Полнолуние

Ведьмак проснулся с лёгким чувством вины, как бывало и раньше после такого времяпровождения. Лютик встал уже давно и выглядел после вчерашней попойки гораздо лучше ведьмака. Они не стали задерживаться в борделе дольше, чем было нужно для приведения одежды в порядок. Впрочем, прихорашивался только поэт. Геральт поступил куда проще: просто стянул новомодные узкие шмотки, да и выбросил их. Возмущению Лютика не было предела, на что ведьмак резонно заметил, что деньги-то его. И облачился в неизменную кожу с серебряными набивками на предплечьях. Марибор ещё пробуждался ото сна, когда приятели уже шагали по тесным, немощёным улочкам города в поисках трактира поприличнее. Большинство городов в Темерии были достаточно красивы, так как строились на эльфийских фундаментах и с учётом достижений архитектуры эльфов. Марибор отличался. В невыгодную сторону. - Я помню, что ты рассказывал про риггеров, ведьмак, - задумчиво произнёс Лютик. – Так вот, если эти омерзительные создания действительно живут в мусорных кучах, я удивлён, что по улицам Марибора ещё не ходят их полчища. - Ты упустил важный момент в моём рассказе: у риггера слишком большая масса, чтобы ходить. Он ведёт оседлый образ жизни, поедая лишь тех, кто имел неосторожность не распознать его гнездо, - устало сказал ведьмак. - Ну вот, а я, пока мы идём, уже распознал несколько потенциальных гнёзд, да и вообще, учитывая общую засранность улиц не удивлюсь, если тут водится что похуже, - не прекращал свой дурашливый трёп поэт. Геральт не комментировал, но в чём-то он был согласен с трубадуром. Город смердил. Он рос, развиваясь за счёт мануфактур и торговли, следовательно, росло число жителей. При всём этом, канализация в городе отсутствовала как факт, в связи с чем жители, свято следуя традициям своих отцов, выливали все нечистоты прямо в раскрытое окно. - Мой нос, - стонал поэт, оскальзываясь на ворохе полусгнившей капусты. – Мой нос, привыкший вдыхать ароматы духов женщин из высшего общества и благовонные масла, вынужден терпеть эту вонь! - Я бы посоветовал тебе беречь не нос, а кошелёк, - усмехнулся ведьмак. – Мы идём через улицу Кожевников, а она держит лидерство по числу карманных краж. Лютик взвыл. К неизысканным ароматам сточных канав прибавился стойкий запах дубильных веществ. Здесь, уважая старые технологии, дубили кожу в ослиной моче. Ведьмак сразу заметил, как оживилась улочка, едва они вошли. Поэт выглядел лёгкой добычей для любого уважающего себя воришки старше десяти лет, но ведьмак шёл с ним рядом, подчёркнуто держа руку на эфесе меча. Не помогло. Со скрипом открылась дверь ужасной пивнушки, откуда вышел темноволосый молодой человек в коротком бригантине(1). В руке он держал небрежно завёрнутый меч. Почти одновременно с этим, один из попрошаек с удивительной ловкостью поднялся, вытаскивая из - под вороха грязного тряпья совершенно немыслимый для его нищеты вироледанский клинок. - Лютик, держись за мной, - едва слышно бросил ведьмак. Поэт, всё ещё ничего не замечая, плёлся рядом, рассеянно перебирая струны лютни. Третья фигура, стремительная и гибкая, вышла из бокового проулка, на ходу вытаскивая из ножен лёгкий терганский меч. - Проклятье, - прошипел Геральт. Лютик побелел. Трое не спеша сходились, приближаясь к ведьмаку. Что-то было здесь не так: слишком дорогое оружие, слишком смелый вид и слишком невероятная наглость – нападать на ведьмака всего лишь втроём. Кроме того, он не понимал, что натворил и за что за ним отправили наёмных убийц. Конечно, они с Лютиком крепко напились, но не настолько, чтобы забыть, кого они успели так вывести из себя в этом городе. Они напали одновременно: попрошайка ударил быстрым синистром, не занимая позиции и почти сразу же темноволосый рубанул наотмашь, страшным ударом намереваясь располосовать Геральта надвое. Ведьмак ушёл от обоих ударов отчаянным вольтом и тут же скрестил мечи с третьим убийцей. Они обменялись несколькими молниеносными ударами. Троица слегка отступила, почти мгновенно ринувшись в новую атаку: двое намеревались зажать ведьмака в клещи, в то время как третий убийца нападал стремительными финтами, оттесняя ведьмака к стене. От этой тактики не было никакой обороны, если их противником был бы простой человек. Но это был ведьмак. Геральт отмахнулся отчаянной мельницей, молниеносно отбежал к той самой стене, куда его стремились оттеснить, и, оттолкнувшись от неё, сделал обратное сальто, приземляясь за спинами противников. Темноволосый и убийца в полумаске – Геральт уже почти не сомневался, что это женщина – развернулись, парировав его удары. Переодетый в бродягу не успел – ведьмак зацепил его самым концом меча, прямо в висок, и тот теперь медленно сползал по стене, ещё не осознавая, что он умирает. - Северный выблядок! – заорал темноволосый. – Ты ответишь за это! Ведьмак почти усмехнулся. В своей жизни он слышал нечто подобное слишком часто. И, как правило, от тех, кто после встречи с ним никому уже не угрожал. Они разошлись снова; Геральт уже понял, что их тактика строилась именно на том, что действовали они всегда втроём. Лишившись одного, они уже проиграли, по крайней мере – морально. Темноволосый был следующим. Он налетел на ведьмака быстрой терцией, зерриканский клинок со свистом рассёк воздух, целясь точно между ключиц. Геральт отступил мягким, почти кошачьим прыжком назад. Парень совершил немыслимую для его опыта ошибку – попытался достать его длинным ударом, не выходя из позиции. Расплата последовала незамедлительно – ведьмак поднырнул ему под руку, рубанул стремительно и уверенно, вспоров подмышечную артерию, незащищённую бригантином. Парень тупо смотрел на расплывающееся под ногами пятно, багряно-чёрное в тусклых предрассветных сумерках, и лишь потом запоздало взвыл. Оставалась только одна. Ведьмак держал дистанцию, убийца медленно обходила его полукругом, водя мечом у самой земли. Она не выдержала первой. Стремительным прыжком сократила дистанцию, напала короткой связкой. Геральт знал эти приёмы. Он заслонился фухтелем(2) клинка, сведя силу её удара к эфесу и, выкрутив кисть, резанул её по запястью. Убийца вывернулась, на мгновение встав спиной к ведьмаку, ударила на вытянутую руку, от бедра. Ведьмак не успел закрыться, меч проехался по его куртке, несильно ткнув в плечо. Он перехватил её узорчатый меч у самого горла, зацепил его диагональным вращением. Ударил только раз, точно между ключиц. Кровь брызнула фонтаном, заливая грязный немощёный проулок. Она слабела с каждой секундой, не пытаясь больше ни напасть, ни пошевелиться, лишь неотрывно глядя на него. - Спасибо… за ночь, - простонала она, с неторопливостью обречённой оседая на землю. Прошло ещё несколько мучительных мгновений, и взгляд ненавидящих глаз потух навсегда. Ведьмак подошёл, одним движением сняв полумаску с её лица. – Лютик, подойди сюда, - крикнул ведьмак. - Зачем? Я что, мёртвых не видел, - сказал поэт, бледневший при виде крови до невозможности. – Особенно разделанных тобой, это же ужас просто. - Дело в том, что это не просто труп, - задумчиво сказал Геральт. – Это та самая шлюха, с которой я был в эту ночь. - Стареешь, - невесело хмыкнул трубадур. – Уже и бабу нормально трахнуть не можешь, так, чтобы она при встрече не захотела тебя прикончить. - Не смешно, - с самым серьёзным видом произнёс ведьмак. Любопытство всё-таки взяло верх над отвращением и поэт подошёл поближе. Дальнейшее ошеломило Геральта ещё больше, хотя, казалось, что больше уже некуда. Утончённый Лютик, прославленный менестрель и поэт, начал материться так, что было чему поучиться даже портовым грузчикам, профессиональным игрокам в кости и геммерийским наёмникам. - Ёб твою мать, Геральт! – Завершил продолжительную тираду ора поэт. – Это же не шлюха! Это маркиза де Нисс, та самая, которую я … ну это, в Вызиме. Ведьмак, обхватив голову руками, сел прямо на землю. (1) Бригантин – кожаная или войлочная куртка с коротким рукавом; обшивалась металлическими пластинами. (2) Фухтель – плоская сторона клинка холодного оружия.