Всё построено на лжи

Закон 10. Даже самые безрассудные поступки могут помочь, если правильно их использовать. Во все глаза смотрю на Итачи, который, плотоядно облизываясь, ухмыляется, растягивая тонкие губы в жалкое подобие улыбки: - Что такое, братишка? Тебя что-то пугает? Я, не в силах что-либо сказать, отрицательно качаю головой, хотя всё моё естество кричит об обратном. - Тогда почему я вижу в твоих глазах плохо скрываемый ужас? Почему ты дрожишь и вот-вот готов упасть в обморок, лишь бы забыться? А? - шепчет парень, нагибаясь к моему уху и впиваясь своими руками в мои хрупкие плечи. - Мне больно, - отвечаю я, не в силах вырваться и отвести взгляд от аметистовых глаз, сияющих в полумраке красноватым отливом. Истинный дьявол. - Это ещё не боль, - ледяной смех, и язык брата очерчивает контур моих губ, - вот если я проткну тебя ножом, который так некстати для тебя лежит в моём кармане, или выколю тебе глаза… - бледные пальцы застыли на опасном расстоянии от моих век, - то будет больно... хочешь? - Нет, - выдыхаю я с шумом воздух и чувствую сильное головокружение. Не в силах удержаться на ногах, падаю на грудь к убийце, который лишь презренно фыркает, отстраняя меня рукой. - Не с тем связался, будь здесь Итачи, он бы начал бы сюсюкать, но я не он, - хмыкает нии-сан, удерживая меня только за руку, чтобы я не упал, - хочешь пойти за братиком, а, Саске? Хочешь? Отвечай! - Верни Итачи, - шепчу я в ответ, закрывая глаза. Не могу больше. Силы покидают измученный разум. Тело не слушается. Погружаюсь в темноту. *** Темный силуэт… хриплое дыхание… чьи-то отдалённые голоса. Мне кажется? Я сплю? Прохладный ветер теребит мои волосы, а утреннее солнце слепит глаза, не давая открыть их. «Где я? - жмурясь от яркого света, думаю я. - Почему я жив? Этот человек… мой брат… он же должен был убить меня? Или нет?» Приоткрываю тяжелые веки и сморю на небо, затянутое свинцовыми тучами, которые проплывают мимо куда-то вдаль. Прохладный ветер теребит волосы и одновременно приводит в чувство. Я лежу на бетонном покрытии, а недалеко от меня кто-то стоит, облокотившись на железный поручень. Знакомая одежда узника подтверждает мои опасения. «Это не сон, - закрываю я глаза и сосредотачиваюсь на ощущениях, - а я так надеялся на это, но значит ли, что этот человек...» - Итачи, - хриплым и севшим после сна голосом шепчу я, - или «Джокер», кто же ты? - Это уже не имеет значения, - поворачиваясь ко мне, отвечает парень. Что-то больно екает в груди, когда на лице брата я вижу знакомую и проклятую маску. Лютая ненависть растекается по жилам и сосудам, и только сохранившийся разум не дает мне разрешения вскочить и сорвать эту преграду. Растоптать ее, порвать в клочья, стереть в пыль и развеять по ветру. Хочу... но нельзя. Я не зверь, я человек. - Сколько ненависти в твоих глазах, - ухмыляется «Джокер». Да, это именно он. Не знаю, почему, и что случилось в этом подвале с нии-саном, но я даже за маской вижу, кто передо мной. Убийца или брат. «Или у меня бездарная интуиция, и они - это единое целое», -предположил я, отводя взгляд на небо. - Мне нужна твоя ненависть, Саске, она поможет стать и тебе, и мне сильнее, - властный голос, не позволяющий сомневаться в правдивости слов, еще больше злит меня, раззадоривает, дает повод построить у себя в душе империю мести и клокочущей ярости. - Почему я? - пересиливая внутреннее негодование, спрашиваю я. - Какого черта здесь вообще происходит?! - Почему ты? - усмехается «Джокер», сбрасывая с лица маску и выкидывая ее за пределы моего поля зрения. - Потому что это мой мир, братишка, я здесь властелин, но одному править скучно, да и утомляет. - Бедненький, смотри не перетрудись, - язвлю я, приподнимаясь с поверхности и оглядываясь вокруг. По всем сторонам я вижу стену. Высокую, непроходимую, держащую в неволе. Мы на крыше. - Трудиться? Зачем? - смеется Итачи отнюдь не радостным смехом. - Этот мир слишком мал, чтобы что-то делать для него, мне нужно больше... Гораздо больше. Взгляд брата скользит по непреступным стенам, словно хотя сломать и протаранить одним взглядом. Будь я на месте стены, я бы уже упал ниц и стал молить о пощаде. Это не просто взор алчности и превосходства. Это сила, это мощь, это неописуемое безумство. Воплощение тьмы. Вот он. Подлинный «Джокер». - Я так понял, ты все-таки съехал с катушек? - безразлично спрашиваю я, глазами ища лестницу или люк. Как-то же он меня сюда притащил. - Глупый мальчишка, - презрительно фыркает парень, - если бы Итачи яростно не сопротивлялся, убил бы тебя к чертям. - Ты и так испоганил мою жизнь, куда еще хуже? - издал я смешок, поднимая глаза на темнеющее небо. Погода портится. - Проверим? - усмехнулся узник, поворачиваясь ко мне. - Как насчет того, чтобы сброситься с крыши, а, братишка? Давай, тебе же нечего терять и некого. Сначала слова «Джокера» меня шокировали, но после небольшого конфликта с самим собой, я пришел к неутешительному выводу, что эта образина вновь читает мои мысли. «И вправду, что мне терять. Я же беднее последнего нищего. У меня ничего нет. Ни семьи, ни друзей, ни денег, ни уважения. Даже моя душа стала гнилым огрызком после «незабываемого» времени, проведенного здесь». Я с гордо поднятой головой подошел к краю крыши. Вот она, граница между жизнью и смертью. Один шаг отделяет меня от другого мира. Самоубийцы ведь тоже попадают в ад. Хотя, какой ад? Чего я там не видел? Мне зрелищ и здесь хватило. Повернув голову, бросаю взгляд на «Джокера», который даже не пытается меня остановить, а, наоборот, с таким видом смотрит, словно вот-вот исполнится мечта всей его жизни. - Ну, чего же ты ждешь? Прыгай! Ты никому не нужен! Ты сдохнешь рано или поздно, так почему бы не сейчас? - мотивирует меня парень, держась на расстоянии и тихонько посмеиваясь. Скотина. Неужели, я и вправду верил, что люблю тебя? Смешно. До слез, правда. Никогда не любил и не полюблю. Пусть же подавится моей смертью, раз так хочет. Вновь оборачиваюсь вперед. Только я. Только ветер. Только темнота. Только крик. Не мой. Что-то, а точнее кто-то, а если подумать, то Итачи, за руку оттаскивает меня от края пропасти и прижимает к себе, словно меня у него забирают. В глазах нет холода и пустой злобы, за место них страх и боль. За меня ли? - Ты что удумал?! - сжимая меня, что мне стало нечем дышать, шепчет парень. - Не поддавайся ему, понял? Кивни! Я неуверенно сделал то, что говорил брат, и во все глаза смотрел на уставшее, словно после долгой борьбы, лицо. Черные глаза смотрели в моё лицо. Словно заглядывая в душу, что-то выискивали. - Аники? - робко спросил я и получил в ответ нежную улыбку, согревшую меня лучше любого пледа, грелки, солнца и горячего чая, вместе взятых. - Саске, прости меня, - опустив глаза и выпустив меня из объятий, прошептал нии-сан, - я хотел защитить тебя, но все получилось только хуже. - О чем ты? Расскажи мне, что здесь происходит... и почему ты хочешь моей смерти? Последний вопрос вырвался против моей воли. Его сказал даже не я, а что-то ноющее рядом с сердцем. Болящее и разрывающее на части изнутри. - Твоей смерти? Никогда, - закрывая печальные глаза и поглаживая переносицу, тихо пробормотал брат, - только не тебя. Ты единственный, ради кого я еще не сдался. - Единственный... - повторил я, чувствуя, как краска приливает к щекам, но я тут же, наученный горьким опытом, убрал все чувства на второй план, - хватит лгать. Я знаю, что ты со своими друзьями или кто они там тебе, игрался со мной, как с игрушкой. Ну, и кто из них меня насиловал? - Тебя насиловали? - с ужасом переспросил юноша. - Не может быть... Я же запретил всем трогать тебя. - Значит, это был ты, да? - спросил я, и так зная ответ. Теперь, когда губы Итачи были так близко к моим, я сразу узнал того, кто был их обладателем в душевой и на девятом этаже. - Вот только зачем? У тебя же и так все есть! Конан была права. Тебе всегда и всего мало! Нии-сан молчал, а смысл было говорить? Все и так ясно. Ничего не изменилось за два прошедших года. Поменялись только условия и обстоятельства, а люди остались те же, как и стена между ними. Император и его слуга. Да, это так. Я всегда буду для него пешкой, а он всегда будет для меня главой шахматной партии, которой я ничего не могу дать. Велик, как король, карает, как ферзь. Он везде, он повсюду. От него не сбежать. Ведь даже в аду он нашел меня. - Саске, я... - начал брат, прерывая мои мысли, - я не хотел... Я даже не знал. - Тебе в дурдом пора, - огрызаюсь я, не глядя в глаза темнее ночи. Не могу посмотреть, не могу заставить себя. - Я все понимаю, и то, что тебе тяжело, и то, что мне нет прощенья. Но пойми, как бы это глупо не звучало, это не я, более того, я ничего не помню, - кладя руку мне на плечо, шепчет брат. - Лечиться нужно, - съязвил я, сбрасывая ладонь, но не поворачиваясь к узнику лицом. - Ты прав, мне нужен психиатр, но вряд ли кто позволит мне записаться к нему на прием, да и маловероятно, что это поможет, - вздыхает юноша, приподнимаясь с бетонной поверхности и подходя к краю крыши. - Я стою здесь каждый день, смотря на людей, обреченных прожить жизнь в этом месте. Хотя, нет, не прожить, а существовать. Попадая сюда, у тебя нет жизни. Ты становишься очередной марионеткой в руках тиранов, управляющих всем этим. Но сами по себе они существовать не могут, им нужен тот, кто поведет их дальше. Тот, кто сильнее их, нет, не в физической силе, а в моральной. Они сводят тебя с ума, заставляют становиться таким, как они, ломают, высасывают все соки... - голос Итачи становился все тише и под конец совсем перешел на шепот, - а потом появляется он. «Джокер». Тот ужас, который я испытал при его появлении нельзя сравнить ни с чем. Никогда не забуду его. Я долгое время не понимал, как столь умный и утонченный человек может стать воплощением людских пороков. Его звали Мадара. Учиха Мадара. Я в непонимании смотрел на нии-сана, который стоял на краю этой пропасти, совершенно не боясь упасть вниз. В это же время мой мозг чудовищными усилиями составлял пазл под названием «Истина». Появился новый кусочек мозаики, но подходит ли он? - Так «Джокер» - это не ты? - совсем запутался я. - Смотря, что ты подразумеваешь под ним, - бросив на меня быстрый взгляд, ответил брат. - Определенного «Джокера» нет. «Он себя хоть слушает? - прищурился я, хмуря брови. - То орет на полтюрьмы, что это он, то устраивает какие-то игры с переодеваниями в него, и тут заявляет, что его нет. Смешно, однако, братец, но все же, кто это тогда? Кого я вижу в тебе, чувствуя страх?» - «Джокер» - это не какой-нибудь мистический полтергейст, вселяющийся в тебя. Он - это просто твое подсознание. Он управляет всем, что ты пытаешься скрыть от окружающих. Он - это наши страхи, невоплощенные мечты, боль... В каждом из нас он есть. И этот человек - Мадара, он когда-то тоже был обыкновенным человеком, но за то, что он отстаивал свое мнение, его посадили сюда. А здесь тебя нет. Есть только он и они. Они знают, что им нужно сделать, чтобы выжить. Он знает, кого нужно убить, чтобы полностью поработить душу, - продолжил аники. - Не верь никому, даже мне, Саске, я не всегда могу себя контролировать, как ты уже заметил. Я, широко раскрыв глаза, смотрел на брата. Он псих, это очевидно. Сам себе противоречит, толкает какие-то речи, которые никак не могут дойти до моего и без того ослабевшего рассудка. - Короче говоря, - увидев мое замешательство, подвел итог нии-сан, - раздвоение личности. Но в данном случае, одна личность рано или поздно поглотит другую. - Ты серьезно? - все еще не веря в происходящее, бормочу я. - Чтобы у тебя, да еще и это... - Саске, не глупи! - потирая виски и морщась, негодует старший брат. - Да, что эта маленькая срань понять-то может?! «Опять этот голос, - отхожу я на пару шагов от держащегося за голову Итачи, неужели, он не шутит? Но это же бред, чтобы мой нии-сан страдал этим недугом? Моего ферзя и короля ранили? Его подчиняет кто-то другой? Кто-то смог его сломать?» - вопросы один за другим рождались в моей голове, но я не мог найти на них ответы. - Пошел вон, - сквозь зубы шипит Итачи, отворачиваясь от меня, чтобы я не видел его в таком состоянии, - не влезай в разговор... А кто меня остановит? П-ф, тоже мне напугали... Убирайся, у меня еще есть время!.. Оно на пределе, а я так близко, так близко... еще немного - и я распорю живот твоему братишке и сделаю его чучелом! - Что с тобой?! - начал я, смотря, как нии-сан стоит между смертью и жизнью: одной ногой на крыше, другой в воздухе, - Остановись, ты сейчас упадёшь! - Жалкий мальчишка, - буркнул, тряхнув головой узник, - не смотри на меня так, я выколю тебе твои глазки... Только дотронься до него... И что ты сделаешь? Я уже много раз касался его, да, Саске?! - засмеявшись ледяным смехом, спросил у меня «Джокер». - А ты уверен, что это был ты? Нервный смешок со стороны «Джокера», и Итачи облегченно вздыхает. - Все нормально. Он затих. - Это была типа «борьба»? - наивно спрашиваю я, оставаясь на расстоянии от брата, на всякий случай, так как, учитывая характер «Джокера», его угрозы отнюдь не вымысел. - Да, - устало закрывает глаза нии-сан, уходя с роковой черты, - это постоянная борьба. Изо дня в день я слышу его, закрываю в своей душе, но все тщетно, он как раковая опухоль постепенно поражает новые территории моего «Я», забирая себе львиную долю моей жизни. В лучшем случае я могу удерживать его не больше пяти часов, остальное время его. Он слишком далеко зашел, а я слишком много уступил, - как-то пытался объяснить мне суть всего этого Итачи. - И что ты будешь делать с этим? И что мне делать с этим? - спрашиваю я, не надеясь на ответ. Но ответ всё же звучит: - Мне - смириться, тебе - выбраться отсюда. До сих пор не верю, что Фугаку нарушил договор, - бормочет нии-сан, проходя мимо меня к люку на крыше. - Договор? - переспрашиваю я, догоняя брата. - Да, мы заключили его два года назад. Я беру его срок на себя, а он не втягивает тебя в это, - кивает заключенный, спускаясь по лестнице в помещение. - Значит, ты, как и я, невиновен? - прихожу я к выводу, спускаясь за братом. - До, конечно, трупом больше, трупом меньше, но это ведь никого не колышет... - вновь подал голос «Джокер», смотря, как я спускаюсь. - Что? - не понял я, застыв на лестнице и вцепившись в металлические прутья руками. - Не обращай на это внимание, - успокоил меня Итачи, - он может что-то вякать помимо моей воли, пока у меня контроль, но не более. - Мм, ясно, - пробормотал я, слезая вниз. Оказавшись рядом с братом, я добавил, - ты предупреждай меня. - Я же уже сказал, не верь никому, даже мне, хм, хуже. Особенно, мне, - проведя у меня по щеке рукой, прошептал нии-сан. Стоит ли говорить, на каком небе от счастья был я? Высшая похвала для раба - внимание господина. - Но как же тогда мне общаться с тобой? - отводя взгляд и краснея, сам того не хотя, бормочу я. - Нам лучше не видеться, это будет единственный способ не дать ему совершить задуманное, а насчет твоего выхода отсюда я позабочусь, обещаю. «Нии-сан, - смотрел я вслед удаляющейся фигуре, - а если я не хочу уходить без тебя? Что мне делать, если я готов спрыгнуть с крыши, потакая твоей похоти, и повиноваться твоему приказу, каким он безумным бы не был. Люблю ли? Нет. Обожаю». Не знаю, каким образом, но мне всё же удалось помыться в этот чертов день. А учитывая, при каких обстоятельствах, то это даже странно. Что говорить, я даже рад, что попался на глаза поварихи, которая, недовольно бурча про мой внешний вид, взяв меня за ворот футболки, притащила в свою личную ванную, где я лежал в горячей ванне в течение часа. За это время я успел продумать немало версий её добродетели, но ни одна из них не подходила. Потом мысли плавно перетекли на Итачи, которого я обнять по своей воле так и не удосужился. «Болван, - бурчал я на себя, после того, как до меня, наконец-то, дошёл весь смысл произошедшего, - он ради тебя в тюрьму сел, а ты огрызался с ним, ну, или с ними, ведь «Джокер» - это часть Итачи. Худшая часть», - натирая кожу мочалкой, поправился я. Далее шел мыслительный штурм, где я раскладывал всю информацию по полочкам, и вот что из этого получилось: «Во-первых, братва не собирается меня убивать, но я ей зачем-то нужен. Во-вторых, никому верить нельзя, даже брату, хотя он сам мне это и сказал, к этому также можно отнести, что всем кому я здесь доверял, просто использовали меня для своих планов. И наконец, трам-пам-пам, мой нии-сан. Тут даже выводов никаких сделать нельзя, ну, кроме одного, пожалуй. Брату я действительно не безразличен, раз он пожертвовал ради меня всем чем только мог, в то время, как я, матеря его всеми известными словечками, сетовал, какой он двуличный, наглый, эгоистичный и ещё десять слов не очень лестной характеристики. Отсюда выплывает вопрос, если я ему дорог, то почему он раньше этого не показывал? Почему не кинулся ко мне, чтобы успокоить, защитить, когда я в этом так нуждался? Нет, стоять на крыше и пялиться на всех сверху вниз гораздо приятнее», - с этой мыслью я вылез из ванны и стал вытереться полотенцем, любезно предоставленным тетей Гаары. Ещё немного пофыркав, я вспомнил главную проблему, а именно «Джокера», почти поглотившего моего нии-сана. Как ни странно, но я верю, что в этом брат мне не солгал, я видел боль на его лице, я видел страх за меня, когда я готов был совершить суицид. Разве может личность, состоящая из пороков и грехов всея человечества, испытывать такие чувства? Нет, единственное, что он может это ненавидеть, издеваться, использовать, портить жизнь… «Но ведь должен быть способ, выбраться из этого кошмара, оставив все это безумство позади, - прошептал я про себя, надевая чистую форму заключенного, - но не одному, как хочет Итачи, а с ним, без «Джокера». Это было бы слишком эгоистично мне хотеть бросить его здесь, вспоминая всё, что он сделал со мной не по своей воле». Покинув женщину и поблагодарив её за всё, за исключением ужина, от которого я отказался, видя, как он самостоятельно вылезает из тарелки, я направился в свою камеру. Где меня ждёт холод, голод, тоска и одиночество.