Всё построено на лжи

Закон второй: Субординация, или отличие братвы от других мастей. «Это не просто тюрьма, в тюрьме такого не должно происходить, - кусал я и без того бескровные губы, сидя на полу в своей камере, - как отсюда не хотят уходить, если каждый норовит прихлопнуть тебя, как муху? А всем плевать, эти продажные твари, охраняющие этот ад, даже не соизволили спросить о том, кто зачинщик этого пожара. Неужели им настолько плевать... или они уже привыкли к этому?» Я обнял руками собственные колени, после разговора с Дейдарой лучше не стало, наоборот, появилось странное чувство, что за мной постоянно следят. Любой шорох воспринимался мной, как проникновение на мою территорию. Поэтому я вздрагивал и постоянно прислушивался, надеясь, что у меня просто развивается паранойя. Но остальные узники, словно почуяв мой страх, то ли специально, то ли назло мне барабанили по прутьям решетки моей камеры, ввергая меня в пучину страха и крайнего озлобления. С одной стороны, мне было как-то, честно говоря, страшновато кричать матом на незнакомых мне людей, да ещё и маньяков, но с другой, так и хотелось взять какой-нибудь кусок железа и врезать им по их чугунным черепушкам. Я поёжился от холода, который вновь проникал под мою тонкую одежду. Меня до сих пор мучил вопрос, как остальные узники здесь не превращаются в сосульки? Это некий секрет фирмы или что-то ещё? Внезапный стук по решетке вновь привёл меня в состояние близкое к истерическому припадку, но на этот раз это был не просто проходящий мимо заключённый. Этот человек стоял и, облизывая пересохшие губы, смотрел на меня, как на кусок мяса, который он видит и хочет заполучить. Сначала я решил, что это один из чертей, про которых говорил Дей, но стоявший около железных прутьев парень не был похож ни на одного из них. Его короткие тёмные волосы, бледная почти белая кожа, затравленные чёрные глаза, и губы, искривленные в усмешке - все говорило о его принадлежности к другой масти. Руки незнакомца судорожно сжимали преграду, не дающую ему пройти в камеру. Сейчас я был благодарен, что меня заперли в камере несколько часов назад, но всё же немой ужас проник в мою душу, заставляя во все глаза смотреть на нежданного гостя. - Новенький? - звучный голос, немного со скрипом, вывел меня из оцепенения. - Ты новенький? В голове тут же всплыл последний совет Дея, который дал мне его перед тем, как оставить меня в одиночестве: «Не говори никому, за что тебя посадили и когда, лучше просто молчи». Я ничего не ответил и, следуя совету блондина, сделал безразличную маску и попытался думать о своем, хотя это плохо получалось, особенно когда на тебя смотрят, как на предмет вселенского вожделения. - Что не отвечаешь? Немой что ли? Или тебе кто-то уже дал парочку бесполезных советов, чтобы самому затащить тебя к себе в камеру? А? - вопросы сыпались из-за рта брюнета, заставляя меня сомневаться в благородных намерениях Дейдары. Братва, все-таки. С чего ему мне помогать? А этот выглядит несколько иначе... петух? - Не молчи, парень, я же не злодей какой-нибудь. Меня оклеветали и посадили сюда, я невинен, как младенец, мамкой клянусь, - зашептал незнакомец, стараясь просунуться ко мне в камеру, - поговори со мной, мне так одиноко. «Что ему от меня нужно? - отвел я взгляд от бледного лица. - Ему что, других мало, почему он прикопался именно ко мне?» - Пожалуйста, прошу тебя, - извивался, словно червь, юноша. - Что тебе от меня нужно? - нахально спросил я, кося под крутого. Для сущего пафоса, я тряхнул головой, словно говоря, какая он мошка по сравнению со мной. - Говорящий, значит, - голос брюнета стал приторно-сладкий. Вас когда-нибудь заставляли выпить горькое лекарство, прося об этом нежно-сладким голоском? Так вот, передо мной именно такой случай, только ему нужно что-то другое, а вот только что? - Кеп, - фыркнул я, приподнимаясь с пола и подходя к прутьям решетки, - так что ты здесь забыл, а? - А ты пытаешься сделать вид, что ты из братвы? Смешно, - противно расплылся в улыбке юноша. - Не получается у тебя, наша мафия ведёт себя иначе, а ты больше похож на петушка, мм. Тебя ещё никто не успел опробовать в этой роли? - Пошёл вон! - рявкнул я прямо в лицо неприятному типу, который продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало. - Какая прелесть, так ты ещё невинный, как утренней цветок, - прошептал незнакомец, - но это будет ненадолго, а знаешь почему? - улыбка на лице парня стала жуткой. - Потому что у меня есть пара друзей, которым я должен отдать должок, а, оповестив их о том, что здесь есть ещё нетронутый никем мальчик, я, Сай, заслужу их прощение. - Ты сбрендил, - пробормотал я, - хочешь стать крысой? Я надеялся тем самым утихомирить пыл незнакомца по поводу открытия, но отчего-то Сай как-то по-детски усмехнулся и, задрав рукав на мастерке, показал чёрную татуировку с изображением черной крысы. - Зачем мне ей становиться? Меня уже клеймили, - противная бездушная улыбка на лице брюнета стала ещё шире, - но, если я отдам должок, то есть вероятность, что с меня снимут эту масть, поэтому до встречи, малыш, можешь уже начинать сочинять себе эпитафию! Я схватился за прутья решётки, но было поздно, Сай уже убежал в неизвестном направлении, подскакивая, как маленький ребёнок. «Вот гад, - пробормотал я, - лучше я ему надгробную надпись сочиню. Она будет всего из одного слова: «Крыса». Теперь-то я понял, о чём меня предупреждал Дейдара. Вот только он забыл сказать, что следует сделать, если я всё-таки попадусь на удочку. Чёрт». Схватив с пола плед и закутавшись в него, я сел в дальней угол, по моим меркам, достаточно тёмный, чтобы меня могли не заметить, а даже если и заметят, то точно уже не дотянутся. Меня била крупная дрожь при мыслях о том, что будут делать черти и крысы, когда проникнут в мою камеру. Наверное, со стороны можно сказать, что я трус, но нет. Вы бы с радостной улыбкой ждали анальной кары? Я - нет. Я вообще не собирался делать это с парнями, а если и пришлось, я бы выбрал... его. Брата. Только его. Он бы никогда мне ничего плохого не сделал, в то время как я старательно портил ему жизнь своими ехидными словечками в его адрес. Вздох. Уныние. В голову назойливо просится приснившийся сегодня мне сон, о том, как брат уехал раз и навсегда из моей жизни, да и из своей тоже. Но, к сожалению, всё было не так, как во сне. Всё было иначе. Совершенно иначе. Flash back Вечер. Слишком тихо в доме, от чего хочется закричать, лишь бы услышать хоть что-то. Я, громко ступая по полу, тем самым уничтожая оковы тишины, прохожу мимо комнаты старшего брата, который в свете ночника собирает свои вещи в дорожные сумки. Моё любопытство, не знающее предела в том возрасте, естественно, заставляет меня войти в помещение и, прислонившись к косяку двери, наблюдать, как свитера и джинсы перекочёвывают из шкафа в чемодан. - И куда ты собрался? Отец, наконец-то, выгнал тебя из дома? - ядовито произношу я, вкладывая всю скопившуюся за день ненависть в эти слова. Но почему на него? Почему на самого дорогого человека? Не знаю ответа на этот вопрос. - Нет, у меня свои причины, - безразлично отвечает Итачи, не смотря на меня, - выйди из моей комнаты, пожалуйста. - А что такое? Может быть, когда ты отсюда свалишь, я её займу, - фыркнул я, мысленно ругая себя за такие слова, которые, наверное, делают больно брату. Или нет? - Это всё, что тебе нужно для счастья? - изогнутая бровь и изменения тембра говорит о том, что парень заинтересован в моём последующем ответе. - Нет, ещё твоя отрубленная голова на тарелочке с золотой каёмочкой, - усмешка с моей стороны. Не воспринимай это всерьёз, брат. Прошу. - Я пришлю её тебе по почте через некоторое время, - слабая улыбка на тонких губах вселяет в меня надежду на то, что нии-сан (я его так про себя называю) простит меня за эти слова, ну, или, по крайней мере, просто не будет обращать на них внимание. - И скоро оно наступит? Ну, время, когда ты сдохнешь? - нагло спрашиваю я. Прости, Итачи, прости... - Тебя так это заботит, отото? - холодный тон вмиг охлаждает мой пыл агрессора. И я вновь, словно пятилетний, бурчу что-то, наподобие: - Не называй меня так, кретин. - А иначе что? Папочке пожалуешься? - явная ирония со стороны брата задевает меня за живое и я, забыв все свои нежные чувства к брату, кричу, смотря ему в глаза: - И это ты мне говоришь? Ты?! Гений семьи Учиха! Жополиз всех учителей и ректоров, встречайте - Итачи Учиха! - выплёскивал я злость. - Тоже мне гений. Ты не вундеркинд, ты кусок дерьма! Ненавижу тебя! И видеть не хочу! Лучше бы ты умер, всем бы стало только лучше! - последний выкрик, и я выбегаю из комнаты старшего брата, по пути вытирая слёзы, наполнившие глаза в самый неподходящий момент. Забежав к себе в комнату и хлопнув дверью, чтобы все знали, как я зол, я повалился на кровать, по пути захватив из тайника в половице фотографию брата с выпускного вечера. Разглядывая фото, я невольно задумался о том, что будет, если Итачи и вправду уедет или умрёт. Не будет этих колкостей, щелчков по лбу, обильного слюнотечения, когда брат проходит мимо меня в одних боксерах. «Он солгал, - шепчу я, поглаживая фотографию, - он всегда лжёт». Но брат не солгал, он действительно уехал, как впоследствии сказал отец: «Доживать оставшиеся ему дни в тишине и покое, а не в моём надоедливом присутствии». Итачи даже ничего мне не оставил ни письма, ни какого-нибудь мини-подарочка, даже записку поленился написать. Просто ушёл, словно его никогда и не было. Единственное, что от него осталось, это та мелодия у меня на телефоне, и то, теперь её тоже нет, так как сотовый у меня забрали при въезде в этот дурдом. *** - ЭЙ, МАЛЬЧИШКА! - крик где-то неподалёку вызывает у меня страх. Все мысли вновь вернулись сюда. В мир несбывшихся надежд и страданий. «Они пришли», - догадался я, смотря из своего угла на барабанящих по прутьям решётки чертей, среди которых выделялся Сай, который что-то мямлил, наподобие: «Он здесь, я точно знаю! Он не мог уйти!». Послышался новый лязг решётки, говорящий о том, что им всё-таки удалось открыть замок. Похоже, это конец. Вряд ли я захочу жить после того, как меня изнасилует эта орава. Но, если мне повёзет и мне удастся сбежать из лап этих маньяков, то куда мне идти? По ночам столовая не работает, а на улицу меня никто не выпустит, про коридоры и вспоминать не стоит, там полно всякого сброда, от которого мне ещё больше достанется. - Вон-вон, смотрите! Я правду говорил! Видите! - скулил Сай, вертясь волчком около предводителя этого стада баранов. - Я вижу, не слепой, - противный смех заполнил камеру и свет фонарика, светящего мне в лицо, заставил меня зажмуриться, - а он ничего, как ты и говорил. - Вот, Сай не солгал, Рюсей-сама! - гнул своё «крыса», не глядя на меня. - Угу, можешь ступать, я скажу всем, чтобы не трогали тебя, хм, неделю, - почесав квадратный подбородок, пробасил мужчина. - И всё? - возмутился паренёк. - А ты чего хотел? Ты крыса, на большее рассчитывать и не смей, - фыркнул чёрт. - Ничего-ничего. Благодарю, господин, - откланиваясь, шептал Сай и выбежал из камеры. - А теперь ты, - потирая кулаки, хмыкнул Рюсей и подошел ко мне, - хочешь по-хорошему или по-плохому? Я продолжил сидеть на полу, сверля бесцельным взглядом стенку напротив, в то же время в моей голове были тысячи мыслей и вопросов, требующие немедленного решения, которое никак не желало приходить. - Ты окоченел? Сейчас мы тебя согреем, да, парни? - засмеялся главарь и вслед за ним раздался гогот его соратников. Стадо. Дей был прав, иначе это никак не назовёшь. Почувствовав чужое прикосновение, я старался оставаться предельно спокойным, в то время как меня прижали к стене за плечи и дышали в лицо, запахом не первой свежести кстати. Хоть жвачку бы для приличия пожевал перед тем, как прийти сюда. - Что ты морщишься, малявка? Знаешь, что я с такими, как ты, делаю?! - конный смех позади нас не прекращался, зато первый удар головой о бетонную стену я уже почувствовал. Было даже не столько больно, как унизительно, что вот эта самая, гм, человекообразная особь собирается сорвать (как там сказал Сай?) мой цветок невинности. Печаль. Сильная грубая рука схватила меня за волосы и поволокла за собой к кровати. Ненавижу. Для меня это уже повод содрать бритву с жирной шеи Рюсея и провести ей по горлу. - Сейчас мы развлечемся, эй, ребята, держите его руки, чтобы не вырывался, - приказал своим подчинённым мужчина. Я предпринял попытку побега, но меня резко прижали к кровати и скрутили руки, что аж слезы выступили на глазах. - Значит так, сейчас я, а потом уже вы, ясно? - прогудел Рюсей, обращаясь к чертям. Сквозь чёлку, падающую на глаза, я всё же сумел заметить некое разочарование, прошедшее по строю стада. Неожиданная мысль, пришедшая мне в голову, захотела проявить себя, в чем я решил ей не отказывать. - А почему ты первый? Может, я хочу с тем, с левого края, - пробормотал я, как бы невзначай, подмигнув самому, на мой взгляд, сильному среди них. - Тебя вообще никто не спрашивал, лежи и помалкивай, петух, - чуть ли не выплюнул мне эти слова в лицо главарь. - Эй, босс, а почему это, я должен идти после тебя, когда даже пацан желает изменить последовательность? - подал голос мой качок. - Это закон, я главарь, я получаю все самое лучшее, - буркнул Рюсей, шлепнув меня по бедру. Я готов был вцепиться в его глотку за эту дерзость, но предпочел продолжить «шоу». - А почему ты босс? Тот мужчина позади тебя гораздо сильнее и умнее выглядит, - промурлыкал я, подливая масла в огонь. - А мальчик прав… дело говорит… Рюсей слабее его... - пронесся шепоток среди остальных чертей. - Сместить его! Кто за?! - рявкнул тот парень, которому я подмигнул. Стадо заорало и кинулось на недоумевающего главаря. Я же, воспользовавшись суматохой, умудрился слезть с кровати и, пробравшись через дерущихся мужчин, выбраться из камеры. Я бежал подальше от места своего заточения до тех пор, пока не началась одышка, а крики и ругань матом остались далеко позади. От безвыходности я стал бродить по нижним этажам, иногда сталкиваясь с охранниками, которые обращали на меня столько же внимания, сколько к пролетавшей мимо мухе, а бывало и меньше. Им было всё равно, кто я, где я, и что вообще я здесь забыл, ни один не спросил, почему я не в своей камере, хотя отвечать, что мне пришлось уйти оттуда из-за «смены власти», было бы немного комично. Сев на ступеньку на крутой лестнице, я хотел было уже хоть немного закрыть глаза, чтобы подремать, но этого мне не дала мелодия, которую я бы различил где угодно и в каком-либо состоянии. Медленно спускаясь по лестнице в подвальные этажи, я впитывал волшебные звуки, как губка, стараясь не упустить ни секунды из этой композиции, когда-то исполняемой им. Мои ноги сами несли меня всё ниже, а глаза перестали различать предметы в темноте. Я шёл на звук. На «Лунную Сонату», которая играла не только здесь, в этом смраде, но и в моём сердце, вызывая далёкие воспоминания, которые я хранил глубоко в душе, порой, забывая о их существовании. «- Брат, а почему ты играешь именно эту мелодию? Разве нет других? Более весёлых, а не столь унылых, - детский голосок, когда-то принадлежавший мне, проносится в моём сознании. - Эта соната, как я, - после недолгой паузы, отвечает Итачи, - она воплощение меня в музыке, жаль, что Бетховен сочинил её ранее. - А сочини свою, - предлагаю я, смотря наивным семилетним взором на старшего брата. - Зачем? Она уже есть, - проведя аристократическими тонкими пальцами по клавишам музыкального инструмента, говорит нии-сан, - эта мелодия, и сейчас я уже сыграл её тебе». Я никогда не понимал смысл этого диалога восьмилетней давности, который почему-то запомнился и вспоминался не раз на досуге. Сейчас до меня тоже не доходит мораль сих слов, но я чувствую, что если я пойду на звук, то обязательно что-то выясню. Что-то очень важное... раз ради этого я пришёл на территорию братвы. Что? Куда я зашёл? Мозг лихорадочно начал работать, а глаза искать выход, который, словно исчез. Так, и что мне делать теперь? - Саске? Ты что здесь делаешь? - послышался чей-то голос где-то сбоку. Я развернулся и увидел Дейдару с кружкой горячего чая. Ну, слава Ками-сама. - Слушай, Дей, у меня тут такая ситуация приключилась… - начал я, но блондин указал рукой на дверь, которую я ранее не замечал. - Беги, пока не убили, - прошептал юноша, - не важно, что у тебя произошло, без пропуска вход сюда заказан. - Куда заказан? - пробормотал я, отходя подальше от рассерженного парня. - В могилу, куда же ещё, - закатил глаза Тскури и буркнул: - Уходи, а не то тебя засекут и нам обоим попадет... Я кивнул, понимая, что здесь мне помощи не дождаться, по крайней мере, сейчас, я хотел уже было уйти, но дверь открылась до того, как я дотронулся до ручки, и передо мной появился парень, с виду практически одного со мной роста. У него было утончённое лицо и какое-то безмятежное выражение, словно он только что проснулся после долгого и полного сладких сновидений сна. - Сасори но Данна, - пролепетал Дайдара позади меня таким испуганным голосом, что мне самому стало не по себе, - что-то случилось? Я уже нес вам чай, не стоило беспокоиться! Но красноволосый юноша не соизволил ответить блондину, он пристально смотрел на меня, отчего у меня возникло ощущение, что мне делают глубокий разрез на груди, вследствие чего безумная боль проходит по моим нервам. Кровь медленно стекает на форму узника, окрашивая её в алый цвет, но этого ему мало, он продолжает погружать нож в моё тело, сантиметр, за сантиметром углубляя рану, а затем резко вытаскивает, не забыв прихватить кусок плоти. Я моргнул и, часто задышав от нехватки кислорода в лёгких, положил ладонь на грудь, где часто билось сердце. Проведя рукой по телу, я понял, что это всего лишь плод моего воображения… но настолько реалистичный, что ещё бы чуть-чуть, и я готов был замертво упасть. В голове была только одна мысль. Братва. Не такая, как Тскури, а настоящая, как он рассказывал. - Данна, - прошептал Дейдара, - вы злитесь? Я посмотрел перед собой, но красноволосого уже и след простыл, а повернув голову, я увидел, как он, взяв чашку из рук Дея, отпивает глоток чая. Ни эмоций, ни слов - ничего. Он походил на живую куклу с убийственным взглядом. Теперь ясно, почему их держат здесь, ведь иначе популяция пленников резко сократится. И сколько их здесь таких? Сотня? Тысяча? - Ты задержался. Почему? - глубокий голос разрушил давящую тишину. Сасори глядел на блондина тем же взглядом, которым осматривал меня. - Я... - шептал Дей, - простите. - Ты не понял вопроса? - красноволосый вновь сделал глоток чая. - Я объяснял заблудившемуся пареньку, что не следует сюда приходить, - вздохнув, с грустью пробормотал блондин. - А я что сказал тебе сделать? - новый вопрос всё больше придавал речи Сасори вид серийного маньяка, так как безразличие сменилось подозрительной игривостью, которая красноватым отблеском мерцала в его глазах. Этот парень - псих, очевидно. - Принести вам крепкого, горячего чая с двумя ложками сахара, - словно провинившийся ученик, лепетал Тскури. - В моё поручение входил разговор с посторонними? - медленная пытка со стороны члена братвы продолжалась. - Нет, Данна, - помотал головой подрывник. - Ты знаешь, что делать дальше? - ядовитый голос пронесся по комнате, а его обладатель, допив чай, всучил кружку блондину и смотрел на него все с той же игривостью и предвкушением чего-то мучительно-приятного. - Да, - краткий кивок, и Дейдара уходит в дальний коридор, откуда и разносились ранее звуки фортепиано. Я смотрел вслед удаляющемуся блондину, совершенно забыв, с кем я остался один на один. Но Сасори сам привлёк к себе внимание, появившись из ниоткуда прямо у меня перед носом. - Чем-то обеспокоен? - убивающий взгляд снова начинает терзать мое тело, выпивая из него все соки. - Или ты так засмотрелся на Дейдару, что потерял дар речи? Что это? Мне кажется, или я услышал нотки ревности, которые всплывали у меня в голове, когда я видел нии-сана с какой-то девицей. Он ревнует? - Почему молчишь, я, вроде бы, задал вопрос, - голос стал жестче, а угроза реальнее так как, теперь я уже в реальности ощущал кожей щеки острое лезвие ножа. Слова, которые постоянно рвутся из моего рта наружу, почему-то просто отказывались сейчас выходить, поэтому парень услышал лишь жалкий скулёж с моей стороны. - Аа... боишься, - догадался Сасори, отводя взгляд и нож от моего лица, - правильно. Стоит страху проникнуть в сознание, как приоритеты права на жизнь и влечение сразу занимают свои положенные места, не так ли? Я вздрогнул и позволил себе вдохнуть воздуха, который здесь был более чистый, нежели на верхних этажах. - Тебя видели с моим помощником сегодня почти целый день, найдёшь, чем это объяснить? - юноша вертел нож в тонких пальцах. - С Дейдарой? - вымолвил я первые слова в присутствии Сасори. - С Тскури Дейдарой, давай будем соблюдать субординацию, - вставил красноволосый, отходя от меня к кушетке и садясь на неё. - Да, - пробормотал я, - ваш помощник помогал мне сориентироваться здесь. - Какой добрый, - фыркнул опасный знакомый, давая мне повод разубедиться в его не такой уж и безэмоциональности. - Я новенький, - сказал я, проясняя ситуацию, - если бы не ваш помощник, я бы точно влип в какую-нибудь передрягу. - А сейчас? Ты не допускаешь мысль, что ввязался в более губительную для тебя историю, где я, «Мастер Потрошитель», играю тоже немаловажную роль? - издав смешок, прошептал Сасори. - Впрочем, я оставлю тебя в живых, если ты, конечно же, этого захочешь. - Я могу не захотеть? - удивился я. - А ты что, до сих пор не понял, куда ты попал? - холодность вмиг вернулась в тембр парня. - Это не просто тюрьма, это просто некий склад, где обитают самые страшные твари, которых приходилось терпеть человечеству. Ты никогда не задумывался... как тебя звать? - Саске, - ответил я, как можно тише. - Ты никогда не задумывался, Саске, почему в этой тюрьме девять этажей? - задал мне вопрос Сасори. Я пожал плечами, но тут же, вспомнил то, что, похоже, юноша перепутал: - Но здесь же всего шесть этажей... или… - Или есть ещё три подземных, правильно думаешь, - договорил за меня «Мастер Потрошитель», - это как девять кругов ада, чем страшнее преступления, тем ниже ты падаешь, вот на каком этаже твоя камера? Считай сверху вниз. - На третьем, - произнёс я, до сих пор не понимая, что всем этим хочет сказать красноволосый. - А я всего лишь на седьмом, - с улыбкой протянул Сасори и, читая ужас на моём лице, добавил: - И ты даже не представляешь, что находится парой этажей ниже. К горлу подошёл комок, а тело начала бить мелкая дрожь. Куда же ещё хуже? - Поэтому в следующий раз, прежде чем задавать глупые вопросы насчёт того, хочешь ли ты, слабый, заносчивый школьник, здесь жить, подумай о том, не лучше ли бы всё это прекратить за чашечкой теплого какао с цианистым калием, - продолжал Сасори, - а теперь, если тебе дорога жизнь, уходи отсюда. Я кивнул и повернулся к двери, однако, не заданный мной вопрос, всё ещё вертелся у меня на языке. Развернувшись обратно под немое удивление «Потрошителя», я задал вопрос: - А вы бы не могли мне сказать, что находится там? - указал я рукой в коридор, в который пошёл Дейдара. - Это не из-за вашего помощника, - добавил я, видя, как хмурятся брови красноволосого. - А зачем тогда? Мало впечатлений? - Нет, их достаточно на всю оставшуюся жизнь, но я просто слышал мелодию... «Лунную Сонату», вы ведь её знаете, - показывая свою речь на пальцах, говорил я. - Знаю, что дальше? - приняв безмятежный вид, спросил Сасори. - Тебя интересует то, что там находится, или кто её играет? - И первое, и второе, - смотря в глаза узнику, произнес я. - Хм... позволь узнать, Саске, с чего в тебе проснулось такое любопытство? - убийца явно не собирался отвечать. - Просто хочу знать, - начал я терять терпение, - не хотите, не говорите. - Ну, почему же, скажу, там находятся комнаты пяти боссов «братвы», а в одной из комнат есть фортепиано, на котором любит играть один из них, такой ответ устроит? - скрывая всё самое главное, ответил «Потрошитель». - А можно узнать имя того, кто играет на музыкальном инструменте? - задал я финальный вопрос. Прошла минута, длиною в вечность, а Сасори всё молчал. Я уже собирался уходить, но вдруг услышал слова: - Хошигаки Кисаме, твоё любопытство удовлетворено? - Вполне, - кивнул я и вышел из комнаты с намерением больше никогда сюда не возвращаться.