Всё построено на лжи

Закон четвёртый: Не убивай врага своего, он тебе ещё не раз пригодится. Поверить не могу, что это камера. Камера для особо опасного преступника, погубившего множество жизней. Я уже начал замечать, что здесь всё не так, как в обычном мире, где убийцы и воры - козлы отпущения общества, а не народные идолы... Вы только гляньте на эти пушистые персидские ковры с яркой гаммой красок, на этот огромный диван, где, окружив себя всевозможными ножичками, словно маленький ребёнок, играется Сасори. Ну, игрой его занятие назвать нельзя, ведь то, с каким упоением он разделывает тушку замороженного цыплёнка - зрелище малоприятное и не вызывающее умиления, ну, по крайней мере, у меня. За Дейдару я не отвечаю, так как он следит за этой казнью невинного животного с таким увлечением, словно нет более утонченного и богатого культурными ценностями зрелища. Брр... кошмар. Мой взгляд плавно перекочевывает от Потрошителя к тарелке с куриным супом, которую мне велели съесть, после того, как я рискну сесть. С пятой попытки на двух мягких подушках мне это удалось, но после того, как я увидел издевательство над трупом птички, я просто не смог принять пищу, несмотря на завывания желудка. Комок тошноты не проходил, пока один из боссов братвы не вышел, забирая с собой куски плоти, в которой со всех сторон, как у кактуса, были иголки, а точнее ножи. «Ему нужно в психушку, - подавил я дрожь в коленях, когда Потрошитель прошёл мимо меня, - на принудительное лечение. Пожизненно». - Саске, а почему ты не ешь? Невкусно? - вкрадчиво спросил Тскури, доставая из шкафа с декоративной резьбой чистый костюм пленника: темно-синюю майку и штаны. - На-ка, переоденься. - Нет, просто не хочется, - отодвинул я от себя еду, по которой успел соскучиться, - и это, спасибо, что разрешили побыть у вас до вечера. - Да ладно, мне недолго пришлось уговаривать Данну, - подмигнул мне парень своим голубоватым глазом. «В тон его ориентации», - назойливо, уже в какой раз посетила меня эта мысль. Не то, чтобы я недолюбливал однополые отношения. Мне было как-то всё равно, до этого дня, а теперь, что-то словно перевернулось во мне. Опустошило всё внутри. Крикнешь - и будет эхо. Долгое такое... - Мм, ты какой-то угрюмый, - заметил блондин, садясь рядом со мной на кушетку, - я же сказал тебе не парься из-за случившегося, здесь каждый второй побывал в ситуации похлеще. - Я не хочу об этом говорить, - буркнул я, скрывая глаза за темной чёлкой, - и не напоминай, и так тошно. - Ну, как хочешь, - пожал плечами подрывник, - но всё же поговори с «Джокером». - Не буду я ни с кем разговаривать, пусть катится в ад! - прошипел я, резко встав, но тут, же сев обратно на подушки из-за боли пониже спины. - Хотя какой ад, мы и так здесь, - припомнил я фразу незнакомца. - Не упрямься, ты же хочешь жить лучше, а не бегать по ночам от чертей, прикрывая руками свой зад? - усмехнулся юноша. - К тому же, ты сможешь гулять, где хочешь, и никто не будет на тебя коситься раздевающим взглядом... мм. - Я же сказал, что не буду, а быть подстилкой мне тоже не прельщает, - съязвил я, окинув фигуру блондина взглядом. - Это что сейчас за намёк был, а? - прищурился Дей. - У нас с Данной только деловые отношения, понял? - Ага, - отвернулся я, - выйди, я переоденусь. - Хей, парень, ты не забыл, с кем разговариваешь? - возмутился Дейдара, вставая с кушетки. - Не забывай, одно из правил – субординация. - Да-да, - закатил я глаза, расстегивая рубашку на груди. Оставшись в полном одиночестве в этих хоромах с решётками и железной дверью, которая открывалась и закрывалась, когда узнику было угодно, я быстро стянул с себя вещи и стал натягивать новые. С неумолимо болящей пятой точкой это было несколько сложновато, но я справился с этой проблемой и, застегивая мастерку на молнию, сел обратно в своё ложе. Меня всё ещё беспокоила загадка игры на фортепиано. Ну, не могу я поверить, что кто-то способен играть так же, как и Итачи. Ну, это же просто уму непостижимо. Эти лёгкие движения, плавное нажатие клавиш пальцами, пробегающими по ним с поразительной быстротой, иногда я даже верил, что инструмент играет сам, ведь просто невозможно играть столь чудесно и вызывать столько чувств. Тоску, длящуюся в мгновенье, наслаждение от звука заветной мелодии и радость от осознания того, кто её играет. Почему же я ощущаю прежние эмоции, когда слышу «Лунную Сонату»? Почему, когда я сидел на уроке музыки, я не испытывал подобного волнения и трепета? - Нии-сан, - четко произнёс я, и мой голос, отразившись от стены, вернулся ко мне в виде эха, которое уныло напомнило об утерянном брате. Сердце болезненно сжалось в груди, навевая новые воспоминания, от которых я уже в который раз отмахнулся. Нельзя вспоминать эти родные черты, эти черные глаза, вытягивающие из меня душу, и взгляд полный презрения. Чего один он только стоит? Я готов всё отдать, чтобы почувствовать его на себе снова... Но у меня ничего нет, мне нечего предложить брату. Даже себя я не могу ему подарить. Я опозорен. Я петух. Сжав зубы, чтобы не заскулить от отчаяния, я услышал голос, который уже успел забыть за два года. «Саске», - прошелся мягкий баритон по комнате. - Брат? - переспросил я, оглядываясь вокруг. Пустота. Никого нет. Мне показалось? Галлюцинации в таком месте возможны, не стану отрицать. Но голос был настолько реальным. «Я начинаю сходить с ума, - пришёл я к выводу, - вот они - последствия моего времяпровождения в этом радиоактивном карцере». Встав с диванчика, я подошел к двери и прислушался, за ней явно кто-то говорил. - ...Ничего страшного, поиграет и выкинет, что мы «Джокера» не знаем? - смех со стороны Сасори слышался жутковато. - Данна, но может всё-таки поговорить с ним насчёт Саске? - наивный вопрос Дейдары приводит кого-то ещё в крайнюю степень бешенства. - С ума сошел?! Кто его потом успокаивать будет? Помнишь, как три года назад он разнёс половину девятого этажа? - вопрошал нервный хрипловатый голос. - Всё-всё, я просто так спросил, - забубнил блондин. - Думай, когда говоришь, - буркнул кто-то ещё. Голоса начали затихать, и я вышел наружу. «Выходит, что этот «Джокер» обитает на девятом этаже, - поморщился я, вспоминая мужчину в маске, - значит, он один из тех тварей, про которых говорил Сасори. Хм, почему-то меня это не удивляет», - пожал я плечами и направился к выходу. - Ку-ку! - послышалось позади, и я вздрогнул от неожиданности, когда прямо перед моим носом появилась белая маска. «Так быстро, - ужаснулся я, отступая назад при виде убийцы, - но где он прятался? Я бы его заметил...» - Саске-кун! - протянул парень, сквозь противное хихиканье. - А почему ты не в кроватке? Хорошие детки должны уже спать. Я не отвечал, ужас нахлынул новой волной. Что происходит? Откуда он знает моё имя? Он пришёл, чтобы снова сделать это со мной? Внезапно страх отступил, как и появился. Чего я боюсь? Это же не он. Тьфу, а я ещё чуть в штаны не наложил. И из-за кого? Какой-то клоун тут косит под человека, который у меня в чёрном списке делит первое место с папочкой. Смех, да и только. Где ощущение ауры убийства? Где голос, способный сковать на месте и умертвить в мгновенье? Нет, «Джокера» я узнал бы. - Кто ты? - вопросительно изогнул я бровь и скрестил руки на груди. - Зачем нацепил эту маску, да ещё и из картона? - Догадался, значит, - хмыкнул парень, снимая маску и показывая своё лицо, - ну, это всё равно ничего не меняет, петушок. - Мразь! - накинулся я на Сая и опрокинул его на пол. - Ты за всё ответишь! Это ты рассказал ему про меня?! - И что с того? У братвы для Сая есть благодарность, - продолжал выводить меня из себя бездушной улыбкой крыса, - им понравилась информация о шестнадцатилетнем мальчике из богатой семьи, которую я им предоставил. - Сдохни! - сжал я горло брюнета, не ведая, что творю. - Скормить бы тебя твоим сородичам, но это слишком долго, а руки так и чешутся свернуть тебе шею! - Эй, Саске, - услышал я голос Дейдары, который, увидев, что я делаю, тут же кинулся нас разнимать, - отпусти его, не стоит он того, что бы ты марал своё имя убийством этой жалкой крысы! - Пусти, дай я ему врежу! - упирался я, вырываясь из рук блондина. - Это он рассказал про меня! Это из-за него! Из моих глаз одна за другой закапали слёзы, которые, попадая на лицо испуганного брюнета, создавали маленькие лужицы на его почти белой коже. - Успокойся, - стащил меня с юноши подрывник, - сколько тебе раз повторять? Не связывайся с крысами! - Отвали, - убрал я руки блондина со своих плеч и, поднявшись на ноги, выбежал из подвала. Уйти подальше от них всех. Не видеть никого, а просто посидеть и отдохнуть. Улица. Туда-то мне и нужно. Добравшись до самой дальней скамейки на прогулочном поле, я сел на неё и, закрыв лицо руками, решил просидеть так до конца дня, до самого момента, когда всех будут разгонять по их камерам. Сидеть, думать и дышать свежим воздухом. Всё, что мне нужно, да. Оторвавшись от ладоней, я стал разглядывать собственные руки. «Чёрт, до чего я докатился? Я чуть не убил человека... или крысу? Неважно, я всё равно чуть не сделал то, о чём потом бы долго жалел. Я же не убийца. Нет. Я просто жалкий школьник, попавший сюда по собственной глупости, ну и, конечно же, по «доброте душевной» папули, без этого никак. Да, какая к чёрту душа, вообще, о чём я? У этого выродка не может быть таковой. Нет, ну собственного сына без сожаления и жалости за решетку. Сюда. В эту дыру, где самый нержавеющий алюминий начнет разлагаться. Куда я качусь? Куда катится вся моя жизнь? Какой кошмар, какой позор. - Я хочу с тобой поговорить, только не бросайся на меня, - неприятный голос раздаётся совсем рядом и достаточно близко, чтобы схватить его за волосы и впечатать в каменную стену здания. Поднимаю голову и вижу робко улыбающегося Сая. О, великолепно, мышка сама нашла кота. Облизывая пересохшие губы, я смотрю на сломленного жизнью человека, прямо в его бегающие глаза, которые избегают моего взгляда. Ничтожество. - Кирпич, - шепчу я, - дай мне кирпич. - Зачем? - спрашивает крыса, не замечая, как у меня на губах появляется безумная улыбка, отдаленно напоминающая выражение лица Сасори при разделывании цыплёнка. - Чтобы я им проломил тебе череп, - спокойно отвечаю я, словно это самые обычные вещи, которые я делаю ежедневно, не пропуская ни дня. - Смешная шутка, но я серьёзно, - вновь улыбается брюнет той самой улыбкой, которую мне так хотелось стереть с его лица. Размазать, чтобы кровь струилась по его губам, а в глазах была немая мольба. Клянусь скальпелем Сасори, я становлюсь подобием этих маньяков. - Убирайся, - раздаётся скрежет, отдалённо напоминая мой голос, - я не придушил тебя тогда, но не знаю, смогу ли я сдержаться сейчас. - Ну, тогда сразу к делу, - быстро протараторил Сай. - Я очень ценю, что ты меня не убил, любой другой на твоём месте бы сразу перерезал мне глотку, не задумываясь о последствиях. А ты... ты другой, и как сказать-то, - неловкая полуулыбка, которая была единственной живой частью лица парня, наконец, стала подлинной, - извини меня, ну, или вроде того. Я молча смотрел на юношу, который ещё что-то бормотал себе под нос, но меня это уже не интересовало. Неужели, мне это не послышалось? Он попросил прощения? Ну, без мольбы и падания в ниц, но всё же, попросил, причём искренне. Хотя, вероятнее всего, это очередная уловка, чтобы вытащить из меня какую-нибудь информацию. Хм, как же сложно отличить ложь от правды, да ещё у того человека, у которого постоянная маска на лице. Маска? - Что ты знаешь о «Джокере»? - хмуро спросил я, глядя на свою ладонь. - Практически ничего, - задумался Сай, - ты можешь мне не верить, твоё право, но он сам меня нашёл, а потом спросил о трёх новичках, прибывших на этой неделе. А о нём самом я знаю всего две вещи. Первое, его камера на последнем этаже подвала, второе, по слухам, он отбывает здесь уже третий десяток. «Третий десяток? По-хорошему, ему должно быть за пятьдесят тогда, но он не похож был на старика. Даже если допустить, что тусклое освещение сделало своё дело, но голос, тело, черные волосы без седины... Нет, слухи - это слухи, а «Джокеру» не более двадцати пяти уж точно», - глядя на серый бетон, рассуждаю я. - И мне ещё так хотелось узнать у тебя... кем тебе приходится Дейдара? Он так заботится о тебе, - огонёк корыстолюбия вновь зажегся в угольных глазах паренька. - Другом, - буркнул я, - который никогда у тебя не появится, - с этими словами я встаю со скамьи и иду в сторону тюрьмы, оставляя брюнета стоять в растерянности. Войдя в помещение, я сразу учуял запах чего-то горелого. Очевидно, повариха приготовила очередную отраву, которая избавит всех пленников от необходимости жить и пачкать тарелки. Умно, что сказать. «Пойду-ка я в спортзал, в такое время там точно никого нет», - соображал я, вспоминая дорогу в мир гантель и тренажёров. Пройдя несколько коридоров и чуть не попавшись на глаза выступившим на вечернюю охоту чертям, я всё-таки добрался до места назначения, где, как я и предполагал, никого не было. Сняв куртку и положив её на один из тренажёров, я начал разминаться перед дальней тренировкой. Повороты головой, взмахи руками, приседания. Как там было в школе? Тянем носочек? Глупо, но почему-то Гай-сенсей всех заставлял выполнять эти дурацкие упражнения. Что там дальше, мм? Я сел на пол и, заложив руки под голову, стал качать пресс. Один... два... - Три, - раздался голос из темноты. Это он. Я вздрогнул и стал пятиться назад, вглядываясь в тёмный угол спортзала. Он пришёл. Как он нашёл меня? Сердце подсказало? Ага, конечно... ему подсказал орган, находящийся ниже поясницы. Дрожь с поразительной быстротой распространялась по телу и пробирала до костей. Страх или волнение? Дыхание становится быстрее, а глаза выискивают знакомую фигуру. Трепет или ужас? По виску катится капля пота, а сердце громко стучит в груди, да так, что в голове раздаётся каждый удар. Хочу увидеть или боюсь? Рука касается чего-то твердого позади меня. Обувь? Разворот головы - и глаза встречаются с белой венецианской маской. В горле замирает крик ужаса, который я не могу выпустить. Недостаточно кислорода в лёгких. Пустой звук выходит из моих уст, а на лице «Джокера» играет улыбка, я не вижу её за белой маской, но чувствую. Он злобно ухмыляется, видя мои расширенные от страха зрачки. Подонок. Его будоражит мой ужас в его присутствии. Ублюдок. Он наслаждается моей беспомощностью перед ним. Палач. Убийца. Монстр. - Скучал по мне? - наклонившись к моему лицу, шепчет узник. - «Джокер», - успевает слететь слово с моих губ, и уста парня накрывают мои. Сон или сказка? Не верю тому, что я не сопротивляюсь. Холод, исходящий от убийцы, сковывает и пленит. Бежать некуда, прятаться тоже бесполезно. Выследит, найдет, сделает всё по-своему. Язык брюнета требовательно пытается проникнуть вглубь моего рта, но плотно сжатые зубы не дают ему такой роскоши. Я не сломан, я не буду играть по его правилам. Парень отстраняется, так и не получив от меня отдачи, но он всё равно доволен. Почему? Почему я ощущаю улыбку на его устах? Чего он добивается? - Ты стал более покорным, молодец, прогрессируешь, - насмешливая похвала вводит меня в краску. Щеки горят, а в голове возникают картины пережитого позора. Ненавижу. Как много смысла в этом маленьком слове. Всё моё существование требовало сейчас же взять гирю и разбить маску этой твари, сделать ему больно, наказать, отомстить. Но почему же руки не двигаются, почему глаза всё ещё взирают на кусочек видимой части лица. - О, ты покраснел, я и не предполагал, что стыд тебе так идёт, может, продолжим не законченное в душевой? - узник делает пару шагов ко мне, но мой инстинкт самосохранения начал работать с максимальной скоростью, и через секунду я был уже на ногах, а в руках сжимал увесистую гирю. - Хочешь меня убить? - горькая ирония и на лице «Джокера» появляется выражение ожидания и вожделения. - Давай, я весь горю. - Уходи, - мой голос дрожит, а руки судорожно вцепились в спортивный снаряд, - оставь меня в покое! А иначе... - Ты не убийца. Разве эти глаза могут стать пустым взглядом смертника? - человек в маске подходил всё ближе, тем самым снижая мою решимость на нет. Как ему это удаётся? Исчадие ада. - Зачем тебе я? Поиграть и выкинуть?! Я слышал, что про тебя говорили! - негодующе крикнул я. - А то, что ты сделал, я тебе никогда не прощу! - Да, поиграть и выкинуть, а ты как хотел? Это жизнь, - сладкий шепот, и руки незнакомца обвивают мою талию, - но ты будешь моей любимой игрушкой, обещаю. - Я не вещь! - замахиваюсь я предметом, но брюнет перехватывает мою руку и приглушенный смех растекается по всему залу. Сводит с ума. Проклятье. Почему я не могу себя контролировать? - Хватит строить из себя героя-мученика, - теплые губы едва касаются моей пунцовой щеки, - ступай в свою камеру, уже поздно. - Что? - не понял я, во все глаза смотря на алебастровую маску, которая, полностью закрыв лицо своего обладателя, удаляется из зала. - Стой! Я ещё не договорил! - Я не прощаюсь, - доносится голос, - мы ещё встретимся, гораздо скорее, чем ты думаешь. «Что это было?- про себя шепчу я. - Он заигрывает со мной?»