Полнолуние

По совету Лютика, Геральт на время сменил свою практичную кожаную куртку на модный вышитый дублет, и даже надел совершенно смешные, по меркам ведьмака, узкие штаны. Но наотрез отказался расстаться с мечами, чем чуть не довёл поэта. - Твоё упрямство абсолютно иррационально, - негодовал Лютик. – Только подумай, какой величины люди посещают бордели. Ха, я бы не удивился, встретив здесь самого Фольтеста. - Зато представляю себе его удивление, - съязвил Геральт. Встретить самого Лютика, да ещё и живым, после его-то выступления в Третогоре, и тех частушек, что он там распевал. - Я не виноват, что он трахал свою сестру, - сказал поэт. – Я всего лишь рассказал людям правду, и вообще, давай не будем об этом. - Не будем, - согласился ведьмак. Но именно из-за твоей характерной особенности – рассказывать всем правду обо всех – я беру мечи с собой. Мадам, бордельмаман «Нефритовой луны», встретила их на удивление приветливо. - Виконт Юлиан, какая честь для нас, - пропела нежным голосом не особо стройная, но ещё хранящая следы былой красоты мадам. – Прославленный поэт явился в обществе друга? О, это же сам Белый Волк!!! Право, Юлиан, вы удивляете меня своим обществом всякий раз, когда являетесь сюда. Геральт внезапно почувствовал себя в крайне идиотском положении. В целом, он давно свыкся со своей известностью, как и с тем, что проблем от неё обычно было больше, чем толку. В отличии от него, Лютик совершенно по-хозяйски осматривал всё вокруг. - У меня есть всё, что пожелаете, - суетилась мадам вокруг поздних клиентов. Что предпочитаете? Девочки? Мальчики? Хм… предметы? Ээ… животные? - Благодарю, - несколько ошарашенный таким разнообразием, произнёс ведьмак. Я несколько консервативен в этом плане, как и мой друг, верно, Лютик? Но вниманием поэта давно завладели две прелестные островитянки, поэтому услышать его мнение было уже невозможно. Ведьмак окинул взглядом собравшихся по одному зову мадам Д’Эссэ «девочек». Прав, прав был Лютик, говоря, что больше такого не встретить нигде. Чистокровные эльфки и полукровки, темноволосые и большегрудые девушки из Повисса. Северянки с удивительно светлой, матово блестящей в отсветах свечей кожей. Равнодушная красота. И никого, кто напомнил бы её. Йеннифер. «Тем лучше, - подумал Геральт, - забыть и забыться», - мысленно повторял он, ведя свою случайную избранницу в особую комнатку наверх. Если бы Лютик увидел её, хотя бы на мгновение, удивлению его не было бы предела. Но поэт давно был занят чем-то куда более приятным…