Всё построено на лжи

Закон девятый: Нарушение законов жестко карается тем, кто их создает. Flesh back. - Саске, ты слышишь? - тихий шепот нии-сана щекочет мне ушко. - Да, братик, - киваю я, смотря, как элегантные, тонкие аристократические пальцы скользят по клавишам фортепиано, заставляя того издавать божественные звуки, которые разносились по комнате и наполняли таинственностью обыденные для нас предметы. - Хочешь сам попробовать? - спрашивает Итачи, убирая с моего лица тёмные волосы, чтобы видеть мои глаза. - Нет, у меня не получится, - отвожу я взгляд на мамин портрет, где она такая веселая, жизнерадостная, а не прикованная к кровати с мертвыми глазами на восковом лице. - Я тебе помогу, - кладёт мои маленькие пальчики на клавиши брат. Я ерзаю на коленях у нии-сана, было не очень удобно, да и неохотно что-либо делать, когда находишься в таком положении, не понимаю, как вообще Итачи умудрялся так превосходно играть с ношей, вроде меня, на ногах. Неуверенно нажимаю на клавиши, которые издают какие-то несуразные звуки, словно издеваясь надо мной. «Противные, - бурчу я про себя, - почему с нии-саном вы так послушны, а со мной нет?» - Вот так, - помогая мне запомнить мелодию, нажимал на клавиши подросток, - теперь ты, Саске. Я попытался сделать так, как учил меня старший брат, но то ли скорость была маленькая, то ли я был настолько бездарен в музыке, но звуки, которые получились у меня, больше напоминали баловство, чем любимую сонату Итачи. Я вздохнул и посмотрел на отчего-то улыбающегося нии-сана. - Что смешного? – капризно надуваю я губки, делая вид, что обижаюсь. - Ты такой забавный, - посмеивался надо мной подросток, прикрывая рот ладонью. - Почему? - удивился я, смотря в добрые, лучистые, с потоком большой жизненной силы глаза брата. - Не знаю, просто забавный, - подумав, ответил Итачи, - было бы весело посмотреть на тебя в безвыходной ситуации, ну, или в критичной. - И что в этом было бы веселого? Мне было бы страшно и грустно! - возмутился я, сжимая в маленьких ладошках рукав братской рубашки. - Но я бы тебя защитил, не забывай об этом, - добавил Учиха, прижимая меня к себе и целуя в щеку. - Даже если бы тебя не было? - задал я ну очень глупый вопрос. - Даже если бы меня не было, - подтвердил Итачи. * * * Вздрогнул. Опять мой верный холодный друг меня навестил. Прокрадываясь под одеяло и сковывая мои уже и без того замершие ноги, ветер неутомимо будил меня, унося остатки прошлого вместе со сном. - На самом интересном месте, - забурчал я, ворочаясь на неудобной койке, чтобы согреться, - вот так всегда. Повертевшись на кровати ещё пару минут, я смирился с тем, что уже не усну, и стал смотреть в потолок, откуда иногда сыпалась сырая штукатурка, которую разъедал грибок, царивший в камере. - Дыра... из которой нет возврата, - прошептал я одними губами и, повернувшись на бок, прибавил: - Итачи, а как ты здесь выжил? И жив ли ты вообще? Честно говоря, особо я Саю не доверял и его информации тоже, но что-то мне подсказывало, что он не лжет. То ли это было моё разыгравшееся воображение, то ли безвыходность, которая с каждым днем всё усугубляла мое положение. За последнюю прошедшую неделю я тщетно пытался разузнать местонахождение брата, но стоило мне начать разговор об Итачи с Дейдарой, как тот делал вид, что не слушает меня, или резко менял тему, тем самым ещё больше увеличивая мои подозрения. Никто из других заключенных, ни петух, ни крыса, ни подсобник тоже ничего не смог прибавить. Они все отворачивались и уходили, как только всплывало что-то связанное с «Джокером» или фамилией Учиха. Ну, а что можно сказать про меня. Как я уже и думал, статус петуха приклеился ко мне, как ярлык, который ни мылом, ни водой не смыть. Оставалось только носить его и прятаться в коридорах во время очередной охоты «чертей». Почему-то мне пока что это удавалось, может, везло, а может, это стадо похотливых баранов было настолько тупо, что не могло пройти дальше определенного маршрута, что и было мне на руку. Но всё же не от всего мне удалось спастись, когда я выходил из своей камеры, в меня тут же, словно камнями, кидали позорные обвинения и клички. Как бы я не старался обращать на это внимание, уши всё равно ловили обидные слова, которые потом целый день вертелись в голове, не давая покоя ни разуму, ни телу. Мои душевные силы с каждым днем угасали всё больше, а чувства и вовсе начали пропадать. Если раньше я ощущал злобу или ярость при виде очередного обидчика, то теперь я с безразличием рассматривал лицо узника, изредка отмечая про себя его недостатки. То нос кривой, то губы, а бывает и уши, как лопухи, или глаза настолько маленькие, что нельзя понять, очи ли это вообще. Про «Джокера» вспоминать не хотелось ещё больше, чем видеть. Ни разу не соизволил появиться. Гад... Не соблаговолил выбраться из своей конуры, чтобы хотя бы удостовериться, что я не сдох в этой расщелине тьмы. Нет, что вы, его величество и блядство просиживает часы в гордом одиночестве, задрав нос к потолку и обдумывая очередной гениальный план. «Или чем он там ещё может заниматься, - бурчал я про себя, вспоминая изысканную венецианскую маску в таинственном полумраке камеры, - ну, уж точно, глобальные проблемы человечества он не решает». Покусав и без того бескровные губы, я приподнялся с кровати и почесал голову. Мне нужно было срочно помыться. Я в жизни так не задерживал ванные процедуры, а теперь обхожу все душевые до того, как увижу. А все из-за страха. Да-да, это единственная эмоция, которая, по-моему, меня никогда не покинет. «В такую рань все должны еще спать, - надеялся я, доставая из кармана ключ, который, то ли случайно, то ли нарочно Какаши оставил в замке при вечернем обходе, - если я не помоюсь, то сгнию в собственном соку или задохнусь от своего запаха». Опустив ноги с кровати, я вновь поежился. Холод стоял дикий, словно меня зимой голого выгнали на мороз. Потерев руки, я направился к решетке и, повозившись с замком, стал свободен, но в то же время находился в четырех стенах этого лагеря смерти. Регулярные убийства, летающие повсюду ножи и вилки, крики: «О, петух! Лови его!» сделали свое дело. Теперь я, идя по пустому коридору в сопровождении собственного стука сердца и храпа со стороны камер, постоянно оглядывался, отдаваясь во власть паранойи. Но все же неизвестно, каким образом мне удалось добраться до душевой. Добраться, а не войти. Рука никак не хотела толкнуть дверь, которая, скрипя на старых петлях, отворила бы дорогу в расщелину ада. Да-да, по-другому это место назвать язык не поворачивается. «Ты мужик или кто? - бурчал я про себя, через силу тянув к дверной ручке пальцы. - Ты мужик, поэтому давай, докажи это себе, хотя бы, и открой ее. Давай же, ну? Чего тянешь? Хочешь дождаться «Джокера»?». Кончики пальцев коснулись железной дверной ручки и, обхватив ее, потянули на себя. «Умничка», - похвалил себя я, заходя в помещение. Как и всегда здесь царил полумрак, который вновь скрывал большую часть душевой. Ну, ничего не поделаешь, не хочешь чесаться - помойся. А выбора, кроме этой доисторической ванной у меня нет. «Хм, а где моется братва? - невольно задумался я, вспоминая их роскошные и переливающиеся здоровым блеском волосы, - Не удивлюсь, если у них и джакузи есть». Снимая с себя одежду, я невольно чувствовал холодок на спине, да и ощущение, что мной кто-то любуется, не пропадало с тех пор, как я вошел сюда. - «Джокер», хватит за мной следить, - пробормотал я, с невозмутимым видом снимая мастерку, - и кончай уже играть в прятки, словно пятилетний. Ответа не последовало. Что и следовало ожидать от него. Тоже мне, великий и невероятный, даже ответить не может. - Выходи, я знаю, что ты здесь! - начал раздражаться я. - Я тебя задницей чувствую, а она-то уж точно не забудет твоих домогательств! Неприятная волна страха прокатилась по моему рассудку, а руки непроизвольно начали сжимать ткань штанов. «Успокойся... Ты его не боишься. Ты ведь мужик, - как-то неуверенно добавил я последнюю фразу, - настоящий крутой пацанчик». Неожиданный скрип заставил меня вскрикнуть и двинуться к стене, но что-то плотное и зловонное преградило мне путь. На лбу выступила испарина, а капля холодного пота скатилась по спине, не предвещая ничего хорошего. Я тяжело задышал, уговаривая себя не поворачиваться, ибо нутром чуял, что что-то не так. Но, естественно, я себя в какой раз не послушался и обернулся. Рот раскрылся в немом крике, а тело сделало невероятный скачок назад. Прикрыв губы рукой, чтобы не издать ни звука, я чувствовал, как вздрагивают плечи, а желудок сводит судорога. Если бы я поел, мой завтрак оказался бы сейчас на кафеле. Пару раз моргнув, я удостоверился что то, что я вижу, не галлюцинация, а вопиющая реальность, которая в какой раз не бережет мои и без того расшатанные нервы. На веревке, которая держалась на крюке, свисающем с потолка, повесился юноша. Примерно одного со мной возраста. Темные короткие волосы были взъерошены, а пустые черные глаза закатились, что видно было только часть радужки. Мертвенный оттенок кожи и засохшая струйка крови в уголке губ завершали эту ужасную картину. Я всхлипнул и икнул, понимая, что сейчас все эмоции выплеснутся в ливне слез, отвернулся от самоубийцы и прижал кулак ко рту, сдерживая рыдания. В руках трупа был листок с кровавыми словами. «Ты следующий», - гласила роковая надпись. «Из-за послания, - зажмурился я, скрывая от сознания зловещую картину, - это по-любому из-за того письма! Если бы я вчера не отдал его Тскури, с просьбой передать его «Джокеру», он бы... Но что было в том письме, раз Сай совершил такое? Или ему помогли?» Выбежав из душевой, полностью забывая мою первичную цель и мастерку, я кинулся к подземным этажам. «Не могу больше здесь находиться, - шептал я себе, бежав настолько быстро, что слезы соскальзывали с глаз, не успевая скатиться по щекам, - пусть делает со мной, что хочет, но я не хочу оказаться следующим в петле...» Добежав до знакомой лестницы, я уже более спокойно и, взяв себя в руки, начал спускаться. «Не оборачивайся назад, - шептал я себе, перенося ватные ноги по ступенькам, - только вперёд, только вниз... туда, на последний этаж... к сатане». Оказавшись на девятом этаже, я тут же вспомнил весь ужас, что здесь перенёс, все страхи, которые наполняли меня, как вода бутылку с водой. Сейчас этого не было. Осталось лишь отчаяние. Большое, тягучее, захватывающее с головой и не дающее вдохнуть свежий воздух. Сломался. Пал, как они. Пришел к ним. Он был прав, он всегда прав. Я не знал куда идти, помнил только большую дверь и всё. Плутая по коридорам, я постоянно запинался о гниющие кости, какие-то железные прутья и куски стен, отвалившихся от паров смерти, заставляющих сердце биться сильнее, а дыхание замирать. - Где же ты? - прошептал я. - Где ты, «Джокер»? А где ты, нии-сан? Ответом мне послужила тишина, мертвой хваткой сдавливающая моё горло, чтобы я более не разбивал её своим зовом. - Где вы... - прижавшись и сползая по грязной стене, всхлипывал я. Закрыв ладонями лицо, я пытался хоть как-нибудь отстраниться от этого параллельного мира. Мира тьмы. Мира страданий. Моего мира. Но капающая с потолка вода разбивала эти надежды, говоря о том, что я здесь и никуда отсюда не денусь, чтобы я ни делал и за чью бы спину ни прятался. Шуршание ботинок о пол заставляет меня оторваться от ладоней и увидеть человека в белой маске, стоящего возле меня. - Ты снова здесь, - послышался голос от убийцы. - Ты пришел... - шепчу я, резко вставая и прижимаясь к недоумевавшему человеку, - прости меня... не бросай здесь... я не хочу умереть! - О чем ты? - бормочет мужчина, пока я утыкаюсь носом в его теплую, знакомую... мягкую... женскую грудь... «Женская?!» - восклицает моё сознание, и я с воплем отскакиваю от «Джокера». - Кто ты?! - вздрагивая всем телом, лепечу я. - Ты не «он», ты «она»! - У тебя разыгралось воображение, и что ты здесь забыл? - хриплый, но, определенно, голос моего любовника, заставил меня подчиниться и ответить на вопрос. - Я хотел помыться, а там... - вспомнил я и содрогнулся от тяжёлых воспоминаний, - а там Сай, и... я следующий. После моих слов наступила тишина. Я видел, что узник что-то обдумывает, приложив руку к кончику маски там, где должен был быть подбородок. Похоже, он не знал о трупе в душевой, или просто делал удивленный и задумчивый вид. - Ступай обратно, с тобой ничего не будет, - выждав минуту гробового молчания, сказал человек, - и больше не возвращайся... никогда. Я стоял, как громом пораженный. Я ревел, я унижался и просил прощения, я жался к нему, как когда-то, будучи маленьким ребёнком к брату, а он меня так просто отталкивает? - Не смей так со мной поступать! - крикнул я, сжимая руки в кулаки и зажмуриваясь от слез, не дававших сфокусировать взгляд. - Не смей... Горячие дорожки обжигали щеки не хуже огня и разъедали душу не медленнее кислоты. Опять. Вновь. Снова. Повторение пройденного сценария. Не хочу быть брошенным, не желаю остаться один. - Сначала Итачи, потом ты... чем я вам не могу угодить? Чем я отличаюсь от других?! - закричал я на пораженного узника, который пытался протянуть ко мне руку, но я его остановил. - Не трогай меня! Вы одинаковые! Вы все твари и мрази! - Не плачь, это ради тебя же, - зашептал незнакомец невозможным ласковым голосом для своего образа маньяка-убийцы, держащего в страхе всю тюрьму, - я хочу помочь тебе выбраться отсюда... Плечи продолжали вздрагивать, а голова гудела от слов «Джокера», но всё же, пересилив боль в висках, я прошептал: - Выбраться? Уйти? Отсюда? Из этого кошмара нет возврата, ты сам мне говорил! - под конец сорвался на визг я. - Сай предупреждал меня! И вы его убили за это... - Тише, не кричи, - приложил узник руку к маске, - они могут тебя услышать... - Кто услышит?! - ещё громче заорал я. - Кто они?! Хватит загадок! Скажи мне правду! «Джокер», быстро оглянувшись назад, схватил меня за руку и потащил за собой, не смотря на то, что я яростно пытался вырвать своё запястье. - Пусти! - скулил я, но железная хватка не ослабевала до тех пор, пока мы не вышли к лестнице, которая, словно была путем от мира людей к миру падших. - Быстро поднимайся, - подталкивал меня к ней незнакомец. - Я не уйду, пока ты не скажешь, кто ты! - схватился я за поручень. - Некогда объяснять, Саске, просто уходи, - закрыл собой проход вниз человек в маске. - Тогда скажи, где мой брат! - не сдавался я, но всё же отступал на пару ступень, тем самым не давая «Джокеру» приближаться ко мне. - Не ищи его, вообще забудь о нем. Он мёртв, - говорил человек, прям как тот «Джокер» в каморке. - Он жив! Я знаю! Я слышал его игру на фортепиано! Сай подтвердил мои слова! - возразил я, упрямо смотря на маску. - Он мертв, - повторил парень и добавил более тихо, - для тебя... для общества, для всего, что за стенами тюрьмы. Оставь его. - Нет, - покачал я головой, - никогда! - Конан, - послышался холодный голос, от которого у меня кровь застыла в жилах, - тебе же запретили приближаться к нему. - Уходи! - крикнул мне «Джокер» и встал ко мне спиной, словно закрывая от того, кто стоял в проёме двери, но не решался выйти в свет тусклой лампы, чтобы раскрыть свое инкогнито. - Не слушай её, Саске, иди к нам, - ядовитая усмешка на губах, черные, как смоль, глаза, бледная фарфоровая кожа и длинные волосы, завязанные лентой в хвост... пленник вышел из тени. - Брат... - только и смог вымолвить я, смотря в сверкающие в полумраке глаза, которые взирали на человека в маске. - Здравствуй, Саске, давно не виделись, - улыбка на губах парня стала шире, но она не украсила его лицо, а только искривила родные черты, сделав некую гримасу наигранной и вымученной радости. Моё тело стала бить дрожь. Вот он. Живой, красивый и холодный, как прежде. Всё те же нотки превосходства в голосе, все тот же взгляд, смотрящий свысока вниз, даже не смотря на то, что я стою на несколько ступеней выше на лестнице. Но почему я не бегу к нему? Почему я не горю желанием прижаться к родной груди и зареветь, проклиная всех и вся за то, что они нас разлучили? Вопрос остается открытым. Осталось найти ответ. - В чём дело, Саске? Ты не хочешь поговорить со своим старшим братом? Я разочарован, - хлесткие слова, и новая волна дрожи проходит по моему телу. Не могу шевельнуться, эти черные глаза с длинными ресницами и ядом внутри приковали меня к месту, заставляя неотрывно смотреть в них. Мой ли это брат? Этот ли человек учил меня всему? Он ли улыбался и подавал мне руку в случае моих неудач? - Не подходи! - подал голос «Джокер», закрывая меня своим телом и не давая нии-сану приблизиться. - Я же уже говорила, что не согласна с вашим мнением! - Не тебе это решать, - грубый и четкий тон Итачи никогда не терпит возражений, но, похоже, «Джокер» тоже не собирался сдаваться так легко. - Пока решение не будет единогласным, вы не имеете права ничего предпринимать, - таким же тоном ответил узник, поднимаясь по лестнице, тем самым заставляя меня отступать наверх. - Он сам пришел к нам, да, Саске? - вопрос был адресован мне, но голос, которым он был сказан, ясно не походил на дружелюбный или ласковый, наоборот, он был алчный, требовательный и властный. Он знает ответ, но желает услышать его от меня. Но я молчу, не с силах поверить в увиденное. Что стало с моим нии-саном? Да, признаю, бесчувственной сволочью он был и раньше, но я не боялся его, раньше я любовался им, а не прятал глаза. - Иди наверх, - шепот со стороны узника передо мной оказался услышанным Итачи, и тот, расплывшись в безумной улыбке, обнажил белоснежные зубы, которые в этом жутком мраке показались мне клыками. - Конан, - растягивая гласные и подходя всё ближе, хмыкнул нии-сан, - не влезай в наши отношения с братишкой. - Я не позволю втягивать в ваши затеи ребёнка, - громко сказал «Джокер» и снял с себя маску, открывая женские черты лица. «Это же та девушка, которая проводила меня до лестницы, - в недоумении глядел я в глаза, которые были цвета расплавленного золота, - но она не может быть тем монстром». Следом за маской на пол полетели чёрные локоны, оказавшиеся париком. Всё встало на свои места. Вот каким образом они меня путали. Вот их способ скрывать настоящего властителя подземелий. Но сколько их ещё таких, и кто подлинный? - Раскрывать чужие тайны нехорошо, - цокнул языком брат, глядя на женщину, самоотверженно скрывающую меня за своей спиной, - ты ведь знаешь, чем грозит нарушение законов, так? - Ты сам их нарушаешь, - жестко отрезала Конан своим настоящим мелодичным голосом и поднялась выше. - Но я их и создаю, - сладкая улыбка на лице брата пропала, оставляя маску безразличия, - Гаара, выходи. Позади меня послышался скрежет, и я почувствовал что-то небольшого диаметра, упирающееся мне в спину. Повернув голову, я увидел усмешку «Чистильщика» и конец швабры, готовый в любую минуту выбить мне позвонки. «Давно он тут стоит? - слыша собственный стук сердца, подумал я, но кое-что в другой руке Гаары привлекло мой взгляд. - Маска? Очередная белая маска? Он тоже «Джокер»? - Fuck, это же тот мусор, который сбежал от меня, - сплюнул на пол парень, - непорядок. Швабра сильнее уткнулась мне в кожу. Синяк уже обеспечен. - Что здесь происходит? - подал я голос, поражаясь, как слабо и жалко он звучит по сравнению с братвой. - Птенчик попался в силки, - новый тембр, и рядом с уборщиком появляется ещё одна фигура, но на этот раз в венецианской маске. - «Джокер»... - одними губами шепчу я в надежде, но вся она , когда новый гость снимает маску, обнажая лицо Мастера-Потрошителя, который, скинув накладные волосы, гаденько улыбается. - Я предполагал, что наша постановка продлится ещё некоторое время, но раз так, то... - Сасори вытащил из кармана штанов скальпель и провел по нему языком: - Пора закрыть занавес. Я проглотил подступивший к горлу комок. Окружен. Со всех сторон, куда ни посмотри, стояли убийцы, не знающие таких слов, как «пощада» или «цена жизни», их это не волнует, у них свои цели. «Что они задумали?» - тяжело задышал я от напряженности в воздухе. Ещё немного, и здесь точно должна появиться шаровая молния и громыхнуть гром. Братве всё равно, это их жизнь, они привыкли к такой атмосфере, где пахнет невинной кровью, и адреналин зашкаливает за допустимую отметку, но не я. Мне плохо, перед глазами всё плывет и сливается. Мозг отключается, отставляя всё телу, которое тоже уже на пределе... Ноги не держат. Несмотря на ситуацию, я опускаюсь на пол, под возмущенный вопль Гаары. - Эй, мусор, жить надоело? Так я помогу! - швабра не успевает коснуться моей головы, так как её рукой задерживает Сасори. - Он нам нужен, - хмуро отвечает Потрошитель на немой вопрос коллеги. Я ничего уже не соображаю. Холодный пот по спине. Руки хватаются за голову, в которой одна мысль, одна назойливая идея. «Не сходи с ума, не поддавайся безумию, - шепчу я, уткнувшись лицом в колени, - ты не здесь, их нет. Ты у себя в комнате». - Что с ним? - взволнованный женский голос. - Что вы с ним сделали, изверги?! - Ничего, он просто перенапрягся, - фыркает кто-то позади. «Дейдара? Это он? Он с ними заодно? Хотя, какая разница. Здесь всё скрывает ложь, как и говорил Сай. Любимый братик - убийца, который буквально прожигает меня взглядом, не давая дышать, двигаться и иметь собственное мнение. «Джокер» - женщина, мужчина, враг, друг, кто ещё?» - содрогаюсь я, понимая, что это ещё не конец. - Что вам от меня нужно? - шепчу я, не поднимая головы. - Что? - Нам нужен ты, - спокойно отвечает кто-то позади. «Как всё просто. Им нужен я. Офигеть, как я сам не догадался? А для чего? Для потехи? Пожалуйста! Наверное, вас искренне забавляют мои мучения. Для удовлетворения физических потребностей? Без проблем! Кто из вас там спал со мной? Гаара? Сасори? Нии-сан? Ты, скорее всего, тоже участвовал в этом безумстве, в этих издевательствах, в этой ломке моей силы воли». - Дай пройти! - этот голос... он отличается от остальных. В нем нет этой ледяной огласки собственного могущества, только сила. Внутренняя сила, а не наружная, которую постоянно демонстрировали мне эти мрази общества. - Нет! Хватит уже! Оставьте его в покое! - Конан всё ещё борется за меня, но даже в её тембре уже слышны бреши, через которые медленно просачивается отчаяние. - Пусти меня к брату, иначе я сломаю тебя, как Орочимару! - резко, гневно, но всё же, не так как раньше. Итачи... а что тебе от меня нужно? Тебе мало того, что ты издевался надо мной дома? Ты хочешь посмеяться ещё? - Откуда такая забота? - шипит, как рассерженная кошка, девушка. - Тебе всегда всего мало, да?! - Пошла вон! - срывается на крик брат. Слышится звук борьбы, и через несколько секунд кто-то подходит ко мне. «Её убили? - у меня в голове. - А что сделают со мной? А какая разница? Я же действительно сам пришёл сюда. Прячась от безвыходности, я угодил прямо в их ловушку, только я ещё не понял, в чем она заключалась». - Отото, - едва слышный, тихий, но источающий столько душевной боли звук касается моих ушей, - поднимайся, давай же. Но я всё ещё сижу. Увидеть тот взгляд вновь? Нет уж, лучше я закончу жизнь в черном мусорном мешке, в который меня бережно упакует Гаара. - Я защищу, - у самого уха шепчет брат, чтобы никто кроме меня его не слышал. «Игра? Он играет роль хорошего брата или искусного убийцы? - мысль в опустевшей голове. - Встать или не встать? Вот в чем вопрос». Тяжелый вздох вырывается из моей груди, и я, оторвав лицо от колен, поднимаю взгляд на нии-сана, губы которого находятся так близко, что стоит только потянуться - и тут же можно коснуться их своими. Всегда мечтал поцеловать его. Нии-сана, а не того, кто передо мной. Глаза поднимаются выше и сталкиваются с его. Где тот взгляд? Где яд и власть? Почему я вижу только беспокойство и печаль? - Кто ты? - спрашиваю я, забывая о том, что вокруг враги с сотней масок на руках. Никогда не знаешь, какую они выберут, чтобы огласить приговор. - А как ты думаешь? - слабая улыбка, появившаяся только в уголках, тут же пропадает, и, поднявшись, парень громко говорит. - Расходитесь, дальше я сам. - Ты уверен? - хмуро спрашивает кто-то из братвы. Столкновение уничтожающих взглядов - и Сасори, опустив голову в знак покорности, удаляется. За ним расходятся и остальные, оставляя меня с братом наедине. - Конан не забудьте, - кидает им напоследок нии-сан, властным голосом. - Куда её? - проходя мимо нас, спрашивает Гаара и тыкает неподвижное тело своим оружием, проверяя, жива ли. - К Пейну. Он знает, что делать, - отвечает Итачи, подавая мне руку, но при этом не смотря на меня. Я, в неуверенности смотря на эту бледную, с теми же изящными пальцами кисть, всё же остаюсь сидеть на лестнице, не решаясь коснуться брата. Когда «Чистильщик» уходит, забирая с собой девушку, Итачи тут же бросается ко мне и, прижимая меня к себе, утыкается лицом в мою шею и как-то сдавленно смеётся. Я, совершенно переставая понимать, что всё это значит, просто рассеяно ответно обнимаю узника, не выражая никаких эмоций. - Саске… - шепчет брат, крепче сжимая меня, - тебе нужно уходить… нет, тебе нужно выйти отсюда, несмотря ни на что, понимаешь? - Нет, - бормочу я, вдыхая приятный запах чистых волос, - расскажи мне все, я хочу знать правду. - Не могу, - вздыхает нии-сан, и я чувствую влагу на шее. Плачет? Он? Этот человек, который способен заткнуть Сасори и приказывать Гааре? - Почему? - спрашиваю я. - Потому что меня больше нет, - вырывается из моих объятий Итачи и, словно бык на красную тряпку, смотрит на меня, - опоздал, братишка. - О чем ты? Я тебя не понимаю, - поднимаюсь я с лестницы, - что с тобой происходит? Ты сошел с ума? - в моей фразе звучит явная издевка. Ха, у Итачи съехала крыша? Смешно. У кого-кого, но точно не у него. Его шифер держится надёжно на гвоздях, клее, цементе и ещё куче подручных материалов. - Нет, Саске, - держась рукой за голову и морщась, шипит на меня парень, - просто «Джокер» стал частью Итачи. А значит, что твой братик мертв. Остался лишь я.