Лондонский мост падает

Build it up with bricks and mortar, Bricks and mortar, bricks and mortar, Build it up with bricks and mortar, My fair lady. Наблюдая за тем, как медленно поворачиваются в его стороны головы всех присутствующих, Гарри решил, что выступить нужно было хотя бы ради этого. Ради ошарашенных, непонимающих взглядов, ради удивлённо отрытых ртов и поднятых бровей. И ради приторно ласкового голоса обвинителя: - Мистер Поттер, спасибо, но у обвинения уже достаточно свидетельских показаний. Гарри улыбнулся – пожалуй, впервые за последние пару недель – и, не обращая внимания на тянущего его за брючину вниз и что-то шепчущего Артура Уизли, ответил: - Я заметил, мистер… э-э-э… - Джонс, Эдвард Джонс. - Так вот, мистер Джонс, я заметил, что со стороны обвинения достаточно свидетельских показаний, поэтому я хочу дать показания со стороны защиты. Сначала в зале воцарилось молчание, а потом все разом заговорили, зашептали что-то соседям, и Прытко Пишущие перья зашуршали по пергаментам. Но Гарри не обращал на это всё внимания, он смотрел только на Малфоев: быстро скользнул взглядом по удивлённому лицу Люциуса, ненадолго задержался на чуть улыбающейся Нарциссе, а потом остановился на лице Драко – бледном, со сжатыми в тонкую нить губами. - Если мне, конечно, позволят, - робко закончил Гарри, думая, что его никто не услышал во всём этом гвалте. - Но что вы можете сказать суду, мистер Поттер? – обвинитель попытался вернуть себе уверенность и перекричать толпу. - Думаю, мне незачем было бы и пытаться, если бы мне нечего было сказать, мистер Джонс. Зал всё никак не мог успокоиться. Почему-то Гарри Поттер, защищающий Упивающегося смертью, считавшегося правой рукой Волдеморта, и его семью, казался присутствующим чем-то из ряда вон. Какая-то наглая журналистка, наплевав на приличия, протолкнулась прямо к Гарри и начала закидывать его вопросами, но её удержал мистер Уизли. - Спасибо, - поблагодарил Гарри, когда острые ноготки журналистки всё-таки удалось оторвать от его мантии. - Ты вообще думаешь, что ты делаешь, Гарри? – вместо ответа спросил шёпотом Артур. – Это же Малфои! - Именно, мистер Уизли. Мне действительно есть, что сказать. И молчать было бы глупо, согласитесь. Я просто скажу всё, что нужно, а дальше пусть решает Визенгамот. - Но, Гарри… - Мистер Уизли, в этом мире уже было слишком много несправедливости, и я не хочу добавлять ещё что-то в эту копилку. К тому, Снейпа все тоже считали Упивающимся, а вышло… Мистер Уизли помолчал немного, потом коротко кивнул. - Суд объявляет перерыв! – воскликнул в это время секретарь, увеличив громкость голоса Сонорусом, потому что по-другому его мало кто слышал. – Перерыв полчаса, после чего суд огласит своё решение по поводу участия в процессе в качестве свидетеля мистера Гарри Поттера! Гарри выдохнул и, недолго думая, пошёл к выходу, стараясь сделать это незаметно. Впрочем, весьма безуспешно. Отбившись, наконец, он стайки газетчиков и ошарашенного Кингсли Шеклболта, он в буквальном смысле спрятался за дверью мужской уборной, прислонившись спиной к чуть прохладной стене. Напротив него в зеркале отражалось его бледное лицо – чуть дрожащие губы, взъерошенные волосы, усталые глаза за стёклами очков. В туалете было тихо, наверное, наложены специальные чары. Гарри попытался вспомнить, как они называются, но не смог, поэтому просто закрыл глаза и вслушивался в тишину. А потом она, распахиваясь, взорвалась громким стуком. - Какого чёрта ты делаешь, Поттер?! Гарри отрыл глаза и увидел Стоящего перед ним Малфоя. Он пожал плечами и ответил: - Восстанавливаю справедливость. Спасаю задницы вашей семье. Не хочу до конца жизни считать себя хоть отчасти виноватым в том, что вас посадят. Какой вариант тебе нравится больше, Малфой? - Ты идиот, Поттер, - вместо ответа заорал Малфой, после чего опёрся руками о стену за спиной Гарри, заключая его в кольцо. – Ты что, не понимаешь, что они не оставят просто так то, что ты будешь свидетельствовать за нашу семью? Мы Малфои, Поттер! А ты херова надежда блядского нового мира! Нам не по пути! Гарри пожал плечами, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки жар тела Малфоя, который стоял слишком близко. - Слушай, а разве свидетелям можно общаться с подозреваемыми? - Ты ещё не свидетель, идиот. А на мне навешано столько следящих чар, что я точно не буду ничего с тобой делать – найдут и убьют. У меня нет суицидальных наклонностей, иначе я бы давно покончил с собой. Курсе этак на шестом. А вот ты роешь сейчас себе могилу. - Плевать, Малфой. На всё плевать – на Визенгамот и всё магическое сообщество, на себя и на тебя, на всех и всё. Мне плевать. Я устал. Устал от того, что от меня опять все чего-то хотят, хотя я уже давно отдал все свои долги. От этого фарса, в который превратили ваш процесс. От того, что все ждут от меня скорой свадьбы на хорошей девочке, и того, что я должен сидеть в суде и поддерживать чёртово Министерство, что бы они там не придумали. Я устал от этого чёртова мира и теперь буду строить его заново – для себя, свой собственный маленький мирок, где всё будет честно и правильно. - Да ты идеалист, Поттер, - ухмыльнулся Драко, но Гарри его не слушал. - У меня остался один долг – я серьёзно задолжал твоей матери. Поэтому я дам эти херовы показания и свалю куда-нибудь подальше, например, в Тимбукту. Всё! Последнее слово он прокричал в лицо Малфою, после чего вырвался из кольца его рук и подошёл к умывальнику. Он как раз умывался холодной водой, когда Малфой спросил: - Тимбукту – это где? - А Мерлин его знает, - буркнул в ответ Поттер. – Просто название прикольное. - Что ты задолжал моей матери, Поттер? Я как-то пропустил этот момент. Гарри хмыкнул, вытер лицо бумажным полотенцем и с силой кинул его в урну. - Жизнь я ей задолжал, Малфой. Жизнь. Так что не думай, что я делаю это ради твоей симпатичной мордашки. И он вышел за дверь прямо в лапы поджидающих его журналистов.