решаю все же повременить с этим. Окидываю взглядом разложенный столик, заваленный одноразовыми стаканчиками и остатками ужина, который Ричард по-варварски распотрошил, с дотошностью выбирая, что вкусно, а что нет. Мысль о том, что он не стал будить и тревожить меня, заставила губы расплыться в предательской улыбке. Оглядываюсь на Стэнли, который тоже крепко спит, придерживая книгу на коленях. Размеренный шум, производимый самолетом, настраивает меня на какой-то романтически-мечтательный лад, заставляя воображение прокручивать возможные моменты нашей будущей жизни. Почему-то сейчас я совсем не сомневался, что у нас все получится. Не было страха или неуверенности, только решимость и чувство необходимости хорошо устроить Ричарда, которого я утащил с собой в неизвестность. Вины за свой поступок я не чувствовал. Вряд ли его ждало бы хорошее будущее в Берлине, с родителями наркоманами. А я отправлю его в нормальную школу или найму учителей на дом. Потом он сможет сам выбрать, учиться дальше или нет. Так или иначе, я смогу дать ему больше, чем они. - Пап? – сонный Ричард, завозившись, потянулся, разминая затекшие от неудобного положения мышцы. - Мм? Ты чего проснулся? Ночь еще, спи дальше, - воспользовавшись случаем, наклоняюсь за пледом и накидываю его обратно на мальчишку. - Выспался, - зевнув, подросток начинает рыться среди поля своего боя с едой. – Я опять хочу есть, - хмурится и достает ту самую брошюру Занзибара, которую я проглядывал в начале. Он, кажется, успел осмотреть и изучить все, пока я спал. - И уже не ночь, а утро, - мальчишка не глядя, указывает пальцем на небольшой циферблат, находящийся рядом с указателями и небольшим монитором. Приглядевшись, замечаю на нем цифры: 4:01.