Восток

Лондон встретил меня промозглыми, влажными объятьями. Кое-где на обочинах дорог лежал темный снег, а в воздухе привычно повисла дымка густого тумана. Покрепче перехватив ручку контейнера и поглубже спрятав лицо в шарфе, купленного в магазине дьюти фри, я направился от выхода метро в строну, где во дворах находился неприметный дешевый хостел. Я собирался снять там комнату на время. Возвращаться в свою квартиру было опасно. У меня банально не было ключей, а звонить миссис Донован, у которой я снимал жилплощадь и просить запасные, или же взламывать замок, значит привлечь к себе лишнее внимание. А я был уверен, что моя личность давно установлена американцами, и прибытие в Лондон не осталось незамеченным. Дерганный и вздрагивающий от любого громкого звука, я как на иголках добрался до хостела. За регистрационной стойкой никого не оказалось. Нажав на кнопку звонка, расположенного у края столешницы, я ждал, пока кто-нибудь появится. Глаза настороженно изучали обстановку, то и дело возвращаясь к окну, пока не остановились на экране телевизора, висевшего на стене. Звук был приглушен, но бегущая строка внизу экрана дублировала слова диктора, рассказывающего британцам о мировых новостях. Я внимательно вчитался в текст, и внутри все покрылось инеем. «Тревожные новости поступили из Австралии. Как сообщает Рейтер*, в Сиднее были зафиксированы случаи заражения опасной и неизвестной ранее формой вируса ГРИППа. На данный момент жертвами вируса уже стали пятеро мужчин. Все они работники русской антарктической станции Восток. Напомним, что основной деятельностью станции является бурение ледника над одноименным озером, которое было изолированно от окружающей среды многие тысячи лет. Эпидемиологи полагают, что во время бурения и взятия проб были нарушены правила безопасности и герметичности, из-за чего полярники заразились древним и неизученным вирусом. 15-го января скончался первый мужчина, а через несколько дней еще трое, после чего Восток объявили карантинной зоной. Все работники станции были эвакуированы и доставлены в Центр эпидемиологии и контроля заболеваемости Сиднея, где была зафиксирована смерть пятой жертвы вируса. Также агентство Рейтер сообщает, что был совершен побег одного из участников экспедиции, Ли Джинки. Его фотографию вы сейчас видите на своих экранах». Изображение ведущего новостей сменилось моей фотографией на весь экран. Я застыл, не в силах пошевелиться и не понимая, что происходит. «Вероятность того, что Ли Джинки инфицирован, очень высока. Если вы входили в контакт с этим человеком или знаете о его местоположении, пожалуйста, позвоните по номерам указанным на экране, и обязательно обратитесь в медицинское учреждение, не дожидаясь проявления болезни». Услышав шум в коридоре, я дрожащими руками натянул шарф повыше и растрепал отросшую челку, чтобы скрыть верхнюю часть лица. На мое счастье, к тому моменту, когда к стойке регистрации подошел молодой человек, работающий в хостеле, на экране телевизора больше не красовалось мое лицо. - Добрый день, - вяло поприветствовал работник. - Добрый, - голос охрип и слушался с трудом. – Я хочу снять отдельную комнату на три дня. Молодой человек быстро посчитал в уме и, назвав мне общую стоимость за проживание, попросил паспорт. После увиденных новостей, я опасался показывать документы, сделанные Юно. Возможно, стоит попробовать договориться с этим парнем? Но что, если он потом увидит повтор новостей и заподозрит неладное? Как ни крути, но я рисковал в любом случае. - Сколько будет стоить комната без паспорта? – тихо спросил я, внимательно всматриваясь в лицо парня. Его выражение никак не изменилось, видимо, не впервой к нему обращаются с подобными просьбами. Назвав мне окончательную сумму в два раза больше первоначальной и потребовав деньги вперед, молодой человек вручил мне ключ. Комната была маленькой без окон, у стены стояла узкая скрипучая кровать, один единственный стул и дверь, ведущая в тесную душевую. Сняв куртку и скинув ботинки, я устало лег на постель. Живот тихо заурчал – во рту и маковой росинки не было с тех пор, как я последний раз ел на борту самолета несколько часов назад. В рюкзаке лежала булочка, купленная в аэропорте, но вставать и искать ее не было сил. После утомительного перелета хотелось просто лежать и не шевелиться. Сквозь окна в комнату прорывался шум улицы, сливаясь с гулом в голове. Оказавшись один в комнате, я почувствовал прилив страха. Что происходит? Почему в новостях про Восток заговорили только сейчас, да еще и переврав факты? Если до этого американцы и блондины были основной причиной моей головной боли, то теперь мне и на улицу выйти опасно. Но самое главное, кто же пятый? Я волновался о профессоре Остинзе. Фамилию погибшего так и не назвали, и я мучился в догадках, жив ли он. Меня не покидало ощущение, что новая жертва была напоминанием, жестоким пинком, чтобы я поторапливался, иначе подобная участь ожидает оставшихся в живых полярников. Я не знал, сколько еще у меня времени, и всеми силами старался заставить себя не действовать сгоряча. Наш план с Минхо заключался в том, чтобы подменить образцы. Их уже должны были доставить в лабораторию Британского научно-исследовательского университета. Профессор Остинз был ее главой, но во время отсутствия мужчины его обязанности исполняла миссис Куинн, и скорей всего она уже взяла пробы для посева. Но у меня еще было время – пробы должны провести в термостате несколько дней, чтобы на питательной среде выросли колонии микроорганизмов, если они, конечно, были в образцах. А значит мне нужно не только подменить ледяной керн, но и испортить образцы. Тогда миссис Куинн будет вынуждена сделать новый посев из уже подмененного керна. Покончить с этим хотелось как можно скорей, но днем я не мог показаться в лаборатории. Даже если сотрудники и не видели выпуски новостей, то мое появление на работе вызвало бы кучу вопросов и подозрений, ведь вернуться из экспедиции мы должны были лишь через две недели. Была еще одна не менее серьезная проблема. Мой личный пропуск в лабораторию был в моей съемной квартире. Но оставался еще пропуск профессора Остинза, который я и собирался добыть этой ночью. Добираясь до дома профессора, я то и дело нервно оглядывался по сторонам. Мне казалось, что припозднившиеся прохожие пялятся на меня и вот-вот начнут тыкать пальцем, перешептываясь, узнавая во мне человека из новостей. Я не знал, кому было выгодно запустить новость о Востоке сейчас и почему в них упомянули только меня, а про Минхо и словом не обмолвились, но догадывался, что таким образом неизвестные хотели обнаружить мое местоположение. Телефона у меня не было, на камеры старался не попадаться, расплачивался только наличными, щедро выданными братом Минхо, поэтому внутри теплилась надежда, что выследить меня будет не так-то легко. Попасть в квартиру профессора оказалось проще, чем я рассчитывал. Он все также хранил запасной ключ в щели между стеной и наличником входной двери, не смотря на все мои предостережения, что однажды его ограбят из-за столь неразумной беспечности. Но сегодня я был рад, что профессор так и не прислушался ко мне. Тихо проскользнув в квартиру, не включая свет, я постоял немного, привыкая к темноте и вдыхая спертый воздух давно непроветриваемого помещения. От уличных фонарей сквозь незашторенные окна пробивался тусклый свет, наполняя комнаты. Его было вполне достаточно, чтобы отыскать пропуск. Первым делом осмотрев тумбочку около входной двери и не найдя нужного, я перешел к гостиной, где находился письменный стол профессора, но так и замер на входе. На диване в расслабленной позе сидел человек. Его лица не было видно, он был неподвижен, но пристальный, тяжелый взгляд словно пригвоздил меня к месту. Рука человека с зажатым между пальцами плоским предметом оторвалась от спинки дивана и приподнялась. - Это ищешь? Я нервно вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса. На меня одновременно нахлынули чувства облегчения и растерянности. Я не знал то ли мне радоваться, то ли рвать на себе волосы от досады. И почему я был уверен, что человек, который последовал за мной на Южный полюс, не бросил перед лицом смертельной опасности, смирится с моим решением и останется дома, спокойно дожидаясь пока я сам все сделаю? Нервный смешок вырвался из груди. Юно не удержал его. Я просчитался. - Как ты здесь оказался так быстро? – я медленно, но верно, приходил в себя от внезапной встречи. - С деньгами человек может многое, а с верными друзьями - практически всё, - не вдаваясь в подробности, ответил Минхо. Голос его был спокойным, сдержанным. Эмоций на лице не разглядеть, и от этой неизвестности я терялся. Разве он не должен быть зол, обижен, может быть даже уязвлен? Почему тогда так спокоен? Я подошел к дивану, остановившись в шаге от него, и протянул руку ладонью вверх. - Отдай мне пропуск. Минхо молча встал, вынуждая меня приподнять голову в попытке рассмотреть в темноте его глаза. - Ты не справишься один. - Справлюсь. - Ты ранен, измотан, твое лицо светится в каждом новостном выпуске. Как ты собрался справляться? Ты только все испортишь и себя поставишь под удар. - Это тебя не касается, - выпалил я, разозлившись на подобное заявление в своей несостоятельности и беспомощности, и попытался вырвать пропуск из рук парня. - Мне решать, что меня касается, а что нет, - наконец, в голосе Минхо зазвучали стальные нотки, а рука с пропуском поднялась высоко над головой. Безрезультатно попрыгав, пытаясь дотянуться до пропуска и добившись лишь пульсирующей боли в левом плече, я в сердцах пнул по голени Минхо, сквозь зубы проклиная всех богачей сразу, сумевших отрастить себе такие длинные руки. Он ойкнул, но стойко вытерпел боль от моего подлого нападения. - Почему ты не можешь довериться мне и принять мою помощь? – возмутился молодой человек. Я тяжело дышал, мои ноздри раздувались, выдавая крайнюю степень раздражения. Что ему ответить, если сам до конца не смог разобраться в себе? Я отступил назад. - Отлично! Оставь пропуск себе. Я как-нибудь и без него справлюсь. Намереваясь сбежать поскорей из комнаты, я развернулся на пятках к выходу, но был тут же развернут обратно жесткими пальцами, вцепившимся в правое плечо. - До чего же упрямый идиот, – зло прорычал парень, сгребая меня в медвежьи объятья. Что-то щелкнуло внутри от этих слов и действий Минхо. Что-то, что уже давно было натянуто до предела. И меня словно прорвало: - Это ты идиот! Я просто не хотел, чтобы ты пострадал. Неужели не понятно?! - голос мой прозвучал глухо, ведь говорил теперь, утыкаясь лицом в теплый мягкий свитер где-то в районе ключицы Минхо. После моих слов объятья стали еще тесней, и я был вынужден сдавлено прокряхтеть не то просьбу, не то мольбу выпустить меня на волю. Но Минхо был бы не Минхо, если бы так запросто послушался. - Я рад, что с тобой все в порядке, - спустя минуту выдал он. Его дыхание было частым, а сильные и быстрые удары сердца ощущались даже через слой одежды. – Я не знал, где тебя искать. Просидел здесь несколько часов. Боялся, что разминулся с тобой, а потом вспоминал что пропуск все еще у меня, и значит ты придешь за ним. И снова ждал, - скороговоркой затараторил парень. – Позволь мне быть рядом. Не отталкивай, - сейчас его голос был мягким, немного взволнованным, почти таким же, как тогда в хижине в горах. Я не смог в тот раз устоять перед ним и, чувствуя, как щеки заливает румянец стыда от воспоминаний, снова поддавался на его уговоры. Сдаваясь напору Минхо, я сжал в руках свитер на его спине и теперь уже сам прижимался к нему в ответ. Пусть я мог пожалеть об этом потом, но в тот момент просто наслаждался его теплом, надежными объятиями и тихим голосом, нашептывающим, что вместе мы справимся, и все будет хорошо. *** - Он спит? – ошеломленно прошептал Минхо, недоверчиво всматриваясь через стекло в коморку охранника, расположенную на первом этаже левее главного входа здания научно-исследовательского корпуса университета. На небольших экранах, установленных на стене, шла картинка с камер видеонаблюдений, а перед ними, развалившись на стуле и закинув ноги на стол, с открытым ртом спал охранник. Наверняка еще и храпел. - Это Ричардсон. Он абсолютно безвреден, - ответил я и добавил: - и бесполезен. Может дрыхнуть так до самого утра. Нам повезло. Многие жаловались на Ричардсона. Тот никогда не убирал свой мусор после смен (окурки можно было обнаружить в самых невероятных местах), не говоря уже про пренебрежение должностными обязанностями: Ричардсон предпочитал смотреть ночные телевизионные шоу обходам этажей. Но родственные связи в руководстве университета позволяли оставаться халтурщику на работе. И все же входную дверь этот ленивый боров закрыл на замок. Пропуск позволял попасть только в саму лабораторию, так что пришлось пробираться в здание через окно мужского туалета. Я волновался, что сломанную еще два месяца назад ручку уже давно починили, но нам в эту ночь несказанно везло, и окно до сих пор не закрывалось плотно. Насчет камер мы не волновались. До видеозаписей в обычные дни никому и дела нет. Их доставали на свет божий только в случае острой необходимости. На моей памяти подобное происходило лишь один раз, когда группа пьяных студентов забрела на территорию студенческого городка и, похулиганив, разбила пару окон и перевернула мусорки на улице. Все остальное время записи хранятся нетронутыми, лишь раз в несколько месяцев их удаляли, чтобы освободить место. Мы же собирались все сделать незаметно и быстро, чтобы о несанкционированном проникновении в лабораторию никто и не подумал. Внутри здания было тихо. Коридоры, подсвеченные красными лампами аварийного выхода, казались жуткими и оставляли непроглядные пятна темноты. Одна из ламп в самом дальнем конце коридора периодически мигала, вызывая неприятные ассоциации о фильмах с зомби. Мне казалось, что боковым зрением я улавливал движение в темноте. Еще месяц назад я бы посмеялся над своими мыслями, но после встречи с пришельцами уже ни в чем не был уверен. На душе было неспокойно. Слишком легко все получалось. Минхо безмолвно следовал за мной, неся на плечах рюкзак с контейнером. Словно ощущая физически мое напряжение, он старался ни на шаг не отставать. Беспрепятственно спустившись на третий подвальный этаж, мы оказались у двустворчатой двери с предупреждающей надписью «Посторонним вход запрещен», а также с наклейками, сообщавшими о биологической, химической и прочих опасностях, таившихся в стенах лаборатории. Как только я приложил пропуск профессора к магнитному датчику, раздался привычный короткий писк, маленькая красная лампочка сменила цвет на зеленый, замок щелкнул, разнося гулкое эхо по пустому коридору, и, нажав на тугую ручку, я потянул дверь на себя. Как только мы оказались в лаборатории, я нервно закрыл за нами дверь и щелкнул выключателем. Яркий свет заставил прищуриться на мгновение. - Ничего себе, - присвистнул Минхо, окидывая восхищенным взглядом внушительных размеров помещение с длинными столами, заставленными всевозможным оборудованием. - Там, - я указал на металлическую дверь с массивной ручкой, - холодильная камера. В ней мы храним керны. А вот там, - теперь рука указывала на дверь из прочного толстого стекла, - находится комната с боксами для работы с опасными микроорганизмами. - У вас и такие есть? – брови парня поползли вверх. - Конечно, - неподдельное восхищение в глазах Минхо немного притупило мое напряжение. – Вон там, - указал я на еще одну дверь, - комната для стерилизации и мойки. А рядом наш «инкубатор», где созревают пробы. Именно за последней дверью находился ровный ряд термостатов, а в одном из них были нужные нам пробы. Позволяя Минхо пройтись и осмотреть общее помещение лаборатории и предупредив, чтобы ничего не трогал, я подошел к столу с компьютером и зашел в систему под своим логином. Открыв окошко программы, в которую вносились все данные о ходе экспериментов и анализов, я по дате нашел информацию о пробах с Востока и отправился в инкубатор. Пришлось открывать дверцы каждого термостата, только у предпоследнего обнаружив чаши Петри с нужными мне номерами на их крышках. - Что ты делаешь? – раздался вопрос Минхо за моей спиной, когда я с усилием вдавливал кнопку, увеличивающую температуру, в панель управления. - Хочу сделать так, чтобы кнопка застряла. Тогда ни у кого не возникнет подозрений, что пробы были испорченны специально. Раза с десятого у меня все же получилось. К тому моменту температура была выставлена на максимальную цифру. - Готово, - я повернулся к Минхо. – Осталось подменить керн. Вместо ответа я наткнулся на ошеломленный взгляд парня, направленный в сторону двери. С замиранием сердца я проследил за ним и тут же прирос к полу от увиденного. В дверях стоял незнакомый мужчина с наставленным на нас стволом автомата.