Всё построено на лжи

Закон 11. Забудь про чувства, они лишь навевают мнимую надежду, забудь о сердце, оно подвержено обману, не подчиняйся льстивым мыслям, они пропитаны ядом. Отбрось всё и следуй по расчетливому пути, проложенному интуицией зверя. Вернувшись в свой маленький ад, я с болью осознал, что ничего не изменилось, всё по-прежнему. Что дало мне то, что брат жив? Надежду? На что, опять же? На шанс выбраться или на благосклонность к моей одержимости своим нии-саном. П-ф, бред… брат и слушать не станет, а учитывая, что в нем теперь живет две личности, то «Джокер» ещё глумливо посмеётся. Засунув руки в карманы, хожу по комнате, иногда кидая злобные взгляды на ржавый стул, стоящий так непринужденно в этой мрачной обстановке, тем самым ещё более меня раздражая. «Паршивый стул, нафига он вообще здесь стоит?» - пнул я невинный предмет ногой и, повернувшись к кровати, недоуменно приподнял брови. «Не припомню такой щедрости, да и от кого… - подойдя к постели, неуверенно погладил я одну из атласных подушек, думая, что уже с ума схожу, раз такое видится, - и матрас тоже». Я присел на мягкую кровать и откинулся спиной на поверхность. «О, блаженство, - простонал я, чувствуя знакомые, но такие далекие воспоминания о моей предыдущей кровати дома, которая уже, вряд ли, дождется своего хозяина. - Боже, я знал, что ты есть». Юркнув под одеяло и положив голову на чистую атласную ткань, я закрыл глаза, мечтательно растянув губы в улыбке. Только спать, только спать… Вдруг раздался противный скрип, наполненный, словно какой-то издевкой. Я, покосившись на ненавистный стул, скрипнул зубами. - Только попробуй ещё раз… - начал я, видя, как предмет застыл, но от дуновения сквозняка, повторил жуткий звук и, снова нахально застыл, словно в торжественном ожидании. Я же, мстительно представлял, как моего «сожителя» будут переплавлять в скрепки или в кнопки, но очередной душераздирающий скрип вывел меня из себя, заставив кинуть подушку в назойливого сокамерника. Стул покачнулся на еле державших его ножках и, последний раз издав «стон», упал, словно последний солдат-герой во время битвы. Красиво так, со стуком, который эхом разнесся по камере. - Один - ноль, в мою пользу, - огласил я счет, фыркая и устраиваясь поудобнее на узкой кровати. Долгожданный сон. Веки закрылись, а мозг стал постепенно отключаться, я впал в полудрему, пока мои уши не уловили «вздохи» и «ахи» за стеной. В жизни не слышал, чтобы так кричали, хотя постой-ка. В голове сразу появилась картинка, где я лежу под братом, крича, как умалишенный. «Неужели, я и вправду такой громкий, - заливаясь краской, подумал я, - как ещё Итачи… ну, то есть «Джокер» не оглох?» Стоны повторились, ввергая меня в цвет близкий к клубнике. Но, похоже, только мне было так неприятно всё это слушать так, как проходившие мимо камер заключенные, даже ухом не повели, они просто шли мимо, словно это было естественным явлением. Обычный секс средь бела дня, в будничный, ничем не примечательный вечер. Меня же это напрягало настолько, что я готов был заорать им, чтобы они, наконец, закончили свои дела, но инстинкт самосохранения не давал мне воплотить это в жизнь. Резкий вскрик, и облегченные вздохи. «Надо же, соизволили, - бурчал я, ворочаясь в своем «ложе», чтобы выбрать максимально удобную позу, но не тут-то было. После недлительного, но наполненного «культурными» речами диалога, процесс продолжился под мое негодование. - У них что там, марафон?» Не знаю, сколько я лежал, слушая все эти звуки страстей и неугасаемого желания, но было ужасно противно и неприятно быть невольным слушателем этого. За зря потраченное время, я успел сосчитать около двухсот Гаар, прыгающих через свои швабры, и начинал понемногу фантазировать о том, как было бы хорошо, если бы эти извращенцы заткнулись или бы им на голову прилетел кирпич. Увесистый такой кирпич, а лучше два, по одному на каждого. Я улыбнулся, представляя себе подобную картину, однако улыбка тут же спала с моих губ. «Черт, ну вот о чем я думаю? Пусть себе развлекаются, стонут на весь этаж и играют на моих нервах. Стоп, а почему меня, вообще, это должно волновать? Неужели, я завидую им? Конечно же, нет», - перевернувшись на спину, я уставился в потолок, все равно под такой аккомпанемент стонов уже не уснуть. И когда же им уже надоест, я провел рукой по атласной простыне и натянул её, как можно выше, до самого подбородка. «Ну, вас всех, и нии-сана в первую очередь, хотя его-то за что?» Но участившиеся стоны не дали мне закончить начавшиеся размышления, заставив кинуть на стену фирменный гневный взгляд. По закону жанра, она должна была, как минимум расплавиться, или хотя бы развалиться под тонной злости и ярости в моих глазах, но с проклятой стены даже ни одной песчинки не слетело. Высказав сквозь стиснутые зубы известный мне запас ругательств, так любезно пополненный в радушном обществе тюремных обитателей, я вновь перевел взгляд на потолок. «Так, спокойно нужно думать о чем-то расслабляющем. Например, о... потолке. Какая любопытная на нем роспись - я слегка прищурился, внимательно изучая узоры на потолке, - ну да, роспись в виде потрескавшейся штукатурки - любопытнейшая композиция, в особенности: вот-то ломоть, так и норовящий сорваться прямо на меня. Может, вновь посчитать Гаар, хотя признаться, вид этого ненормального с дикой улыбкой прыгающего через свою швабру уже порядком надоел. Тогда кирпичи, падающие на тех двух иродов за стеной» Новый громкий стон заставил меня сильнее сжать простынь, гладкий атлас приятно ласкал пальцы. Все-таки интересно, кто принес все это? Может, Итачи? Кому еще есть хоть какое-то дело до меня. Я ласково провел пальцами по атласу. Такой гладкий, словно его кожа, а эти требовательные, но в тоже время нежные губы, нетерпеливые, но ласковые прикосновения. Я мечтательно закрыл глаза. Как же хочется вновь чувствовать эти губы и ласки. Я не заметил, как моя рука проворно пробралась под майку, игриво провела по груди и слегка сжала затвердевший сосок. Черт, как же это оказалось приятно, неужели, эти два исчадья ада за стеной сумели меня возбудить? Рука тем временем продолжила свой путь по торсу, медленно опускаясь ниже, попутно вырисовывая дорожку из узоров. - Нии-сан... - едва слышно прошептал я. - Да, сладенький, - ехидный голос заставил меня резко распахнуть глаза и удивленно, словно на призрака, только выбравшегося из ада, уставиться на нависшего надо мной брата. Итачи здесь, живой, а не видение моего разбушевавшегося воображения. Только когда он успел пробраться в камеру? Я же заперся. Наверное. - Что-то не так, отото? - увидев мое недоумение и смущение, учтиво спросил брат, отходя и пинком ноги поднимая моего недавнего раздражителя, чтобы сесть на него. Я моментально покраснел, чувствуя, как горят щеки. - Это не то, что ты подумал, - оправдывался я, соскочив с кровати. - И, вообще, что ты здесь делаешь? Этот вопрос мучил меня, не давал покоя вмиг начавшему интенсивную работу мозгу. Как он оказался рядом, когда был так нужен мне, пусть даже не в чисто платонических отношениях? - Соскучился по тебе, - Итачи развел руками. Не помню, чтобы раньше за ним водилась подобная сентиментальность. - Но ты ведь сам сказал, что нам лучше не видеться, - подозрительно протянул я, не сводя глаз с деловито рассевшегося на пресловутом стуле Итачи. - Я подумал, как же ты здесь один-одинешенек в холодной и пустой камере, наверняка весь продрог, - словно маленькому ребенку, объяснял мне очевидные вещи брат. - Ты пришел, чтобы увидеть меня? - все еще не веря в эту удивительную заботу брата, прошептал я и тут же буркнул, вспомнив коварство и безумие братвы и Итачи. - Да, конечно, а я Мерлин Монро. - То, что ты дуешь губки, не делает тебя ею, - усмехается брат, вставая со стула, - кстати, может мне тебе одеяло принести? У тебя тут прохладно, - заботливо предложил аники. «Он правда беспокоился обо мне? Ну да, с таким-то сарказмом, и его заявление не видеться больше, как прикажите мне его понимать?». - Зачем ты это делаешь? - вдохнув в лёгкие побольше воздуха, спросил я. - Что? - не понял брат, окинув меня таким взглядом, словно я домашний кот, который внезапно окликнул своего хозяина и вместо очередного «Мяу», попросил закурить. - Сначала отталкиваешь, а теперь заявляешься ко мне в камеру, - я сложил руки на груди. Так, нужно успокоиться и разобраться во всем, и, на сей раз, ты не убежишь от меня, Итачи, даже и не надейся вновь оставить меня наедине с вопросами. - Саске, это все лишь для твоего блага, - он глубоко вдохнул и опустил глаза. Ты ведь никогда раньше не прятал взгляда. - Что для моего блага? - нахмурился я. - Не быть со мной, хотя мне так хочется дотронуться до тебя, почувствовать твое тепло... - с этими словами парень приблизился ко мне и, проведя ладонью по моей щеке, заставил вздрогнуть, как тогда, на верхнем этаже, после крыши. - Я хотел тебя, безумно хотел любить тебя, - шепот обжигал щеки и проводил по телу волну дрожи. - Любить меня? - пробормотал я, не понимая уже ничего. - Ты не представляешь, каково это, желать прикоснуться к тебе, - его пальцы ласково провели по скуле, - и не допускать даже возможность этого, - он резко отстранился и отвернулся к решетке. - Я чудовище, которое забирает тебя у самого себя. И что мне было на это ответить? Как разобраться в его постоянной смене настроения? - Нии-сан, - я неуверенно позвал его, поднимаясь с постели. - Мне лучше уйти, - едва слышно прошептал он. - Стой, - пара шагов - и я стою за его спиной. - Останься. Я совершенно запутался в происходящем, в сумасшедших законах этого ада, в постоянных перепадах настроения Итачи, и в вездесущем Джокере, в самом себе, но я абсолютно точно знаю, что он должен остаться. - Саске, я не могу без тебя, пойми, - он резко обернулся и схватил меня за плечи. - Без тебя я погибну, - однако в черных глазах не было никакого страха, лишь твердая уверенность в правильности своих действий. - Брат... - проговорил я, стараясь не выдавать смущение, которое не давало мне и слова вставить. - Раздевайся... - властно произнес Итачи, чем напугал меня, но увидев это, более мягко добавил, - мой любимый отото. - Я... так сразу не могу, - опустил я взгляд, - мы ведь так долго не виделись, не знаем друг о друге, а иногда мне кажется, что ты стал другим человеком, даже не считая твое противное маньячье второе «Я»… - Зачем тянуть? - крепче сжал мои плечи аники. Я и сам не знал, просто какая-то обида не давала мне сделать. - Ты ведь знал, что я чувствую к тебе, знал и прятался, - обиженным тоном выпалил я. - Нет больше сил скрывать это в себе. Дай же мне ответы, я так устал от одних лишь вопросов. - Саске, что за детский сад, тебе уже не пять лет, чтобы я утешал тебя, - раздраженно прошипел Итачи. - Нет, ты ответишь на все мои вопросы! - Вот же наглый мальчишка, - усмехнулся он, и уже через секунду мой поток обвинений был прерван властным поцелуем. Было приятно. Хуже. Было просто невыносимо хорошо. Ощущать его прикосновения, обнимать его за шею, чувствовать, как его язык, проникающий всё глубже, тем самым усиливая свою власть надо мной, беспрепятственно устраивает пляски с моим. Не знаю, какими гигантскими усилиями, но мне все же удалось отстраниться и чуть не крича высказать все, что я о нем думаю: - Ты специально меня игнорировал, да?! Козел, как ты мог? Я же так доверял тебе, а ты все подстраивал, лишь бы тебе было хорошо, ты, моральный выр... - я бы и дальше продолжил изливать накопившуюся за долгие годы ненависть и обиду, но крепкие руки прижали меня к чужому телу и заткнули мой болтливый рот очередным не терпящим возражений поцелуем. «Как невежливо, - пронеслось у меня в голове, когда парень стал проникать вездесущим языком в мой рот, - хотя помогает...» Руки Итачи проникли под тонкую ткань футболки и стали поглаживать грудь, пересчитывая кончиками аристократических пальцев мои ребра. От нахлынувших приятных ощущений я стал постанывать в рот брата, совершенно забыв, что за решеткой ходят люди, мрази, бляди, крысы и прочая нечисть, обитающая здесь. Забываюсь? Скорее всего, да. Брат подушечками пальцев сжал мой твердый сосок, по телу словно пропустили электрический ток. Я невольно простонал и выгнулся навстречу Итачи, но тот на мое удивление лишь отстранился, разорвав наш поцелуй, и усмехнувшись, ласково провел по раскрасневшимся губам кончиком пальца. - Ты же любишь меня до сих пор, Саске? - он снова наклонился к моим губам, обжигая их горячим дыханием. - Отвечай, любишь? - Я... - и чего же я жду? Конечно, да! Да! Да! Я готов закричать об этом на весь мир, вот только совершенно не получается сказать ему эти два таких простых и таких сложных для меня слова. Столько раз я представлял себе этот разговор, но не допускал, что когда-нибудь это и вправду произойдет, да ещё здесь, в мире несбывшихся надежд и ночных кошмаров. - Я... - Ты? - голос Итачи был настолько томным, а дыхание настолько горячим. В душе словно расцветают мириады цветов, прекрасных, неповторимых, невероятных цветов счастья. Стоп... Я счастлив? Черт возьми! Да! - Люблю... - на одном выдохе выдавил я. - Замечательно, - Итачи усмехнулся, откидывая меня на постель. Я смотрел, как он медленно приближался ко мне. Такая грация и изящество в каждом шаге, он не шел, воздух словно распускался перед ним, распадался на мельчайшие частицы, пропуская вперед своего господина. Он улыбался, смотря на меня, эта улыбка хищника, но я готов стать его жертвой, пусть он растерзает меня, разорвет на мелкие кусочки, будет мучить бесчисленные часы, я согласен, лишь бы только смотреть на него, дотронуться, чувствовать его рядом, ощущать его во мне. Я сгораю под взглядом этих бездонных глаз, сгораю дотла, но не в силах оторваться от них. Что же ты делаешь со мной Итачи? Где же моя воля? Она умерла, как только ты занял мое сердце. - Ты хочешь? - Итачи провел кончиком языка по верхней губе. На ней тут же запылало пламя, я прикусил нижнюю, не решаясь ответить. Меня не покидали сомнения, все было слишком хорошо, чтобы быть явью. Но если это сон, то я не желаю просыпаться, ведь этот раз я буду с братом. Зная, что это он, чувствуя, что принадлежу только ему, а не «Джокеру», который почему-то не влезал в разговор и не язвил по поводу того, что он использовал тело Итачи, чтобы завалить меня. Да, этот раз будет только наш, не считая того, что за стеной ещё слышны стоны других узников. Они на рекорд идут, что ли? Я вновь взглянул в полные страсти глаза напротив меня и порывисто выдохнул, словно последний раз перед тем, как подписать контракт. С дьяволом. Так и хочется закричать: «Где ручка?! Я на всё согласен!». Вот мой ответ. Киваю головой, не отрывая взгляда от любимого лица. - Хочешь, - довольно констатировал нии-сан, подойдя вплотную к постели. Я инстинктивно попытался отодвинуться назад, но под смешок брата, тут же уперся затылком в стену. - И куда же ты бежишь, мой сладенький? - он навис надо мной, руками по обе стороны от моего лица. Шелковистые пряди скользнули по моему плечу, заставив невольно вздрогнуть. - Ты ведь хочешь своего аники? - его губы едва коснулись моих и, усмехнувшись, Итачи тут же поддался назад, смотря, как я тянусь за так и не состоявшимся поцелуем. - Шаловливый, отото. На секунду я замер. Эта странная пошлость и игра, которая не была присуща нии-сану. «А может из-за «Джокера» у Итачи стали проявляться качества его второго «Я»? Да не, брат никому и никогда не уступит», - успокаивал я себя внутри, а сам, хмуря брови, смотрел на узника, губы которого расплылись в усмешке. Дикой усмешке. - Что такое, Саске? Тебя что-то беспокоит? - вновь прильнув ко мне, прошептал парень, обжигая своим дыханием. - Нет, - качнул я головой и слегка коснулся теплых губ аники своими, - все хорошо, теперь. - Отото, ты так возбужден, - резко сменил тему Итачи, гладя рукой мою эрекцию сквозь штаны, отчего я не сдержался и издал стон, - даже так? Развратный мальчик… - Итачи… - сдавленно застонал я, - пожалуйста… я. - Да-да, я тебя слушаю, - как-то равнодушно произнес юноша. - Нии-сан, - вскрикиваю я, когда рука брата сжала мою плоть. Зажмуриваю глаза. Чёрт, он знает в этом толк. - Не называй меня так, - морщится брат и поспешно добавляет: - Чувствую себя конченым извращенцем. - Хорошо, - неуверенно бормочу в ответ, и узник, заметив это, потерся своим пахом об мой, заставляя меня вмиг покраснеть. - И как там дела у моего отото? Я простонал что-то нечленораздельное, хотя мысли в голове были другими. «Странно, сам называет меня «младшим братом», а мне запрещает окликать его. Он точно извращенец». - Повтори, - усмехнулся Итачи, ускоряя ласку. Тугая спираль напряглась внизу живота, разливаясь волнами жара по телу. Я закусил губу, сжимая в руках простынь. Как же он это делает, я просто таю в его руках. Но через секунду он остановился, слишком резко отдернув руку. Почему? Я раскрыл глаза и чуть не ахнул. Что произошло? Итачи сидел на моих бедрах и с нескрываемым удивлением смотрел то на мое лицо, то переводя взгляд на мой возбужденный орган. Его губы слегка дрожали, словно он пытался что-то сказать. - Нии-сан, - позвал я его. Но, несмотря на хрипотцу в голосе, мои слова явно дошли до адресата. Я повторил отклик. Парень вмиг очнулся и тут же подался влево, едва не слетая с меня. - Что с тобой? - в недоумении, напрягаюсь, приподнимаясь на локтях. - Саске... - хрипло шепчет нии-сан, держась одной рукой за голову. - Только не говори, что это из-за меня, - отстранено махая в сторону явного моего стояка. - Что? - округляю я глаза. - Ты же сам... - Да, сам, - как-то неестественно вздрогнув, словно от разряда тока, сказал узник, - на чем мы там остановились, мой маленький? Я почувствовал, как щеки заливаются краской. Неужели, я все еще смущаюсь брата? Похоже, что так. Но только я приоткрыл губы, намереваясь ответить, как Итачи вновь перебил меня. - Саске, может, ты хочешь в душ? - совсем уж жалобно прошептал Итачи, отвернувшись к решетке. - Я... - он, что издевается надо мной? - Ты ведь сам хочешь своего братишку, - его голос вновь наполнился уверенностью. «Мне кажется, или я уже начинаю сомневаться в подлинности Итачи», - прозвучала одинокая мысль к голове, но тут же умчалась, так как парень, облизав свои губы кончиком розового язычка, провел рукой у себя по груди. - Иди же ко мне, сладенький, - словно хищник на жертву, приблизился ко мне брат. - Итачи... - промямлил я, - ты нормально себя чувствуешь? Такое поведение нии-сана было для меня в новинку. Я никогда не сомневался в сексуальности и обаянии брата, но чтобы настолько. Это уже за гранью реальности. - Саске, все хорошо, - перехватив свою тянувшуюся ко мне руку другой, произнес брат, тяжело дыша, - но у меня срочное дело, не мог бы ты показать мне выход из камеры... - развернувшись на 180 градусов, добавил он. - Хотя, зачем? Я же только что пришел, - снова встретившись со мной взглядом, полным страсти и желания, опроверг свои слова заключенный. - Брат... - похоже, он действительно не в себе. - Нет! - Итачи вновь отвернулся. - А я сказал: «Да»! - И снова разворот. Может хоть кто-нибудь объяснит мне, что происходит? - Не отпирайся, ты ведь сам хочешь его, только посмотри на это юное тело, представь, как оно... - Нии-сан... - я вновь попытался позвать брата. - Заткнись! - Итачи зажмурился и помотал головой. - Ну, кого ты пытаешься обмануть? Думаешь, я не заметил, о ком ты думал все это время? - Эй, я с тобой разговариваю! - возмутился я, когда мне все это надоело. Но меня вновь наглым образом продинамили. - Не лезь в мои мысли, - огрызнулся Итачи, махая на меня рукой словно, мол, подожди, я занят. - Он снова вылезает, да?! - дошел сей факт до меня и я, стыдясь всего, что здесь происходило, отвел взгляд и тихо прошептал. - Значит, это он ко мне пришел... - озвучил я отнюдь не радужную догадку. - Нет, Саске, это я, твой нии-сан, любимый и домашний, - хихикнув, как смазливая девица при комплименте, заявил «Джокер». «Он снова... Нет, это они снова... Сколько же можно? - прикусил я губу, сдерживая обиду и боль где-то в груди, в районе сердца. - Сколько же можно верить в этот спектакль, Саске?!» - Утю-тю-тю, - послышалось над моим ухом улюлюканье, - братик, не плачь, я же хороший аники, все сделаю четко, - с этими словами «Джокер» погладил мое колено, давая не двусмысленный намек. Я почувствовал холодок, пробегающий по спине, и попытался отдалиться, как тут: - Убери руки! - Итачи отбил свою руку с моего колена, посмотрев на меня таким взглядом, от которого по спине словно пустили ледяную воду. - Саске, пожалуйста, выйди, - услышать столько мольбы в голосе, да еще и от моего брата я никак не ожидал. - А ну, лежать! - он внезапно уперся руками о мои колени. - Мы еще не закончили, мой сладкий. - Прекрати! - Итачи снова отдернул руки. - Хватит, убирайся, - он сделал шаг назад, закрывая лицо ладонями, - я... - Тебя не учили, что вмешиваться невежливо, - передразнил его «Джокер», - тем более, ты ведь сам этого хочешь. Брат убрал ладони от лица. - Хочешь-хочешь-хочешь, - ехидно пропел он, - ну давай же, скажи: « Я хочу своего младшего братца!» Я в растерянности сидел на кровати, не зная, что делать. Даже если я вмешаюсь, что будет-то? Ясно одно то, что твердит «Джокер» - ложь. Темная и беспросветная. «Конечно, хочет, - сгорая от стыда и пережитого унижения, шептал я про себя, - играть на моих нервах, добивать и без того сломленного подростка. Спасибо, Итачи, низкий поклон тебе». - Убирайся, - вскрикнул Итачи и зажал ладонями рот, но все же я услышал последующие слова: - Уже как три года ты хочешь братишку... Так что тебе не так? Я всего лишь реализую твои мечты! Дальнейшие события мне и вовсе показались сумасшедшим сном, беспробудным и нереальным. - Ненавижу, - нии-сан упал на колени, впутывая пальцы в волосы. - Ненавижу тебя... Этого не должно быть, не должно... - Нет, ты ненавидишь не меня, а себя, - усмехнулся «Джокер». - Это ведь ты три года грезишь о своем младшем братике, таком беззащитном, таком хрупком. А те фантазии, где он выполняет все твои желания? Такие аморальные и порочные… - Заткнись! - Итачи с размаху ударил кулаком об пол. Я вздрогнул, когда услышал неприятный хруст. - Заткнись... - стиснув зубы, прошептал он. Я с ужасом стал осознавать, что слова «Джокера» не такой уж и вымысел, как мне казалось, ведь иначе бы брат не впал в такое состояние. Мне стало страшно, легкие судорожно сжимались, словно им было недостаточно кислорода, впиваются в тонкую ткань простыни. «Он не лжет? Неужели, что брат и вправду обо мне так думал? Тогда почему не сказал? Почему лгал, зная, что наши чувства взаимны? Зачем он строил эту крепость лжи, в которой сидит до сих пор, старательно баррикадируя все двери, окна и щели, чтобы правда не смогла просочиться сквозь них? Он же видел, что я буквально горю, когда его дыхание касается моей кожи, когда я вздыхаю, видя, как он собирается на очередное свидание или, бросив что-то вроде: «До вечера», уходил из дома. Я даже не буду вспоминать, как я краснел, стоило ему только обратиться ко мне, даже с просьбой передать соль или пульт от телевизора. Почему же тогда, зная все это, он всё больше удалялся от меня?» Приподнимаюсь с кровати и неуверенно подхожу к узнику, к которому я всегда испытывал страх, невольное уважение, восхищение, а сейчас, что я вижу перед собой? Кровожадного убийцу, перед которым Фредди Крюгер бы снял шляпу или сломавшегося брата, чье подсознание настолько взяло вверх, что самостоятельно выдает все его стыдливые тайны. - Нии-сан, - коснулся я головы брата, присев рядом с ним, - Итачи, - он даже не шелохнулся, - Нии-сан, - как можно мягче начал я, осторожно проводя по шелковистым прядям. - Уходи... - никакого напряжения или нервной дрожи, холодный и сдержанный тон, словно это не он минуты назад, бил кулаком об пол и кричал на всю камеру. - Итачи, нет... - Убирайся, Саске, - он так и не поднял на меня взгляд. - Нет... - я не успел осознать происходящего, лишь почувствовал, как железные тиски сошлись на моей шее, не давая сделать вдох. - Ты не понял, - сквозь стиснутые зубы прошипел он, сильнее сдавливая мое горло, - ты должен убраться из моей жизни, тебе ясно? «Кто ты Джокер или Итачи, - вертится мысль у меня в голове, а взгляд испуганно смотрит в чёрные глаза, отливающие диким цветом вина в темноте, - брат... нет, «Джокер»... Итачи бы никогда... но, а если он не шутит? Он действительно серьёзно это говорит?!» - Нии-сан? Я не оста... - прохрипел я. - Упертый идиот, - он резко оттолкнул меня, пролетев немного назад, я хорошенько приложился головой об пол. Перед глазами тут же заплясали белые точки. - Подойдёшь ближе, чем на десять метров - убью, прикоснешься ко мне - убью, спросишь обо мне - убью, позовешь меня - убью с особой жестокостью, - услышал я холодный тон брата, заставивший меня не сомневаться в реализации действий, если я пересеку эту черту. «Снова этот ледяной тон и ощущение, словно меня пронзают насквозь невидимые мечи, - пытаясь подняться с каменного пола, вздрагивал я всем телом, - «Джокер» же не мог так быстро завладеть всем сознанием Итачи... Почему все происходит именно так, где счастливый happy end, который всегда происходит, когда влюблённые встречаются после долгой разлуки? Ведь, как сказало второе «Я» нии-сана, он хочет меня... хотя, хочет - это не значит, что любит... А первое признание было концертом в исполнении босса братвы» Я молча смотрел, на медленно шедшего к двери брата, с разбитых костяшек стекали маленькие капельки крови, срываясь вниз и разбиваясь о бетонный пол. Он на секунду задержался возле двери решетки. - Прощай, - лязг железных прутьев. «Прощай? Он попрощался со мной? Просто решил вновь уйти из моей жизни? Черт! Нет, - я попытался подняться, и ойкнул, спина тут же отозвалась болью, - позволю Итачи уйти? Нет… Но нужен ли я ему...» POV Итачи - Ты сам избил своего братишку, неужели прогрессируешь, Итачи? - ненавистный голос сверлил голову не меньше, чем циркулярная пила. - Заткнись. - Нет, раз уж ты обломал мне веселую ночь, мы поговорим, - не сдавалось подсознание, давно вышедшее за пределы разума. - Заткнись, - безразлично бросаю я про себя, садясь на темный пол в своём убежище. Клетке, скрывающей меня от мира. - Какой же ты немногословный, знаешь, я всегда не любил в тебе это качество, - бубнил, не переставая, «Джокер». - Заткнись. - Я это уже слышал, теперь может, перейдем к твоему плану или же ты думаешь, я ничего не понял? - вкрадчиво сменив капризно-любопытный на железно-ледяной тон, хмыкнуло второе «Я». - Заткнись... - устало отвечаю я. - О, уже не так угрожающе, вот, ты уже покоряешься, мой раб, еще немного и я завладею последним кусочком твоей душонки! - победоносно провозгласило подсознание у меня в голове. - Кстати, на счет плана и не надейся. - Твое мнение не учитывается, - бурчу я, закрывая глаза. - Ты так в этом уверен? - заливистый смех в голове давил на нервы. - Через трое суток ты сгинешь, и останусь только я, но ты не волнуйся, я подобающим образом позабочусь о нашем братике, а также продолжу реализацию твоих фантазий, как там было? Капитан и провинившийся рядовой?! - Заглохни! - вышел я из себя, как и практически всегда, когда мысли заходили о единственном светлом луче в моей жизни. - Лучик жизни... Фу, и ты называешь себя грозой тюрьмы? - издевался живущий во мне маньяк. - Не лезь в мои мысли! - Не лезь в мои мысли, не спи на моей постели, не ешь из моей тарелки, - передразнил меня «Джокер», - что ещё? - Да заткнись ты уже, черт тебя дери! - я смахнул стоящие на столе предметы. - Не волнуйся так, Элли, добрый волшебник изумрудного города вернет тебя домой, - весело пропел «Джокер», заливаясь смехом. - Нет... Ты сгинешь раз и навсегда... - я уверенно направился в ванную, на ходу снимая с себя кофту. К черту все! Сколько уже можно продолжать это сумасшествие. - Ооо, какие мы решительные, - фыркнул Джокер. - Забыл, чем все закончилось в прошлый раз, или наша малышка Элли совсем отчаялась? Заткнуть его любой ценой. - Да, давай, сделай это, убей нас и оставь свой светлый лучик гнить в этом царстве тьмы и смрада, - уже более жестко и без веселого напева произнес голос. Я замер. Эгоистичные чувства вновь взяли верх. Нельзя, нельзя. Пока Саске здесь, я не могу так просто умереть... Взгляд упал на перебинтованную руку, которую я неделю назад, пользуясь случаем, исполосовал порезами, в надежде заткнуть «Джокера». Как же это все глупо. - Эй, амиго, глянь-ка, и где же твоя бритва? Да она испарилась! Мистика! - смеялось, как ненормальное, это исчадье сатаны. Хотя, почему как? Пока голова была занята левыми мыслями, рука потянулась к ножу, который я старательно запрятал в прошлый раз. - И что ты будешь делать этой зубочисткой? - фыркнул «Джокер», уняв свое веселье. - Нужно навестить Тскури, - соизволил ответить я, - и передать нож Саске через него, это будет и защита от чертей, и от меня, и от тебя. В ответ послышалось только недовольное фырканье.