Всё построено на лжи

Закон первый: Разделение на масти: братва, подсобники, петухи, крысы или черти. Flesh back. - Брат, а когда ты вернёшься? - Не знаю, Саске, наверное, скоро, - забирая у меня из рук свой джемпер, отвечает Итачи. - А скоро это когда? - хватаю я новую вещь нии-сана и прижимаю её к своей груди. - Я же сказал, не знаю, - потянувшись, отвечает юноша и недовольно смотрит на меня, - отото, верни мне мою кофту. - Ты всё знаешь, скажешь - отдам, - надув губки и прижав вещь к себе ещё крепче, буркнул я, отходя от наступавшего аники. - Скажем так, - принял задумчивую позу братец и приложил палец к своим губам, - я всегда буду с тобой, где бы ты ни был. - Это как? - удивился я, но, воспользовавшись моим замешательством, парень забрал у меня свою вещь и, потрепав меня по голове, шепнул, указывая на сердце. - Я буду здесь, если, конечно, ты оставишь там для меня местечко. Я расплываюсь в улыбке и обнимаю брата за талию, так как выше не достаю. * * * Звук скрипящих петель решётки заставляет меня открыть глаза и посмотреть ещё не совсем сфокусированным зрением на вошедшего: седые волосы, но совсем ещё молодое лицо, которое наполовину скрывает какая-то синяя тряпка. Неужели, здесь ещё и воздух пропитан радиацией? - Новенький, подъём на завтрак, - слышится безразличный голос. Создается впечатление, что он уже в десятый раз произносит это за, как я понял, утро. Потирая глаза, я взглянул на небольшое окошко, за которым уже появлялись первые признаки вставшего солнца. Ага, значит, приём пищи у них начинается примерно часов семь-восемь утра. Перспектива не радостная, но придётся смириться, делать всё равно нечего. Вставая из неудобной позы, в которой я неизвестно каким образом умудрился заснуть, я, потирая поясницу, подошёл к охраннику, который слишком уж пристально меня оглядывал словно я экспонат в музее. - И долго будешь мной любоваться? - ехидно произнёс я, засунув руки в карманы. - Петух... или крыса... хм, или всё-таки петух, - всё ещё продолжая меня разглядывать, бормотал мужчина, обращаясь, скорее всего, сам к себе, чем ко мне. «Он чокнутый, что ли? - бегло проноситься мысль у меня в голове. - Или просто даун? Какие ещё крысы и петухи?» - И всё-таки крыса, - словно подтверждая какой-то неведомый мне факт, довольно фыркнул седовласый. «Ненормальный, - поджал я губы в приступе отвращения, - ему в дурку пора». - Пошли, я покажу тебе, где находится столовая, - задумчивым голосом сказал охранник и вышел из камеры. Мне особо было без разницы, где и что здесь находится, но так как мочевой пузырь не дремлет, хотелось всё-таки узнать, где в этой дыре туалет, или есть ли он здесь вообще. Подождав, покуда мой малознакомый охранник закроет за нами решётку (хотя я не понимаю, зачем это вообще нужно, воровать-то всё равно нечего), я прошёл за ним к лестнице, ведущей на нижний этаж. Было как-то неуютно чувствовать на себе алчные взгляды других пленников, которые то и дело попадали в моё поле зрения, мало того, им было, похоже, до фени, есть ли охранник или нет. Одни затеяли какую-то разборку, другие избивали какого-то молодого парня в круглых очках, которые теперь валялись на полу с разбитыми стёклами. «Ками-сама, куда я попал? - вздрогнул я, когда мимо нас с провожатым пробежал какой-то мускулистый мужчина с ножом в руке. - Это же не тюрьма даже, это просто притон для разномастных ублюдков мира. И что я здесь забыл? А, ну, конечно, папуля, любимый папочка, как же мне тебя отблагодарить за это «счастье»? Даже не знаю, разве, что засунуть тебя в дробилку и посмотреть, что будет». - Парень, это столовая, - указал мне пальцем на большое помещение с кучей столов и стульев охранник, - тебе повезло, сегодня что-то вкусное будет на завтрак, мм, - принюхался мужчина. Я нюхнул воздух и тут же, почувствовал, как изгибается желудок в «предсмертной» судороге, понимая, чем я буду потчевать его сегодня. Запах был не просто неприятным, а, скорее всего, даже противным, гадким. Так и хотелось найти освежитель воздуха и забрызгать здесь всё. Но, увы, даже это, скорее всего, не помогло бы. Я закрыл нос руками, чтобы не чувствовать этот запах чего-то разлагающегося и гниющего, по крайней мере, уже месяца два точно. - Пошли, я поговорю с поварихой, - кинул мне провожатый и пошёл к стойке, где заключённые брали что-то, напоминавшее несколько раз переваренную блевотину, и расходились за свои места. - Красавица, - свистнул седовласый, явно не замечая моё позеленевшее лицо при виде данных блюд, - я вижу, ты сегодня столько всего вкусного наготовила, может, положишь новенькому побольше, а? Из-за стойки появился огромный бочонок с бородавкой на носу и со сросшимися бровями. - Какаши-кун! - просипело оно, протягивая руку размером с голову охранника, с пластмассовой тарелкой, на которой было что-то зелёное, и оно определенно двигалось. - Возьми, я сегодня старалась. - Благодарю, моя принцесса, - причмокнул губами седовласый и подал тарелку мне. Я с неподдельным ужасом смотрел на эту «еду». Похоже, я умру тут раньше, а причин для этого достаточно: зверский холод, убийцы с ножами, расхаживающие по этажам, словно так и должно быть, и эта «пища», да простит меня Господь за то, что я так назвал это радиоактивное месиво. - Ну, чего встал, иди жри, - фыркнула повариха, которую смущало не то, что она размером с дирижабль, а то, что я видел, как оно флиртует с «Какаши-куном». Я взял пластмассовую ложку и сел за первый попавшийся столик. Потыкав зеленную массу столовым прибором, я отодвинул её от себя и, прикрыв рукой глаза, постарался отстраниться от громких криков и запаха, разъедающего мои рецепторы обоняния. «Меня здесь нет, это просто сон. Плохой и дурной сон, который вскоре кончится, и я снова окажусь дома. Да. А потом возьму бритву и проведу ею по сонной артерии отца», - мстительные мысли все никак не покидали меня, - а потом можно и сюда, по крайней мере, я буду точно знать, что сел за дело. За хорошее дело, избавившее мир от такого ублюдка...» - О, Саске, я тебя обыскался, - услышал я знакомый голос, среди гама, творящегося вокруг. Я вскинул голову и первое, что я заметил - это два голубых глаза с расширенным зрачком и длинные светлые волосы, собранные в хвост на макушке. - Дейдара, - вспомнил я имя ночного посетителя, - чего тебе? - Не бурчи, первый день всегда неприятен, потом привыкнешь, - сев ко мне за стол и поставив свой поднос с зеленой гадостью рядом, хмыкнул Тскури. - Я не собираюсь к этому привыкать, - буркнул я, - мои друзья вскоре поймут, что меня нет, и отправятся на поиски, я в этом уверен. - И что будет дальше? - с издевательской улыбкой спросил блондин. - Ну, допустим, они узнают, что ты в тюрьме, что-то изменится? - Мои друзья… - начал я, но заключённый меня перебил: - Ничего сделать не смогут, детка, ты в тюрьме для ООП (особо опасных преступников), тебя отсюда даже родная мамочка не вытащит, - деловито заявил парень. - Это я тебе по правде говорю, если бы способ отсюда выбраться был, все крысы да петухи давно сбежали, а вот братва и подсобники остались, зачем идти наружу, когда и здесь всё офигенно. - Офигенно? - переспросил я, чувствуя, как ярость, начинает закипать во мне. - Офигенно?! Я чуть не сдох вчера от холода, а эти термоядерные отходы, называемые провизией, вообще есть нельзя, я не говорю уже про психов с ножами, скачущих по коридорам за новой жертвой! - Шшш, - приложив палец к губам, шепнул Дей, - не ори ты так, хочешь, что бы нас «психи с ножами» услышали? Я тебе всё объясню, пошли, думаю, стряпню нашей фрекен Бок ты всё равно есть не будешь. Я, пару секунд поколебавшись, решительно встал из-за стола и, отнеся, как он, тарелку на мойку, пошёл за ним. Меня несколько настораживала доброта блондина ко мне, поэтому я не очень ему доверял, но, так как особого выбора среди этих убийц и воров у меня не было, приходилось общаться с тем, кто есть. Новый знакомый провел меня парой этажей выше, так как я не выдержал и спросил у него, где находится туалет. Парень сначала не советовал мне туда ходить по утрам и вечерам, но видя, что ещё немного и всё, пиши - пропало, согласился меня туда проводить. Уголок задумчивости вновь «порадовал» меня своей «изысканностью» и «утончённостью»: кривая покосившаяся дверь с одной выдернутой петлёй, полуразвалившийся санузел, стоявший здесь со времён тридцатых-сороковых годов и, конечно же, пол, «покоривший» меня своей странной расцветкой коричневой краски и белых пятен, неизвестно каким образом здесь появившихся. Не говоря уже о запахе, который могла породить только переварившаяся «еда» поварихи. Сделав свои дела по нужде, я, переборов очередной приступ отвращения, дотронулся до крана, чтобы помыть руки. Наконец, выйдя из этого ада, я в недоумении узрел, как Дейдара с опаской озирается по сторонам, словно на него сейчас кто-то должен наброситься. - Эй, что-то не так? - пробормотал я, вытирая мокрые руки об штаны. - Ты уже все? Тогда пошли, здесь небезопасно, - схватив меня за рукав мастерки и потащив за собой, шепнул парень. - Я в курсе, что внутри можно задохнуться, но куда ты так спешишь? - бурчал я, покуда Дей не вытащил меня за собой на прогулочную площадку, располагающуюся на улице. Она была обнесена бетонным высоким забором, железными решётками и колючей проволокой. А самые верхние провода, проходившие по всей длине ограждения, скорее всего, были под напряжением, так как рядом с бетонной стеной валялась мёртвая птица без видимых повреждений. Мы прошли к лавочке, отдалённой от большинства заключенных, которые были заняты своими делами: делали тату, курили, играли в карты, а некоторые били очередного задохлика, на котором не было и живого места от увечий. Увидев мой жалостливый взгляд, обращенный к парню, Тскури покачал головой и произнёс: - Не жалей его, он крыса, он заслужил. - Он человек, как такое можно заслужить? - негодовал я, поворачиваясь к Дейдаре, чтобы не видеть избиения. - Нет, здесь он крыса, ты потом поймешь, за какие грязные делишки он получает, - поморщившись, ответил блондин. - А что значит крыса? Я что-то подобное уже слышал от охранника Какаши, - вспомнил я. - Это масть. Когда попадаешь сюда, у тебя по прошествии нескольких дней появляется масть, эдакий статус в местном обществе. Его не видно глазами, но зато каждый знает, к какому слою общества ты принадлежишь, - объяснял заключённый, - всего есть пять мастей: братва, подсобники, петухи, черти и крысы. Особо следует остерегаться первых и последних двух мастей. Поэтому я и не советовал тебе ходить по вечерам и ночью в туалет, слишком опасно, тем более для тебя. - Почему опасно? И почему я «тем более»? - возмутился я, найдя на земле палочку и став ей рисовать на песке загогулины. - А разве тебе предки не говорили, почему нельзя шляться по всяким подворотням и тёмным переулкам? - фыркнул блондин. - Я сейчас не на воровство и не на избиение намекаю, хотя и это тоже случается. - Парень парня? - скривился и вздрогнул я. - А если я не из этих, как их там, ну... гомосексуалистов? - Всем по барабану, - слабо хмыкнул юноша, - будь ты хоть сам президент Пендостана, всё равно во все дыры поимеют. Я покрылся мурашками, а на лбу выступила испарина. - И так со всеми? - Не-а, так поступают с петухами и крысами, очень редко с подсобниками, - вздохнув, ответил Дей, - черти собираются в группы и отыскивают новичков и низшие масти, а потом всем стадом их... ну, ты понял. Меня начало трясти, словно от озноба. Ну, представьте себе, мало того, что вы тут оказались не за заслуги перед обществом, так ещё к вам в камеру или в туалет может наведаться а-ля «Джек Потрошитель» и потребовать действия сексуального характера. - А нигде нельзя от них спрятаться или доложить охране, например? - обдумывая ситуацию, прошептал я. - Хочешь крысой стать? Не советую, об тебя будут все ноги вытирать, даже петухи, - нахмурился блондин, - хотя, не пойми меня неправильно, но, скорее всего, из тебя сделают петушка. - Да кто все эти крысы и петухи? - задал я вопрос, который меня уже сгрызал изнутри. - Масти, всё это масти. Крысы - это низ. Ниже плинтуса, как говорится. Этих мразей не просто насилуют, их избивают, гнобят, а иногда и убивают, - глядя куда-то в даль, повествовал Дейдара. - За то, что они воруют у своих, сдают своих, плетут интриги, пускают слухи и прочее. Немногим выше стоят черти. Если крысы опасны только внутри своей жалкой сущности, то черти - это те, кто как раз и ведёт охоту на петухов и прочих. Они сбиваются в так называемые стада, и выискивают себе жертву, ну, к примеру, новоприбывшего узника, разыскивающего свою камеру. Они окружают его, чтобы не убежал, потом предоставляют главарю над ним поиздеваться, а потом пускают по кругу, тем самым превращая его в петуха на оставшуюся жизнь, а если новоявленный петушок начинает разбалтывать это охране, то он становиться крысой, всё просто. - А ведь есть ещё какие-то масти, да? - пробормотал я, сжимая ладонями свои плечи, чтобы перестать трястись. - Да, есть ещё братва и подсобники, последние, как правило, вполне приличные ребята, пытающиеся помочь всем, за исключением крыс, конечно же. На них можно полагаться или попросить о помощи, если на тебя имеют виды черти, самое главное не ошибиться, иначе капут, детка. - А братва - это такие лысые ублюдки, которые некое подобие мафии? - наивно спросил я, понимая насколько по-детски, звучит мой вопрос. - Ха-ха, я с тебя не могу! - засмеялся Дейдара. - Ты что, боевиков и сериалов про преступный мир пересмотрел? Конечно же, возможно, ты и прав, но здесь братва иная, это не мясные туши с бритыми черепами и кулаками с приличный валун, а действительно опасные преступники, которым достаточно пройти мимо тебя, чтобы отправить на тот свет. Их боятся, их уважают, их избегают, им потакают, все без исключения, даже чертовы сторожи этой дыры, - сплюнув на землю, фыркнул блондин. - Час от часу не легче, - вздохнул я. Мало того, здесь еда чуть ли не плавит тарелки своим составом, туалет душит парами ядовитых отходов, так ещё и по коридорам бродят всякие маньяки-извращенцы, можно ещё вспомнить холодные ночи и камеру, где мой единственный сосед - стул, взирает на меня со своих ржавых ног. Неизвестно, что ещё убьет меня раньше. - Кстати, я забыл тебе ещё кое-что сказать, запоминай, - блондин забрал у меня из рук прутик и начертил что-то на земле, - твоя личная камера опасна, открыть её, подкупив охранника - проще простого, коридоры опасны, подвалы опасны, душ опасен, качалка опасна, столовка безопасна, но ты сам видел, чем грозит пребывание там. Скажу по секрету, там даже тараканы не обитают, они сдохли только от одного вида стряпни нашей поварихи. И, наконец, санузел опасен всегда, лучше наложить в свои штаны, чем сходить туда поздно вечером, да ещё и в одиночку. Ему по праву достается первое место по случаям травли или убийствам, не говоря уже о каком-то чуваке, повесившемся в последней кабинке справа, он, кстати, до сих пор там висит. От слов узника, мне стало плохо. Голова закружилась, а в глазах появились тёмные пятна, через секунду меня вырвало моей же слюной, ибо ничего за последние сутки в моём желудке не наблюдалось. - Саске, ты чего? - обеспокоено спросил Тскури. - Ты не нервничай так, просто не ходи по ночам нигде, да и не суйся в туалет на третьем этаже. - Я не хочу здесь находиться, я же ни в чём не виновен, меня подставил родной отец, - вытирая рот рукавом мастерки, пробормотал я, - я хочу домой. - Эх, как же тебе будет здесь трудно, - пожалел меня парень, чем вызвал у меня отвращение к самому себе. Мать моя женщина, в кого я превращаюсь в этом забытом богом месте? Неужели, мне уготовано стать таким же, как они? Или хуже? - Дейдара, - перевёл я взгляд на юношу около меня, - а ты какой масти? Петух, аль крыса? - Не думал, что ты такого обо мне мнения, - обиженно пробормотал блондин и слегка кивнул головой в сторону качков неподалёку, которые как-то подозрительно косились на нас, поглаживая свои казанки, - смотри-ка, черти понабежали. - А нет какого-нибудь безопасного места? Где можно спрятаться? - смотря на похотливые и кровожадные ухмылки чертей, пролепетал я. - Есть, называется улица, это как бэ здесь, - как ни в чём не бывало достал кусок белого пластилина из кармана своей мастерки Дей. - Значит, они нам ничего не сделают? - обеспокоенно спросил я. - Почему же, сделают, - что-то старательно вылепляя, нараспев сказал заключенный. - И почему ты такой спокойный? Мне что-то не хочется умирать в таком возрасте, - вскочил я со скамьи. - А кто говорит, что ты умрёшь? Новичков не убивают, их... - Да понял я, - стараясь сохранить безразличие на лице, буркнул я, - делать-то что? - Тебе? Смотреть, хотя... - Тскури показал мне небольшой белый грибок, который он всё это время лепил, - пошли-ка, всё равно мне пора на сходку, - с этими словами блондин прилепил гриб на скамейку и пошёл в сторону главного входа. Я поспешил за ним, не желая оставаться с чертями на одной территории. Догнав Дейдару, я вновь задал ему вопрос: - Так какой ты масти? - Ты ещё не понял? - смешок сорвался с губ парня, а рука достала небольшой пульт. - Я из братвы. Добро пожаловать, в тюрьму, Саске. Кац! - палец парня нажал на красную кнопку на пульте, и место, где раньше сидели мы, а теперь стояло стадо чертей, озарилось алым пламенем. Моим глазам открылся взрыв, разнёсший часть площадки. Животные крики ещё живых чертей, горящих в этом адском огне, проникли в каждую клеточку моего существа, заставляя с ужасом взирать на зачинщика. Этот добрый и отзывчивый с виду паренёк - убийца и подрывник? Уму непостижимо, но это так. «Блеать, куда я попал... с кем связался, а если на меня ещё и эти убийства повесят?» - подумал я, смотря на огонь, пожиравший плоть погибших людей. Но больше меня поразило безразличие среди других узников. Никто не закричал, не позвал на помощь, даже не соизволил вызвать охрану, которая, наконец, появившись, неторопливым шагом прошествовала к огнетушителям и начала тушить пожар. Да, что здесь происходит, чёрт побери?