Восток

Я стоял у огромного панорамного окна, любуясь невероятным, завораживающим видом ночного Шанхая. С высоты пятидесятого этажа он казался нереальным, а проезжающие внизу машины выглядели игрушечными. Была уже давно глубокая ночь, но огни города наполняли светом комнату Минхо. Из моей подобного вида не было. Оно то и понятно. Комната для гостей не обязана быть столь же шикарной, как и у хозяев дома. Но не вид из окна волновал меня, брат Минхо обеспечил временное укрытие, и на том спасибо. Зайдя этой ночью в комнату Чве младшего, я не смог оторвать глаз от зрелища за прочным толстым стеклом, словно сбегая от сверлившего мозг вопроса «зачем я сюда пришел?» Все это время, начиная с пробуждения, когда день давно перевалил за половину и стремительно приближался к вечеру, и до этого момента, я терялся в мыслях, путался в своих эмоциях и переживаниях. Если и раньше воспоминания о проведенной совместной ночи в горной хижине не давали мне возможности спокойно смотреть в большие, темные глаза Минхо, то после последнего разговора с Юно я и вовсе не мог находиться с ним рядом в одном помещении. Испытывая неловкость, я лишь вполуха слушал о его планах наших дальнейших действий и рассеянно отвечал на вопросы. И тем более я не нашел в себе сил сообщить ему, что отныне буду выкручиваться самостоятельно. Собственная нерешительность нервировала меня даже больше, чем пристальные и внимательные взгляды Юно, решившего приготовить себе кофе и заставшего нас на кухне за разговором. Для себя я все решил еще прошлой ночью, и Юно мог не волноваться - я не был намерен тащить за собой его брата. Здесь он будет в безопасности. Семья сможет защитить, обеспечить охрану, не даст его в обиду. Отвернувшись от окна, я бесшумно подошел к чужой кровати и присел на корточки. Минхо умиротворенно сопел в согнутую в локте руку, даже не подозревая, что здесь есть еще кто-то. Его волосы топорщились под забавным углом, под глазами пролегли глубокие тени, в области переносицы все еще оставалась припухлость, а сползшее к ногам одеяло открывало лиловый синяк под ребрами. И когда только умудрился получить его? Как же я раньше не замечал, что и ему пришлось нелегко? На Минхо все эти передряги тоже отложили свой след, но держится он значительно лучше меня. За все время ни разу не пожаловался, не обвинил меня во всех своих бедах. Ведь не пойди я тогда к электростанции, мы бы не попали под ледник прямиком в логово пришельцев, и я бы не получил это сумасшедшее задание, а американские военные не стали бы следить за нами. Но он молча сносил все передряги, не оставляя, а помогая, проявляя заботу. Эхо слов Юно все еще отдавалось в моей голове. О чем только Минхо думал, отправляясь за мной на полюс? Неужели у него на самом деле есть чувства ко мне, о которых он молчит? А сам я почему позволил ему вытворять с собой подобные вещи тогда в хижине? Почему откликался на ласки, не в силах остановиться? Почему сейчас сижу здесь и разглядываю его? Я был в растерянности. Рой мыслей кружился в голове, сбивая с толку. Возможно, придя сюда, хотел найти ответы на свои вопросы. Но, похоже, только еще больше запутался. Мне казалось, я хорошо себя знаю. Теперь же ни в чем не был уверен. С каким-то отчаянием, протянув руку к лицу Минхо, я едва ощутимо коснулся пальцами щеки. Кожа под ними была такой мягкой и теплой, что захотелось почувствовать ее всей ладонью, провести большим пальцем вдоль скулы, а потом запустить всю пятерню в темные, густые волосы. Тогда в горах я не смог себе позволить этого. Чувствуя, как жаркий румянец заливает щеки, я решился коснуться чужих волос, ведь больше шанса сделать это может и не быть. С замиранием сердца прислушиваясь к ровному сопению, начал поглаживать густую шевелюру, пропуская между пальцами жестковатые пряди, и не заметил, как парень задышал тише и немного чаще. Лениво приподнявшиеся веки стали полной неожиданностью для меня. Рука так и замерла около чужого виска. - Джинки, - хриплым ото сна голосом произнес Минхо, - погладь еще. Я с трудом разобрал его просьбу, видимо, он так и не проснулся окончательно, и с готовностью продолжил свое занятие бережно, осторожно, как будто передо мной хрупкая драгоценность. Закрыв глаза, Минхо снова стал засыпать. Нужно было набраться смелости и признаться самому себе, что многое изменилось с момента нашей встречи в Порт-о-Франсэ. И в первую очередь изменилось мое отношение к этому парню. И это меня совсем не радовало. Я не хотел, чтобы Минхо становился кем-то большим для меня, чем просто сосед по комнате на время полярной экспедиции. Мы должны были провести всего лишь месяц вместе и дальше разойтись своими дорогами. Но, видимо, у моего сердца, да и Минхо тоже, были свои планы на этот счет. Невесело улыбнувшись, я наклонился чуть ближе, разглядывая черты лица, запоминая, откладывая каждую деталь в памяти. Длинные ресницы слегка подрагивали, а приоткрытые пухлые губы завораживали своей мягкостью. Но я хорошо помнил, какими требовательными они могут быть, и к своему стыду хотел ощутить их вкус снова. С бешено колотящимся сердцем я коснулся губ Минхо легким и практически невесомым поцелуем. Теперь чужое, глубокое дыхание ласкало мое лицо, а от губ по всему телу расходились мелкие электрические импульсы, приподнимая волоски на руках дыбом. Медленно, с неохотой отстранившись, я в последний раз окинул взглядом спящего парня и встал на ноги. От долгого сидения в неудобной позе конечности отозвались болезненными покалываниями, и еле сдерживая стон, я поковылял к двери, собираясь отыскать Юно. *** - Документы, билет на самолет и наличка. Этого должно хватить. Брат Минхо протянул мне оранжевый бумажный пакет, и я сразу же заглянул в него. Юно не забыл про мою просьбу, и помимо перечисленного там был еще и листок с номером счета, на который я собирался вернуть деньги. Не люблю ходить в должниках. Я был намерен возместить все до последнего цента, когда эта история закончится. Но, закончится ли она хорошо? Смогу ли я вернуться к нормальной жизни потом? Не поймают ли меня американские военные до того, как я подменю образцы? Не прикончат ли пришельцы, если им все же удастся добраться до лаборатории? - Можешь попрощаться с ним, если хочешь, - расценил по-своему мой потухший взгляд брат Минхо. - Нет. Мне пора выдвигаться, - посмотрев на время вылета, указанное в билете, я еще раз поблагодарил Юно за помощь и направился в комнату для гостей. Вещей было немного: один единственный контейнер, на который я приклеил наклейку «Дипломатическая корреспонденция» для избежания досмотров в аэропорте (о всех нужных разрешениях Юно также позаботился) и небольшой рюкзак, куда положил папку с документами. Теперь я был готов покинуть этот город. POV Автор - Побег из центра эпидемиологии и контроля заболеваемости Сиднея. Нападение на двух охранников. Похищение огнестрельного оружия и применение его с угрозой мирному населению. Этого хватит, чтобы лет на двадцать упечь тебя за решетку. Равнодушный голос ворвался в ослепленный болью мозг Джонхена. Он с огромным трудом улавливал смысл сказанного через бившуюся в агонии упрямую мысль – молчать. Из летчика вот уже несколько дней методично пытались выбить информацию о том, куда делись его пассажиры. После посадки Джонхена сразу же окружили, самолет обыскали и, никого не обнаружив, увезли пилота на окраину Улан-Батора с ветхими промышленными постройками, где заперли в темном, вонючем подвале. Джонхен стойко выносил побои, с каким-то равнодушием отмечая ущерб, причиненный его телу. Три выбитых зуба, возможно сломанное ребро, множество ссадин и синяков по всему телу. Но это все не имело значения до тех пор, пока в нем жила твердая решимость молчать. Он ни за что не признается, где высадились Джинки и Минхо. Еще тогда в первый день, когда дверь открылась, и в подвал вошли двое солдат, Джонхен понял, что договориться не удастся. Надежда выбраться отсюда живым таяла на глазах. Взять хотя бы тот факт, что он не был транспортирован в ближайший медицинский центр с соблюдением всевозможных мер безопасности, чтобы не дай Бог пилот не смог заразить местное население. Когда же его начали допрашивать и старательно избивать, точно нанося удары по болевым точкам, уверенность в темных делишках американской армии стала только крепче, а значит конец ему настанет ровно в тот момент, когда он выдаст местоположение Джинки. Потерять сознание пилоту умело не давали, мучая его и днем, и ночью. На четвертый день компанию солдат пополнил новый человек. Джонхен сразу же узнал в нем генерал-майора, приходившего к нему в Сиднее. Неторопливой походкой военный подошел к пленнику. Тонкие губы на давно уже немолодом лице чуть заметно скривились. - Почему ты молчишь? Что тобой движет? – генерал-майор сел на ненадежный с виду стул напротив пленника и, прищурив глаза, продолжил: – Месть бывшему работодателю? – Джонхен удивленно вскинул брови. - Я видел фото твоего друга. Как его звали? Лайнал Белл? Винишь в его смерти военных? Заметив, как вздрогнул, услышав имя, пилот, мужчина улыбнулся. - Снайпер, погиб в 2009 году в Ливии. Что там произошло? Джонг плотно сжал губы. Генерал-майор на этот раз был прекрасно осведомлен, что там произошло в отличие от их первой встречи. С его-то званием он наверняка имел доступ к подобной информации и теперь лишь издевался над чувствами пилота. Джонхен попытался закрыть глаза, чтобы не видеть ухмыляющегося лица напротив, но сделал лишь хуже для себя. Картинки его прошлого разрозненные и несвязанные между собой вспыхивали, причиняя душевную боль. Джонг не один год потратил на восстановление, после той страшной ночи, когда Лайнал погиб. Когда он не смог ему помочь. Когда не вытащил его из того пекла, устроенного наемниками противника. Каждую чертову ночь после этого он просыпался от собственного крика с сумасшедшим взглядом в насквозь мокрой футболке. Ему снилось одно и то же из раза раз. После успешно выполненного задания по зачистке деревни, где прятались наемники, американские солдаты ждали эвакуацию. На подлете к деревне Джонхен заметил группу подозрительных людей, крадущихся к домам. Он лишь успел передать сообщение диспетчеру и командиру отряда Лайнала, как начался обстрел корпуса вертолета. Сердце забилось чаще от выброса адреналина в кровь. Пилот убеждал себя, что волноваться не о чем: ребята справятся с противником с легкостью, а оружия, способного пробить прочную обшивку вертолета, у наемников не было. По крайней мере, так говорилось в разведданных. Посадив вертолет в центре деревни, не снижая обороты двигателя, молодой человек напряженно ждал солдат. Через минуту, показавшейся ему вечностью, в поле зрения появились ребята. Постоянно отстреливаясь, короткими перебежками прячась за ненадежными уличными укрытиями, они медленно, но верно подбирались к вертолету. - Быстрей, быстрей, - тихо подгонял пилот, готовый сразу же поднять машину в воздух, как только солдаты окажутся внутри. Под непрекращающиеся обстрелы отряду удалось забраться в вертолет. Последнее что помнил пилот, - это взлет. Очнулся он только через несколько недель в ожоговом центре. Его вертолет подбили. Разведданные оказались неточными - у наемников все же нашлось оружие подходящего калибра для вертолета. В живых остались только двое. Лайнал погиб на месте, а второй выживший скончался от множественных ожогов в больнице. Тоска, приправленная чувством вины из-за того, что Джонхен остался единственным выжившим, поселилась в душе. Дикая, терзающая, сжимающая сердце, скручивающая внутренности от одного только воспоминания о Лайнале. Он любил этого шумного снайпера. Сильно, крепко, тайно, не смея признаться и поставить под угрозу их многолетнюю дружбу. Джонхен понимал, что долго не продержится на антидепрессантах и нужно постараться найти в себе силы жить дальше. Для начала он уволился из армии, переучился на пилота самолетов и перешел в гражданскую авиацию. Потом попросил перевод на самый тяжелый маршрут, подальше от привычной обстановки. Здесь, в Антарктике, он чувствовал себя на краю Земли, оторванным от мира. На новой работе ему некогда было заниматься саморазрушением. Тут его душа медленно, но верно обретала мир. Когда Джонхен впервые увидел Джинки, сердце его как будто снова ожило, снова забилось, снова заволновалось. Эти чувства были хорошо знакомы пилоту. Нет, Джинки не был похож на Лайнала. Он не был сильным физически, как снайпер, да и в целом они выглядели по-разному: семья Лайнала имела скандинавские корни, а Джинки родом из Кореи. Пожалуй, единственной схожей чертой можно было назвать рост – они оба были немного выше Джонга. Помощник профессора мало улыбался, словно неохотно, лишь когда этого требовала вежливость и учтивость. Но гуляя по острову Кергелен, а потом и по подснежным туннелям станции Восток, Джонг то и дело ловил его восхищенный взгляд и неподдельную, яркую улыбку, от которой самому хотелось улыбаться в ответ. Он грелся в этом теплом чувстве, ощущая, как оттаивает и наполняется красками его внутренний мир. Джонхен всегда хорошо разбирался в людях и частенько прислушивался к своей интуиции. В этот раз она нашептывала ему, что Джинки больше, чем очередной желающий попасть на Южный полюс. Джонхен не знал, взаимные ли эти чувства, но за столько лет, проведенных рядом с Лайналом, он привык отдавать тепло и заботу, не требуя ничего взамен. Единственное, что было для него важно, чтобы с Джинки все было хорошо. Воспоминания о помощнике профессора заставили сбросить оцепенение и, разлепив распухшие от ударов губы, заговорить впервые с момента своего заточения. - Видимо, дело дрянь, раз генерал-майор лично притащил свою драгоценную задницу в Монголию, - широко улыбнулся пилот, открывая ряд окровавленных зубов. В этом Джонг был прав. У генерал-майора действительно не было зацепок, куда могли пропасть Ли Джинки и Чве Минхо. Эти двое ушли прямо у него из-под носа в Австралии, а предшествовавшая этому перестрелка лишь подтвердила подозрения мужчины о связи этих двоих с пришельцами. Генерал-майор давно следил за их лазами на Южном полюсе, уже лет двадцать как он всеми правдами и неправдами добивался финансирования правительством своего проекта полярной станции. Некоторые посвященные чуть ли не откровенно крутили пальцем у виска, считая уверенность генерал-майора в присутствии внеземной цивилизации на нашей планете необоснованной и смешной. Но правительство практически всегда выдавало нужную сумму на поддержание программы генерал-майора, видя в этом особую выгоду для себя. И была она в статусе. Статусе владельцев самой южной станции, расположенной прямо в географическом центре Южного полюса. Это грело сердца американцев и тешило их гордость ничуть не меньше, чем след Нила Армстронга на безжизненной поверхности Луны. И лишиться этого статуса означало потерять рейтинги. А какое правительство захочет снискать нелюбовь у своего же народа? У мужчины не было неоспоримых доказательств существования пришельцев, поэтому живые свидетели, знающие точно, где они прячутся, были как никогда важны. Об их ценности говорили доказательства удивительного прибытия молодых людей в Австралию в нереально короткий срок. Это было невозможно осуществить известными земными способами передвижения, а значит, к этому явно приложили руку пришельцы. И вот теперь, когда генерал-майор близок к ним как никогда прежде, на пути его честолюбивых целей встал Ким Джонхен. Упрямый пилот не желал выдавать своих дружков. А у них было что-то, что очень нужно пришельцам, или же им стало известно нечто важное, иначе как еще объяснить перестрелку в центре Ньюкасла и странный черный контейнер, который успел заметить один из очевидцев перестрелки? Генерал-майор должен заполучить их, во что бы то ни стало. - До чего ты докатился? - укоризненно покачал головой военный. – Но ты все можешь исправить. Еще пока не поздно принять верное решение. Скажи мне, где Ли Джинки и Чве Минхо? Пристально вперившись взглядом в тусклые глаза генерал-майора, Джонхен стал наклоняться вперед, пока скованные за спиной наручниками руки не встретили препятствие в виде спинки стула. - Понятия не имею, - медленно, с кривой ухмылкой на губах и вызовом в голосе произнес молодой человек. Он видел, как сильно желание военного врезать ему, как из последних сил мужчина берет себя в руки и возвращает равнодушное выражение лица. - Ты был многообещающим пилотом. Тебя ждало прекрасное будущее. - ТАК вы цените мои старания? – хмыкнул Джонг, многозначительно обводя взглядом подвал. Генерал-майор хотел сказать что-то еще, но вошедший и направившийся к нему быстрым шагом солдат не дал этого сделать. - Сэр, мы обнаружили Ли Джинки. Он только что сел в самолет в международном аэропорте Пудун в Шанхае, - четко отчитался вновь прибывший. Взгляд генерал-майора оживился азартом. - Куда он направляется? - Лондон, сэр. - Выдвигаемся, - бросив торжествующий взгляд на пленника, мужчина поднялся со своего стула. – Распорядись, чтобы запустили новость, - отдал он на ходу приказ своему подчиненному, доложившему о местонахождении Джинки, и, повернувшись, к одному из солдат с гладко выбритой головой произнес: – Ким Джонхена ликвидировать. Он мне больше не нужен. Джонг понимал, что рано или поздно это должно было произойти. Он ждал, когда останется в подвале один на один с готовым прикончить его солдатом. Дверь гулко захлопнулась, и в наступившей тишине Джонхен слышал лишь шорох одежды лысого, достающего из кобуры оружие. - Я имею право на последнее желание, - криво ухмыльнулся Джонг, за спиной крепко схватившись за большой палец левой руки. Наручники в ответ на движение тихо звякнули. Солдат молча снял оружие с предохранителя и наставил его на брюнета, ему было глубоко фиолетово на слова летчика. Не став больше ждать, Джонхен вместе со стулом резко бросился на пол. Как раз вовремя – оглушающий хлопок выстрела и свист пули раздались в помещении на долю секунды позже. Падая на левый бок, Джонг с силой потянул большой палец вверх, заставляя суставную головку первой фаланги выйти из суставной сумки. Это было больно. Безумно больно. Пилоту раньше не приходилось самому себе целенаправленно причинять ущерб и уж тем более вывихивать пальцы, но сейчас, чтобы выжить, нужно преодолеть чувство самосохранения и избавиться от наручников. Упав на пол со стоном боли в вывихнутом пальце, Джонхен почувствовал, как браслет наручников соскользнул с руки. В это мгновение солдат, не успев нормально прицелиться, выстрелил еще раз. Лишь чудом пуля прошла по касательной, оцарапывая правое бедро. Невероятным усилием воли запретив себе думать о боли, Джонхен схватил здоровой рукой спинку стула и, вкладывая последние силы, резко швырнул его в солдата. Не дожидаясь, пока цель будет поражена, пилот вскочил на ноги и в два прыжка оказался перед мужчиной. Солдат отвлекся на стул и не смог блокировать неожиданный удар в солнечное сплетение. Ногой Джонг выбил оружие из рук согнувшегося пополам мужчины. Пилот тут же бросился за пистолетом, в мгновение ока подбирая его и наставляя дуло на солдата. Он замер, не решаясь нажать на курок. Человек перед ним судорожно и шумно втягивал воздух ртом, пытаясь прийти в себя после меткого удара. Дверь сбоку открылась, впуская в помещение спешащих на шум драки еще двоих солдат. Не сомневаясь больше и не дожидаясь, когда он будет замечен и взят на прицел, Джонг выстрелил по голени одного из них и, немного промахнувшись, выпустил пулю в коленную чашечку другого. Два крика боли тут же резанули по ушам. Джонхен быстро подошел к лысому, тот все еще тяжело дышал, и, постаравшись не переборщить, ударил прикладом по затылку. Мужчина, грузно упав на пол, затих. Таким же способом обезвредив остальных, пилот вытащил ремень из штанов солдата, из раны которого кровь била небольшим пульсирующим фонтанчиком, и наскоро наложил его в качестве жгута, подобрал оружие, вытащил запасные обоймы и, осторожно выглядывая в коридор, тут же прижался спиной к стене – он успел заметить мелькнувшую тень в конце коридора. Сколько здесь точно находится солдат, Джонг не знал. Он видел пятерых, когда его выводили из самолета, Генерал-майор наверняка тоже был не один, и сколько он привез с собой военных, было неизвестно. С тремя первыми солдатами Джонхен смог справиться только благодаря неожиданности. Его тело болело, и он с трудом удерживал себя в вертикальном положении. Если бы не стена, на которую он опирался, парень давно бы съехал на пол. Казалось, на борьбу с лысым солдатом пилот истратил все оставшиеся силы, оружие чуть ли не выскальзывало из ослабевающих рук, палец, вывернутый под неестественным углом, мешал удерживать пистолет. Действие адреналина стремительно заканчивалось. Джонхен сделал несколько глубоких вдохов, морщась от боли во всем теле. Мысленно он дал себе пинка под зад, сейчас не время жалеть себя, нужно выбираться из этого дерьма. Для начала необходимо вернуть палец на место. С силой дёрнув его, Джонг простонал от боли, но все же почувствовал небольшое облегчение. В коридоре было тихо. Солдаты не торопились открывать огонь, они ждали, действий со стороны Джонга. Он же затаился у дверного проема, пытаясь придумать, что делать дальше. Выход ему перекрывали враги, если завяжется перестрелка, то скорей всего победителем из неё выйдет та сторона, у которой больше боеприпасов. Такой вариант не устраивал молодого человека. Солдаты вполне могли взять его измором, все же Джонг был изрядно потрепан их коллегами и вряд ли продержится долго. Нужно было срочно что-то придумать. Сделав пару пробных выстрелов и получив автоматную очередь в стену в ответ, Джонхен задумался над своим положением. Глаза его забегали по помещению в поисках чего-нибудь полезного, пока не наткнулись на кучку осыпавшейся со стены штукатурки. Подобрав несколько кусков размером с кулак и бросив первый в коридор, он еле успел спрятать руку, как тишину разрезали выстрелы. Автоматная очередь еще не утихла, а пилот уже бросился к бессознательным солдатам. Стянув первый бронежилет, он снова вернулся к двери, осторожно выстрелив в пустоту, и под шум ответных выстрелов ринулся ко второму солдату, снимать еще один бронежилет. Даже будучи сделанными из современных сплавов и материалов, они все равно были довольно тяжелыми для уставшего пилота, и капельки пота стремительно покрывали лицо. Чтобы не дать американцам продвинуться по коридору, Джонхен был вынужден постоянно отвлекать, провоцируя их на короткие перестрелки. В конце концов надев один жилет на плечи, а другой застегнув вокруг пояса, бросив последний кусок штукатурки в коридор, Джонхен дождался, пока не прекратится огонь, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как перед лицом опасности, в кровь выплескивается очередная порция адреналина, взглянул на оба пистолета, крепко зажатых в подрагивающих руках, брови его нахмурились, а взгляд стал жестким. Пора. Стремительной тенью, пилот выбежал в коридор, тут же открывая огонь и считая нажатия на курок. Сердце билось чуть ли не в глотке, руки автоматически выполняли свою работу, ноги несли тело вперед, приближаясь то к одной стене, то к другой, разум сосредоточился лишь на одной цели – дойти до конца коридора, где затаился противник. Когда счет дошел до двадцатого выстрела, перед глазами бывшего военного мелькнуло дуло автомата показавшегося из-за стены. Уже рядом. Совсем близко. Последним прыжком преодолевая оставшееся расстояние, Джонхен резко упал на колени, расставляя руки в стороны и по инерции проезжая вперед. Автоматная очередь пронеслась у него над головой. Оказавшись между двумя солдатами, Джонг выстрелил одновременно, поражая цель только справа. Американец слева, быстро сориентировавшись, выстрелил в грудь пилота, выбивая из того дух. Перед глазами потемнело, легкие словно забыли как дышать, ребра свело от боли, сердце замерло, но рука все еще действовала. Палец нажал на курок, отправляя пулю куда-то в ногу военного. Джонхен лежал на полу, судорожно пытаясь наполнить легкие воздухом. Бронежилет уберег его от огнестрельного ранения, но от той силы, с которой пуля врезалась в защитный слой, он был готов отдать Богу душу. С трудом поднимаясь на колени и скидывая с себя жилеты, пилот огляделся по сторонам. Было тихо. Нужно вставать и идти дальше. Некогда отсиживаться. Перезарядив оружие, молодой человек отправился в сторону где, как он помнил, был выход. Больше по пути военные ему не попадались. Выйдя на улицу, Джонхен заметил два внедорожника. На его счастье в одном из них оказались ключи, спрятанные за козырьком. Вставив ключ в зажигание и заведя мотор, молодой человек на мгновение замер. Что дальше? Куда ему ехать? Машины генерал-майора уже давно и след простыл. - Думай, Джонг, думай, - прошептал пилот. В этой стране участвовал в совместных международных учениях друг Лайнала. – Ну же, вспоминай, где здесь строили для этих целей военную базу? Хоть Джонхен знал, что на стандартных картах для мирного населения военные точки не отмечены, он все равно включил навигатор внедорожника, в надежде, что что-нибудь подтолкнет его на воспоминание. Взгляд упал на отмеченную на карте грунтовую дорогу, которая в нескольких километрах к северу упиралась в автостраду рядом с огромным синим пятном. - Водохранилище! – хлопнул себя по лбу Джонхен. Он вспомнил, как этот друг рассказывал об экстремальных заплывах с русскими через водохранилище теплоэлектростанции на спор. Значит военная база должна быть где-то там, и генерал-майор мог воспользоваться ее взлетно-посадочной полосой. Не теряя больше времени, Джонхен завел двигатель автомобиля и, поднимая столб пыли, рванул к водохранилищу. Солнце уже скрылось за холмами, окрасив напоследок небо ярко-оранжевыми полосами, когда Джонг затормозил у забора, огораживающего взлетно-посадочную полосу базы. Молодой человек смог разглядеть, как готовился к полету военный самолет. Дело осталось за малым: нужно перелезть через забор и проникнуть на борт незамеченным. А там он уже сможет отдохнуть и набраться сил. Усталость накатывала волнами, но Джонхен надавал себе очередную порцию мысленных пинков и, стиснув зубы, схватился за забор, подтягиваясь вверх. И только пробравшись по шасси внутрь самолета и дальше в грузовой отсек, он позволил себе перевести дух и расслабиться. *** - Где он? Юно не стал оборачиваться на голос взъерошенного младшего брата, ворвавшегося в его гардеробную рано утром. - Кто? – не поднимая подбородка, мужчина продолжил сосредоточено завязывать галстук. – А, ты про Джинки? – невозмутимо уточнил старший. – Он уехал, - на мгновение Юно показалось, что он услышал, как скрипнули зубы Минхо. - И я не знаю где он, - протянув длинный конец галстука через петлю и аккуратно затягивая узел, закончил мужчина. - Зачем ты прогнал его? - Я? Прогнал? – хмыкнул Юно. - Мне показалось, что Джинки достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решение. Но, я считаю, что нельзя принять его правильно, если не обладаешь всей достоверной информацией. Поэтому, я лишь дал ему ее, а выбор оставил за ним. - Что ты ему рассказал? – насторожился молодой человек. - Ничего особенного. Кое-что про твое прошлое, кое-что про вашу первую встречу. Минхо гулко сглотнул, начиная догадываться, что мог поведать впечатлительному и мнительному Джинки его старший брат. - Ты хоть понимаешь, что ему теперь грозит? – тихо сквозь зубы прошипел Минхо. - А почему меня это должно волновать? – Юно снял с вешалки дорогой, сшитый на заказ пиджак. – Мой брат дома и в безопасности – ЭТО самое главное. Кстати, на случай, если ты решишь кинуться за ним вдогонку, наш пилот в отпуске, а твои документы, к сожалению, до сих пор не готовы, - с притворной досадой вздохнул Юно. С хрустом сжимая кулаки, Минхо прожег взглядом спину отправившегося на работу старшего брата. Он был готов крушить все, что попадется под руку. Равнодушие Юно привело его в ярость. Как он мог так спокойно говорить об этом? Как мог позволить Джинки уйти одному? Конечно же, не зная всей правды, Юно уже по одному их потрепанному виду мог догадаться, что история, в которую они влипли, была серьезной и опасной, и именно по этой причине он сделал так, чтобы Джинки ушел один. Минхо отказывался принимать ту простую истину, что для Юно безопасность младшего брата важней, чем чужой человек, которого он встретил не так давно. В голове Минхо билась только одна паническая мысль - шансы снова увидеть Джинки таят с каждой секундой. Что делать? Внутри все кипело, и злость на старшего брата требовала выхода. Схватив маленький, мягкий пуфик, Минхо с силой и ревом швырнул его, попадая в высокий комод посреди гардеробной, разбивая стеклянную поверхность, под которой красовалась дорогая коллекция часов брата. Но легче не стало. Оказавшись в своей комнате в одиночестве, он постарался успокоиться – гнев делу не поможет, нужно было подумать, как найти Джинки. Минхо знал, куда направлялся помощник профессора, они обсуждали это еще в доме Бобби в Австралии, а потом здесь, сидя на кухне брата. Целью был Лондон, а именно лаборатория при университете Джинки. Найти университет не составит труда. В интернете полно статей о знаковой в мире науки экспедиции на станцию Восток со ссылками на университет. Проблема была во времени и отсутствии документов с транспортом. Минхо боялся, что к тому моменту, когда он найдет способ выбраться из Шанхая и доберется до лаборатории, Джинки найдут пришельцы или американцы. Сердце сжалось от боли. Молодой человек с силой впился зубами в кулак, чтобы не взвыть в голос от отчаяния, охватившего его. Ему не хотелось думать об этом. Он всеми силами старался отогнать от себя эту ужасную мысль. Сейчас не время было жевать сопли. До тех пор, пока жива хоть какая-то надежда, он не будет сидеть сложа руки. END POV Автор