Mama, I'm in love with a criminal

Я сделал глубокий вдох и, прижав Ричарда к себе, постучал. Ответом нам стала тишина, лишь изредка нарушаемая лаем собак или криком бездомных на улице. Что ж, Джейсон, было очень наивно с твоей стороны рассчитывать на то, что это ТОТ самый Джонни. Постояв еще пару минут, я развернулся, предвкушая полуночные поиски отеля для ночевки. Все-таки, стоило придумать более реальный план. - Стой, Джейсон, там кто-то есть, - Ричи, отойдя от меня, прижался ухом к двери. Мальчишка напряженно вслушивался, изредка хмурясь и кусая губы. Он явно пытался что-то услышать и помочь нам. – Шаги! – подросток отскочил от двери очень вовремя, потому что обшитая деревом створка распахнулась, грозя убить любопытного сыщика. На пороге возник мужчина крупного телосложения. Его лицо выражало явное недовольство – мы, наверняка отвлекли Джонни от чего-то очень важного. Надеюсь, не от разделывания трупа. - Джей-джей? – глаза друга детства расширились от удивления и на пару минут он стал похож на того самого мальчишку, которого я когда-то встретил в пыльном Берлине. – Какого черта? – выкрикнув это, он кинулся ко мне, зажимая в медвежьей хватке и едва ли не подкидывая в воздух. В этом весь Эдисон, он может радоваться, как дитя, а потом, хладнокровно достав пистолет, прострелить кому-нибудь башку. Ну, а потом снова радоваться. - Джонни, хорош, блин, - со смехом выбираюсь из объятий друга и отхожу в сторону, показывая, что я не один. - Илнетс, гад ты такой, ты все ещё жив! – со смехом кидается к нему Эдисон и пожимает руку Стэну. Перед моим мальчишкой же Джонни останавливается, пытаясь с виду определить, кем он нам приходится. Видимо, не найдя в его внешности разгадку, друг обернувшись, смотрит сначала на меня, потом снова на Илнетса. - Чей ребенок? – наконец недоумевающе спрашивает Эдисон, снова оглянув Ричарда с ног до головы. От такого пристального внимания, подросток неосознанно сделал шаг в мою сторону. Уже перестав удивляться своей привычке, прижимаю этого несмышленыша к себе. А вот теперь настала очередь Джонни стоять, открыв рот. Если бы он не знал меня, то мог бы предположить, что Ричи – мой сын. Но мы оба понимаем, что это полный абсурд. - Только не говори, что ты теперь тоже, - со смехом восклицает Джон, хватая одну из наших сумок. - Джо, кто там? - из-за двери выглянула Ким и едва заметив нас, тут же кинулась обниматься. - Трюмпер, Илнетс! – мне уже казалось, что эта вереница восторгов никогда не кончится. Наконец, не преминув поцеловать мою небритую щеку, Ким вопросительно уставилась на Ричарда. Блять, ну неужели нельзя просто запустить нас в дом, не глазея на бедного ребенка, как на музейный экспонат?! - Это долгая история, - опережаю вопрос девушки, и подталкиваю Ричи к входу. Джонни прошел следом, скинув на пол нашу сумку. Ким, прошмыгнув за братом, тут же скрылась на кухне, очевидно желая нашпиговать нас едой, что, кстати, было бы не лишним. Последним оказаться в помещении удалось Стэнли. С шумом захлопнув дверь, Илнетс по-хозяйски скинул обувь и двинулся в сторону ванной. Все, чего хочется мне, это кофе и курить. Я уже собираюсь пройти в кухню, откуда начинает доноситься приятный, едва различимый аромат свежемолотого напитка, как замечаю нерешительно стоящего в коридоре Ричи. Иисусе, ну почему все так сложно! Это же все равно, что щенка завести. Подхожу к подростку и прижимаю к себе. Наконец-то я могу себя не сдерживать, не прятать жесты и дать организму волю. А мальчишка, будто этого и ждал, тут же расслабляется в моих объятьях, закидывает руки мне на плечи и, подняв голову, смотрит на меня доверчивым взглядом. Я, наверное, никогда не научусь различать, играет он со мной или показывает истинное «я». Не выдержав, целую его, руками крепче обнимая за худую спину. Всасываю то нижнюю, то верхнюю губу, ощущая, как тонкие пальцы вцепляются в мои плечи. Резко прижимаю Ричарда к стене, поднимая его футболку и обнажая плоский живот, который, как и лицо, покрыт бронзовым загаром. Мальчишка вздрагивает, когда я пальцами провожу по краю его джинсов. - Хочется? – прячу улыбку в изгибе шеи подростка. В ответ слышу только тихие постанывания сквозь плотно сжатые губы. – Вот только дай мне лечь рядом, я от тебя девственного места не оставлю, - будто в доказательство своих слов, кусаю мальчишку за шею, оставляя след от зубов. Я фактически уверен, что к утру на месте укуса всплывет синее пятно, как доказательство моей над ним власти. Но именно от этого чувства всепоглощающего контроля и сносит крышу. - Джей-джей? – замираю, услышав за своей спиной удивленный голос Эдисона. Вот бля. Резко отстраняюсь, загораживая собой смущенного Ричарда. - Да я смотрю, влияние Илнетса даром не проходит, - тон друга перестает быть шутливым. Невольно группируюсь, готовясь отразить удар. Джонни добрый, и он любит меня, как брата, но единственная вещь, которой он не признает – педофилия. Я могу грабить банки, убивать людей, потрошить трупы, но он никогда не позволит мне насиловать ребёнка. В свое время я еле смог отвадить его еженедельно избивать Илнетса, и вот сейчас сам целую в коридоре Эдисона мальчишку. - Ты знаешь, как я на это реагирую, - со злой усмешкой Эдисон хрустнул костяшками на пальцах. - Отойди, - коротко бросаю через плечо Ричарду, не желая, чтобы он видел мою окровавленную физиономию и то, во что я рискую превратиться после урока, который собирается мне преподнести Джонни. Но Ричи удивляет меня, выйдя из укрытия и встав перед Эдисоном. По сравнению с громилой Джоном, мальчишка выглядит просто букашкой. - Не надо, - голос ребенка уверенный и решительный. От такого поворота Джонни буквально теряет дар речи, недоумевающе бегая глазами от меня к мальчишке и обратно. - Так он сам? – правда стала потихоньку доходить до Эдисона, заставляя друга расплыться в улыбке. Как я и сказал, он не позволил бы мне НАСИЛОВАТЬ детей. - Да он сам, - со вздохом расслабляюсь и подталкиваю мальчишку к кухне. Ким о нем позаботится. - Расскажешь? – Джонни, словно читая моё желание, накинул ветровку и направился на задний двор покурить. - Долгая история, но не исключено, - улыбнувшись, похлопываю себя по карманам в поисках пачки сигарет. Поспешив за другом, оказываюсь на небольшом участке, окруженном аккуратно подстриженным газоном. - Присаживайся, - Эдисон развалился на одном из двух шезлонгов, закуривая. Увидев мои поисковые работы, он с улыбкой протянул мне пачку. Я обожаю старину Джонни за возможность общаться без идиотских вопросов. Чиркнув зажигалкой, устраиваюсь на втором шезлонге, разглядывая уже начинающее погружаться в темноту небо. - Значит, ограбил ювелирный магазин и теперь делаешь ноги? – выдохнув колечко из дыма, нарушает тишину Джонни. - Я не сомневался, что ты догадаешься, - поворачиваю голову в сторону Эдисона. Как же он изменился за эти несколько лет. Густые темные волосы были подстрижены коротко, заменив некогда модную прическу. Между бровей друга залегла глубокая морщина, выдавая в нем человека с непростым прошлым. Нос был слегка искривлен из-за застарелого перелома, полученного Эдисоном в какой-то драке. Лицо было сильно загорелым, что позволило мне предположить, что друг, возможно, достаточно часто мотается в Мексику. Ну, еще бы, я не сомневался, что Джон продолжит промышлять нелегальным бизнесом. Накачанные руки и сильная, можно даже сказать бычья шея стали еще больше. Джонни никогда не был худым. Более того, в юношестве он был настолько пухлым, что я бы никогда не поверил в его перевоплощение. Но начиная с шестнадцати лет, Эдисон только укреплялся. Пропали жировые складки, уступая место литым мускулам. Вообще, Эдисон производил впечатление доброго, порядочного и законопослушного человека. Ха-ха, Джейсон, очень смешно. - А что за ребенок? – Джонни все-таки не выдержал и решил выведать интересующую его историю. Чувствуется, скоро мне придется повторять то же самое и для Ким. - Ну-у-у, это что-то вроде бреши в моем плане. Когда мы скрывались, он залез в наше убежище и попался Илнетсу. Ну, а я не смог оставить ребенка в беде. Так он и остался на мое попечение. Да и ладно бы, хрен с ним, так он соблазнять меня начал! В общем, как-то, теперь он с нами. А по документам вообще мой сын. Если хочешь спросить, как вышло, что он … мой, то лучше не надо. Я сам не могу пока это внятно объяснить, – договорив, понимаю, что сказанное - истинная правда. - А ты не думаешь, что потом просто бросишь его, как ненужного щенка? - философски заключает Эдисон. Философ, блять. - А стал бы я тогда тащить его в Нью-Йорк, Фрейд хренов? - Логично, - видимо, решив не злить меня, закрывает тему Джонни. - А у тебя как? Не нашел себе жену? Такими темпами вы с Ким быстрее поженитесь, - улыбаюсь, представив себе реакцию «невесты». - Все так же, никак. Честно говоря, ты же сам знаешь, как все это сложно. Какая женщина будет терпеть такую жизнь? Ну, разве что Ким, которая с рождения вертится со мной, - Эдисон потягивается, собираясь вставать. - Есть же еще женщины «вне закона», - поднимаюсь, подавая руку другу. Тот, схватившись, и едва не утянув меня за собой, встает. - Поживем, увидим, - пожимает плечами Джонни. – Пора познакомиться с твоим мальчишкой, - с этими словами он входит в дверь. Прохожу за ним следом, заметив краем глаза в гостиной три фигуры, сидящие за столом. Удивленно различаю голос Ричарда, о чем-то повествующий. Ричард? Рассказывает? Кому-то, кроме меня? Здесь явно видна работа Ким. Сестра Эдисона просто ангел, который явно по ошибке попал в криминальную сферу. Эта девушка найдет общий язык с кем угодно, моментально завоевав сердце несчастного. Будь я натуралом, она была бы единственной претенденткой на роль моей невесты. Прохожу к этой компании, встав за спиной мальчишки. Несколько минут молчу, не желая прерывать оживленный рассказ, в котором фигурируют слова «аэропорт, Джейсон, еда, шмотки и psp». Наконец, дождавшись, пока мальчишка замолчит хоть на минуту, кладу руку ему на плечо. Ричард, удивив меня который раз за сегодняшний день, не пугается, а лишь поднимает голову, чтобы посмотреть, кто там. Улыбаюсь ему, разворачивая лохматую голову обратно к тарелке, которая пока и не собирается пустеть. Я же решил его откормить, вот этим и занимаюсь. Сажусь на стул, который пододвинула ко мне Ким. Девушка с любопытством разглядывает нас, словно мы огненные саламандры, а не, черт возьми, два индивида мужского рода. - Ким, ну в конце то концов! – со смехом поворачиваюсь к сестре Джона. – Ты же во мне сейчас дыру просверлишь! – замечаю на щеках Ким легкий румянец. Какая же она милая. Даже не смотря на свое отношение к женскому полу, я не могу этого отрицать. Помню ее еще малышкой, когда родители Эдисонов погибли, оставив Ким на воспитание брату. Девочка росла под нашим чутким надзором в полной безопасности. Когда я видел Ким в последний раз, ей было лет семь. И вот сейчас она совсем выросла: тело приобрело женственные изгибы, грудь округлилась, губки стали пухлыми и по-девичьи мягкими. Пшеничного цвета волосы локонами спускались на плечи. На ней была одета одна из футболок брата и короткие джинсовые шорты. Собственно, на шее женственность девушки и заканчивалась. Эта маленькая девочка уже в пять лет показала нам свое отношение к платьям, после чего мы не были в магазинах с девичьими нарядами ни разу. Каждый из нас растил малышку Эдисон, как родную сестру или даже дочь, а Ким отдавала в ответ столько же безмерной детской любви и привязанности. - То есть вы… - девушка прикусила губу, не решаясь спросить явно волнующий ее юный организм вопрос. - Нет, Ким, мы еще не занимались сексом, но если ты постелешь нам одну кровать на двоих, то будем рады это исправить, - краем глаза замечаю, как Ричард приоткрыл от удивления рот и тут же спрятался за челкой. Думаю, если бы он мог, то предпочел бы вообще исчезнуть. Щеки девушки запылали и она пихнула меня в плечо – видимо это отличительная особенность всех подростков. Судя по тому, как сильно меня шатнуло, Джонни явно обучает ее боевым приемам. - Меня здесь вообще покормят? – шутливо бью кулаком по столу, сглатывая слюну, и Ким тут же ставит передо мной тарелку и кладет столовые приборы. - А вы вообще, на сколько планируете к нам? - девушка снова устраивается на стуле, подогнув под себя ноги. - Переночуем и в путь. В Мексику. Нужно будет взять машину и построить маршрут на навигаторе, - стараюсь не говорить с набитым ртом, но это просто невозможно, когда ешь пищу, приготовленную Ким, настолько это вкусно. - Жаль, - провозглашает Джонни у меня над ухом, покручивая в руках бутылку Джека Дэниелса. – Тогда сегодня мы гудим, - друг со звоном приземляет бутылку в центр стола, пристраивая там же пачку сигарет, к которой ту же тянутся пальчики сестры. От резкого удара руки Эдисона об стол, я едва ли не давлюсь спагетти. - Мне кажется, или у нас уже был разговор на тему сигарет? – Джонни смотрит на сестру таким взглядом, от которого мурашки по коже идут даже у меня. Но привыкшая к этому с детства Ким тут же складывает руки на груди. - Я уже сама могу решать, что мне делать! Я не ребенок! - Нет, Ким, ты еще ребенок! В твою голову не приходит, что может навредить тебе. Я сказал тебе ясно, пока я живой, ты свой организм портить не будешь. – четко и спокойно произносит Джон, тем самым окончательно выводя из равновесия сестру, которая убегает, громко хлопнув дверью. - Подростки, - устало потирает виски Эдисон, откупоривая бутылку виски и разливая по трем стаканам. А я мысленно восхваляю Бога за то, что это либо прошло мимо Ричарда, либо просто еще не настигло его. Боюсь, если он будет так себя вести, я просто придушу его, наплевав на все педагогические методы. - Я пойду к Ким, - Ричард, отодвинув тарелку, выбирается из-за стола, заставляя меня задуматься, а не задумал ли он что-то, раз так хорошо себя ведет. - Давай, будь молодцом, - напоследок мягко целую его в губы. А ведь они с Ким получается, почти ровесники. Девушке сейчас по моим подсчетам должно быть около девятнадцати. Ричард уходит по направлению к комнате младшей Эдисон, а я, взяв стакан, опрокидываю в себя содержимое, не дождавшись Стэнли и Джона. * * * К тому времени, как я добираюсь до гостевой комнаты, за окном уже начинает светлеть. Это, определенно, была одна из самых пьяных ночей в моей жизни: мы разговаривали о прошлом, будущем и настоящем. Вспоминали тех, кого с нами уже нет, и тех, кто рядом. Мы говорили и пили, пили и говорили. А еще курили столько, что к утру обнаружилось, что запасы Джонни иссякли, на что тот клятвенно обещал пополнить их к утру. Как можно тише открываю дверь и замираю на пороге. Мой мальчишка спит на спине в одних боксерах, губы приоткрыты и словно просят поцелуя. Несколько кудряшек упали на глаза Ричарда, не позволяя мне видеть длинные, даже чуть-чуть девичьи реснички. Сглатываю, давая себе обещание просто лечь спать. Аккуратно пробравшись к кровати, я стягиваю футболку и джинсы. Ложусь на кровать, тут же ощущая, как меня, словно лиана, обвивает Ричард. - Как ты долго, - слышу тихий, сонный голос, в то время как пальцы мальчишки пробегают по моему животу. Вот только не надо, Ричард, я же только что пообещал себе просто лечь спать! - Засиделись, - усмехаюсь, отмечая, что низ живота уже начало заполнять тяжелым свинцом. - А я тебя ждал, - на этих словах подросток приподнимается на локте и оказывается в свете от фонаря, находящегося за окном. - Правда что ли? – перекатываюсь, нависая над ребенком, лишая его возможности преподнести мне еще какой-то сюрприз. Делаю глубокий вдох, чтобы не наброситься на мальчишку и просто не изнасиловать его. Чувствую нетерпеливые касания и наклоняюсь к пухлым влажным губам. – Значит ждал? Ты ведь, наверное, хотел, чтобы я тебя поцеловал? – выдыхаю Ричарду прямо в губы, заставляя мучиться от неисполненных желаний. Я знаю, каково это - когда хочется всего и сразу. - Да, - голос Ричарда звучит совсем жалобно, сводя на нет все мои намерения поиздеваться. Я сдаюсь и накидываюсь на его губы, сминая, кусая и облизывая их. Руками легонько сжимаю маленькие темные горошины сосков, заставляя Ричарда выгибаться навстречу и тереться своим возбуждением о моё. Руки мальчишки блуждают по моей спине, время от времени останавливаясь на каком-то ее участке и пуская в ход ногти. «Прямо как девчонка» - проносится в голове мысль, тут же исчезая где-то в глубине подсознания. Привычным жестом отвожу руку, не отрываясь от мальчишки, желая взять тюбик со смазкой и…нахожу его. Какого черта я нахожу тюбик со смазкой на тумбочке в гостевой комнате Эдисонов? - Ричард? Откуда это здесь? – с рыком сжимаю маленькую ягодицу, чувствуя, как член уже ноет от напряжения. - Я взял. У Ким, - мальчишка походу дела уже вообще не соображает, что происходит. Какого хера он вообще говорил с Ким об этом?! Кажется, у нас завтра будет серьезная беседа. Но не сейчас. Сейчас я очень благодарен и Ричарду, и Ким за то, что мне не придется бегать в поисках какой-то альтернативы любриканту. Стащив с мальчишки белье, выдавливаю смазку на пальцы. Пока Ричи не понимает, что происходит, снова резко целую его, всасывая маленький горячий язык к себе в рот, а затем медленно кружу пальцами вокруг входа. Слышу тихое мычание, но не отрываюсь от него, а медленно разрабатываю вход, чтобы по-максимуму снизить возможную боль. - Тихо, Ричи. Тише. Всё будет хорошо, - свободной рукой поглаживаю мальчишку по щеке. – Ты уверен, что оно тебе нужно? От меня потом не отвертишься, - пытаюсь обратить всё в шутку, чтобы подросток не заметил второй палец, расширяющий его вход. Вместо ответа, ребенок кивает и расслабляет мышцы, помогая мне. Это, наверное, первый девственник, который не орет, не жмется и не строит из себя жертву операции без анестезии. Когда сопротивление мышц ослабляется, я приспускаю свои боксеры и аккуратно начинаю входить. Ричард часто дышит, кажется, больше боясь самого страха, нежели боли. - Вот видишь, все хорошо. Какой же ты у меня умница, - со стоном выдыхаю слова, продвигаясь глубже. Как же блять это охуительно! Это просто пиздец как мать вашу охуеть, как охуительно!!! Подкладываю обе руки мальчишке под подушку и вхожу до конца, чувствуя, как к животу прижимается его возбужденный член. Начинаю медленные толчки, чтобы подготовить Ричарда к тому, что его ожидает. - Быстрее, Джей, - выдыхает свою первую за эту пошлую ночь фразу мальчишка. И она просто сносит мне крышу, заставляя набирать темп и вколачиваться в подростка быстрее. «Быстрее, Джей», - крутится на повторе фраза в голове, доводя меня до экстаза. Ричард облегчает мне задачу, лаская себя сам. Мне кажется, его стоны слышат все обитатели дома. Похуй. Чувствую горячий всплеск между наших животов и, войдя до конца, кончаю, едва не отдав Богу душу. Собрав оставшиеся силы в кулак, откатываюсь в сторону, чтобы попросту не придавить мальчишку, который тут же ложится мне на грудь. А моя рука против воли сразу ложится на его ягодицы, словно загораживая «своё». Хер ты от меня куда теперь денешься, маленький паршивец.