Лондонский мост падает 1685

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Пэйринг и персонажи:
Гарри Поттер/Драко Малфой, Нарцисса Малфой, Рон Уизли/Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Нарцисса Малфой
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Songfic
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Миди, 52 страницы, 13 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Марилька
«За три часа удовольствия!» от Змея в кувшине с молоком
«Великолепное написание!» от NatsukiKuga
«Прекрасная история! спасибо)» от tigrave
Описание:
Война закончилась: справедливость торжествует, Упивающихся судят, Хогвартс восстанавливают. В Хогвартсе восьмой год обучения, Рон и Гермиона счастливы, Драко пересматривает взгляды на жизнь, а с Гарри происходит что-то не то, вот только никому, кажется, нет до этого дела.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В фанфике в качестве эпиграфов используются слова народного детского стишка/песенки "London Bridge Is Falling Down". Ознакомиться с полным текстом/переводом можно здесь: http://ru.wikipedia.org/wiki/London_Bridge_Is_Falling_Down
Нецензурная лексика. АУ эпилога.

Сиквел "Love me again" http://ficbook.net/readfic/1720111

Глава 12

20 февраля 2014, 23:34
Give him a pipe to smoke all night,
Smoke all night, smoke all night,
Give him a pipe to smoke all night,
My fair lady.


- Малфой.
- Поттер.
Отправляясь в Мэнор, Гарри боялся этого больше всего – встречи с Драко. Без Нарциссы, наедине.
- Мать попросила встретить тебя и проводить к ней, - Малфой стоял перед ним в холле и беззастенчиво рассматривал. Гарри изо всех сил постарался выглядеть уверенно и изгнать все ненужные мысли из головы. И ни в коем случае не краснеть.
- Как дела? – спросил он просто для того, чтобы что-то спросить. Молча переминаться с ноги на ногу, стоя под пристальным взглядом Драко, не хотелось. – Как Люциус?
- Отлично, - коротко ответил Малфой и кивнул: - Пойдём.
Они пришли в ту же гостиную, где когда-то сидели в креслах с Малфоев друг напротив друга. Это было почти месяц назад, вспомнил Гарри, а воспоминания были свежи, как будто всё было вчера.
- Мистер Поттер! – Нарцисса встала с дивана, чтобы поприветствовать его. – Очень рада вас видеть!
- Взаимно, - улыбнулся Гарри.
- Как я поняла, у вас есть ко мне дело?
- Да, миссис Малфой, - кивнул он. Потом мельком посмотрел на Драко и сказал: - Если можно, наедине.
- Оставлю вас. У меня дела.
Драко коротко кивнул и вышел.
Нарцисса заинтересованно посмотрела на него.
- Миссис Малфой, недавно я был у Кингсли…
После разговора с Нарциссой отчаянно хотелось курить. Стоя на выходе из конюшни, куда Гарри нестерпимо захотелось заглянуть, он думал, где бы раздобыть сигарет, но знал, что в этом доме они есть только у одного человека, и обращаться к нему абсолютно не хотелось. «Это «Treasurer», Поттер! Такие сигареты не стреляют!» - припомнил Гарри произошедший, казалось, сотню лет назад разговор и улыбнулся.
- Наслаждаешься природой? – Малфой подошёл почти неслышно и встал рядом, скрестив руки на груди.
- Ностальгирую, - ляпнул Гарри, и тут же начал краснеть.
- Я тоже, знаешь ли, люблю конюшню, - сказал Драко и посмотрел на Гарри. – Теперь.
Поттер ответил на его взгляд, стараясь вести себя именно так, как советовала Гермиона – ничем не выдавая то, что он что-то знает. Гарри чувствовал себя Снейпом, но деваться было некуда. Впереди у Малфоя счастливое будущее, и он не станет ему мешать.
- Позовёшь эльфа? – спросил он. – Хочу домой, а камин у вас так и не подключили. Надо было напомнить Кингсли, когда был у него.
- Ты был у Министра? – спросил Малфой и нахмурил брови. Гарри кивнул. – Зачем?
- Тебя это и правда волнует?
- Только в том случае, если меня это касается.
Гарри помолчал, думая, как лучше ответить.
- Касается. Но только в некоторой степени, - в итоге сказал он, надеясь, что Драко этого хватит, но тот продолжал стоять, заинтересованно смотреть и ждать. И Гарри признался: - Меня не будет в этом году в Хогвартсе. Именно об этом я и говорил с Кингсли. И… Кое о чём ещё.
Малфой резко отвернулся.
- Очень мило, что я узнаю об этом в последний момент.
- А это что-то изменит?
Драко пожал плечами:
- Может быть, это изменит всё.
Они помолчали, и Гарри не знал, стоит ли напоминать Малфою про эльфа. В любом случае, он сказал ему всё, что было нужно. И кое-что из того, что не нужно было, сказал тоже.
- И чем же ты займёшься, Поттер? – поинтересовался Драко, и Гарри вздохнул – кажется, смыться быстро ему не позволят.
- Ну, я наслушался кое-чьих разговоров, и теперь намереваюсь раздобыть оборотки, аппарировать в маггловский Лондон и снять квартиру. А после – пуститься во все тяжкие, которые будут включать в себя пиво, гамбургеры, текущий по пальцам сок винограда и даже, пожалуй, страстные ночи с пар…тнёрами.
Он знал, что не должен был этого говорить. Он чёртов идиот, полный дурак, как и говорила Гермиона. Он так и не научился держать язык за зубами, и теперь поплатится, потому что Малфой обязательно догадается, что тогда, в спальне…
Гарри прикрыл глаза и уговаривал себя больше ничего не говорить и вообще не думать. А потому благополучно пропустил тот момент, когда его снова прижали к стене – уже почти привычно.
- Знаешь, Поттер, - шептал Малфой на ухо, - я тобой бредить начал ещё на шестом курсе. Ты следил за мной, и я бесился сначала, а потом начал получать удовольствие от того, что ты постоянно на меня пялишься. Кажется, это называется эксгибиционизм, да? Только мне другие взгляды параллельны были, только твой, прожигавший насквозь мантию между лопатками и заставлявший краснеть. А потом эта херова война, и думал уже совсем о другом, и тебя поблизости не было, а всё равно, когда в ванной закрывался, пытаясь от шатающихся по дому Упивающихся спрятаться, дрочил до умопомрачения. Это, наверное, от шока было, от постоянной боязни. И представлять старался каких-нибудь девчонок, только кончал всё равно только тогда, когда ты заявлялся в мои мечты.
Малфой перевёл дыхание, и оно обожгло Гарри ухо. Малфой говорил тихо, почти пошлости, и от этого Гарри хотелось куда-нибудь убежать, а лучше – прижать Малфоя к себе покрепче, потому что член уже встал по стойке смирно и хотел, чтобы ему, наконец, уже уделили внимания. Но Малфой держал руки Гарри, не давал дёрнуться, и это заводило ещё сильнее.
- А потом я как-то напился, и ты мне привиделся. С этим своим пиздецом на голове и дурацкими очками. Просто лежал рядом на кровати – точнее, казалось, что лежал, - и смотрел, как я дрочу. И это было настолько охуенно, что я готов был стать херовым алкоголиком. А потом ты заявился в Мэнор, и я готов был Беллатрикс голыми руками задушить, лишь бы спасти твою шкуру. А потом Хогвартс, Битва, суды, спасение – благодаря тебе. И ты, такой милый и честный, говоришь со мной, как ни в чём небывало, куришь, пьёшь мартини, беседы заводишь о новом мире и справедливости. Ненавижу тебя!
Он с силой оттолкнулся от Гарри, здорово приложив его головой о стену.
- Уходишь – так уходи. Иди, строй свой новый мир. А я буду строить свой – пресный и скучный, такой, какой строили мои предки. Несправедливый мир, Поттер, о, теперь я прекрасно понимаю его несправедливость. Тинки! – перед Малфоем материализовался эльф. – Аппарируй мистера Поттера к воротам.
Малфой развернулся и пошёл ко входу в дом. Тинки остановился рядом с Гарри и протянул ручку, но Гарри не замечал этого и смотрел вслед Малфою.
Решение было принято, и он не собирался его изменять. У Малфоя будет время выбрать, а сейчас… Он правильно сказал – «уходишь – так уходи». И Гарри уйдёт.
А потом Драко обернулся и сказал:
- Знаешь, Поттер, я редко пью, а напиваюсь – ещё реже. И ещё никогда галлюцинации не оставляли на моих ключицах засосы. Не думаю, что это вообще возможно. А теперь – иди.
Тинки схватил Гарри за руку и аппарировал.
Малфой ещё долго стоял в конюшне, смотрел на то место, где стоял Поттер, и курил. И думал, что, если бы Поттер хотел, он бы остался – и будь что будет.
Гарри вернулся в Нору, сложил вещи, долго собирая носки по всей Норе, потом, забив на это дело, попрощался с ошарашенными Уизли и аппарировал на Гриммо, где собирался прожить оставшиеся до окончания каникул дни. Прибыв на место, он попросил Кричера раздобыть где-нибудь сигареты, а потом курил одну за одной, зная, что Малфой не найдёт его здесь. Да и вряд ли бы ему это было нужно. Если бы хотел, остановил бы ещё там, в Мэноре.
Через три дня Драко Малфой собирался отправиться на Кингс-Кросс, чтобы сесть в Хогвартс-Экспресс и уехать в Хогвартс.
Через три дня Гарри Поттер собирался отправиться в маггловский Лондон, чтобы хотя бы на время забыть о том, кто он есть в магическом мире.

На платформе 9 и 3/4 привычно кричали совы и квакали жабы, туда-сюда сновали ученики и родители. Малфой вышел из ниши, куда аппарировал из Мэнора и, толкая перед собой нагруженную тележку с вещами, медленно шёл в сторону последних вагонов. Он курил на ходу, выдыхая струи дыма прямо на стоящих на платформе людей, за что получал недовольные взгляды мамаш. Он старался успокоить себя тем, что если бы эти мамаши знали, сколько стоит этот дым, а также эти сигареты, эта мантия, эти дизайнерские ботинки и гель для вот этих волос, то заткнулись бы очень быстро. Вот только вряд ли кому в этом, послевоенном мире действительно было дело до Драко Малфоя и его исключительности. Но Малфой всё равно думал, стараясь не забивать мысли чем-то другим. Точнее, кем-то другим – кем-то определённым по фамилии Поттер.
Уизли и Грейнджер стояли около третьего вагона, а рядом с ними – Джиневра, Полоумная Лавгуд, Лонготтом и кто-то ещё – вся честнАя геройская компания. Вот только Поттера не было, а значит… Значит, он и правда не соврал, значит, он и правда поехал отдыхать. Слетать с катушек, как сказала бы мама.
Но мама не говорила, даже когда Драко спрашивал. Она вообще была странной в эти последние дни после посещения Поттера. Просила не задавать вопросов, постоянно улыбалась, а когда Драко прощался перед отправлением в Хогвартс, внезапно обняла и даже, кажется, пустила слезу. А ещё сказала, что вещи, если что, сможет доставить домой Тинки. И это было совершенно непонятно и никак не укладывалось в теорию Драко о том, что маме самой слегка сорвало крышу, когда Люциуса посадили.
- Знай, Драко, я поддержу тебя в любых твоих решениях, - сказала она уже в самом конце, и Драко ничего не оставалось, кроме как промямлить что-то вроде:
- Да, мама, конечно, мама.
А потом аппарировать, пребывая в небольшом шоке.
А сейчас геройская компания всем составом провожала его взглядом – хмурые Уизел и Лонгботтом, улыбающаяся чему-то своему Лунатичка, злая, испепеляющая взглядом Уизлетта и Грейнджер. Грейнджер, смотревшая с интересом и пониманием, будто у них была какая-то тайна на двоих. Это пугало и заставило ускорить шаг.
А у последнего купе стояли Паркинсон и Нотт.
- Привет, Драко, - Панси поцеловала его в щёку, Нотт пожал руку.
- Как вы? – спросил он.
- Бывало и лучше, - махнул рукой Нотт. – Наблюдатели – слышал?
- Слышал, конечно, - нахмурился Драко. – Правда, ещё не знаю, кого мне назначат.
- Так присылали же письма, - удивилась Панси.
- Ну да. Только у меня должен был быть Поттер, но он… не смог. А о новом пока ничего не говорили.
- Понятно, - равнодушно ответила Панси. – Как мать?
Он только кивнул. Потом обернулся на стоящих поодаль грифферов, всё ещё посматривающих на них, и поёжился.
- Пойду в купе.
Нотт кивнул.
- Мы Гойла подождём и тоже подойдём.
Возвращение в Хогвартс было похоже на восхождение на эшафот. Только вот эшафот находился высоко в горах, и восходить на него нужно было долго и медленно, так, чтобы все зрители успели на тебя насмотреться. Это было почти так же, как тот путь, что разделял Мэнор и зал суда в Визенгамоте, только вот там был Поттер, который подошёл и попросил сигарету, а здесь Поттера не было. От этих мыслей захотелось забиться в угол и долго жалеть себя, но Малфой справился с самим собой и просто распахнул двери ближайшего к выходу купе.
Он понимал, что ожидать чего-то другого было бы глупо, но ехать в Хогвартс от этого всё равно хотелось ещё меньше. Хотелось сбежать так же, как сбежал Поттер – не оглядываясь. Только Драко так попросту не умел. А потому через силу заставлял себя сидеть в купе и смотреть в окно.
Сова прилетела, когда Нотт, Паркинсон, Забини и Гойл уже сидели в купе и сумрачно переглядывались. На пустое место, которое обычно занимал Крэбб, всем было страшно смотреть. Она постучалась клювом в окно, и сразу же раздался последний гудок паровоза. Двери поезда закрылись, а Драко открыл окно, впуская сову.
- Ты к кому? – спросил он, поглаживая перья. К лапке совы было привязано письмо и какой-то небольшой пузырёк. Сова ухнула и протянула лапку Драко. – Хм. Ну давай посмотрим, что там у тебя.
Он отвязал посылку, и птица тут же вылетела в открытое окно – видимо, ответ был не нужен.
Малфой открыл пузырёк. Внутри было какое-то густое зелье, и он принюхался, с удивлением понимая, что держит в руках пузырёк с оборотным зельем. Когда Драко раскрывал свёрнутый пергамент, его руки чуть подрагивали.
Почерк был угловатым и неаккуратным. И знакомым, до боли знакомым.
«Программа минимум: гамбургеры и маггловское пиво, новый парк магических аттракционов в Ирландии, мороженное, Эйфелева башня, дно океана и сочный виноград прямо с лозы… И конечно же, секс с каким-нибудь умопомрачительным пар…тнёром.
Дырявый котёл. Аппарируй, пока поезд не набрал скорость.
Уходишь – так уходи, Малфой».
И прядка каштановых волос.
Драко дрожащими руками сложил пергамент и положил во внутренний карман пиджака. Прядку волос он крутил в пальцах, стараясь не рассыпать.
- Что случилось, Драко? Тебе нехорошо? – спросила Панси.
Он посмотрел на неё, пристально впился взглядом в её лицо, будто пытался найти в нём поддержки.
«Знай, Драко, я поддержу тебя в любых твоих решениях», - сказала Нарцисса.
Он перевёл взгляд на Нотта, Забини и Гойла и подумал, если бы у них была возможность, они бы захотели изменить собственную жизнь?
- Да, Панси, мне… Немного нехорошо. Я… схожу в уборную.
Он посмотрел на вещи. Ну конечно, их сможет доставить домой Тинки.
Палочка и бумажник с собой, пузырёк с обороткой оттягивает карман, а больше ему, пожалуй, ничего и не нужно. Новую жизнь ведь принято начинать с нового листа, верно?
Драко толкнул дверь купе и вышел в коридор, спеша в сторону уборной, пока поезд ещё не набрал скорость.