Кровь к крови, пепел к пеплу

*** Мэрилин вертится у зеркала, наслаждаясь своим новым нарядом. Облегающие чёрные брюки, белая рубашка с кружевными рукавами, расписной тёмно-фиолетовый жакет и струящаяся чёрная мантия. Подходящее одеяние для первого дня опытов с Дэвидом. Не терпится увидеть его. Странное чувство. Обычно Мэрилина интересуют только сами опыты, а не те, на ком он их проводит. *** — Шевелись, парень, Господин уже в лаборатории, — в тюремную камеру Дэвида проходит Освальд и, схватив мужчину за ворот рубашки, тащит к выходу. Дэвид пытается освободиться из рук стража, но чувствует, что слишком слаб, поэтому пытается хотя бы огрызнуться: — Я сам могу дойти, не надо меня тащить! — Какой ты, оказывается, смелый! — смеётся страж. — Ещё хоть одно недовольное слово — и ты покойник. Слышал? У Господина таких как ты — море. Он не будет сожалеть о том, что один из узников умер голодной смертью… или свалился где-нибудь с лестницы… Всё понял? Мужчина гордо отводит взгляд, ничего не говоря в ответ. С каждой минутой Дэвид раздражает стража всё больше. После разговора с Гербертом Освальда не покидает чувство, что нахождение незнакомца в стенах замка не пройдёт бесследно. И это его пугает. Страж открывает дверь в лабораторию Господина и проходит внутрь. — Верховный брат Мэрилин, я привёл вам того подопытного, которого вы просили, — противным заискивающим голосом пищит Освальд. — Оставь нас… — коротко отвечает алхимик. — Надеть на него наручники? — осведомляется страж. — Нет. Я с ним справлюсь. Иди уже! — грозно махает рукой Мэрилин. — Ты мешаешь моим экспериментам. Освальд мгновенно выходит из комнаты, словно его никогда здесь и не было. Мешать Великому Мэрилину во время экспериментов — равносильно смертному греху для братьев сообщества. — Ну вот, наконец-то мы снова одни, Дэвид… — с улыбкой на устах произносит Мэрилин. — Вы планируете посвятить меня в свои планы? — неспешно интересуется мужчина. — Насколько я понимаю, я здесь… в целях вашего эксперимента. — Ты знаешь… — Мэрилин хитро прищуривается. — Всё-таки, ты мне нравишься. Я уже говорил это тебе. Я думаю, наши эксперименты будут интересными. И вот ещё что… Можешь называть меня на «ты». Только, пожалуйста, не забывай, что я всё равно твой Господин… — Прошу прощения, — отрицательно качает головой Дэвид. — Но, как бы вам этого ни хотелось, вы не мой господин. Ты не мой господин. Я участвую в твоих экспериментах только потому, что ты держишь меня взаперти, и я пока не придумал способ своего побега. Мэрилин громко смеётся, хватаясь за живот и запрокидывая голову назад. — Побега? — на его лице играет ухмылка. — Мой дорогой, ты теперь мой подопытный. Это тебе не тюрьма. Отсюда не убежать. Тут ты либо полезен, либо бесполезен. Либо жив, либо мёртв. Других вариантов нет. — Что именно случается с теми «подопытными», которые, как ты выразился, становятся «бесполезными?» — спрашивает Дэвид. — А куда уходят пончики после смерти? — саркастично отшучивается алхимик. — Приступим к эксперименту, Мэ-ри-лин, — мужчина намеренно растягивает слоги в имени, демонстрируя, что называть мага «господином» он не намерен, а также всем своим видом показывая своё равноправие с ним. Мэрилин, понимая это, решает больше не спорить, а приступить к более активным и решительным действиям. — Иди за мной, — кивает он, проходя куда-то вглубь лаборатории. Они идут по мрачному, плохо освещённому коридору, поворачивая то налево, то направо, а затем спускаются по короткой лестнице куда-то ещё ниже… Наконец Мэрилин и Дэвид оказываются у нужной двери. Алхимик открывает её ключом. — Здесь мы и будем проводить наш сегодняшний эксперимент, — Мэрилин с довольным видом оглядывает заранее подготовленную, хорошо освещённую комнату. — Сегодня ты был недостаточно вежлив со мной… — маг делает короткую паузу, пристально вглядываясь в своего подопытного. — Поэтому я не буду пока говорить тебе о целях моего эксперимента. Садись на этот стул. Только перед этим — сними свой балахон. Мэрилин небрежно указывает рукой на грязную одежду Дэвида и отворачивается вполоборота. — Что, прошу прощения? — переспрашивает Дэвид, глаза которого становятся похожими на два больших блюдца. — Я сказал, раздевайся, — голосом победителя произносит Мэрилин. — Если не сделаешь это, я сам тебя раздену… Или, может, мне позвать стражей? Хочешь? Мэрилин гордо выгибает грудь вперёд, чувствуя, что Дэвид загнан в тупик. Маг радуется этому как ребёнок, которому удалось обыграть отца в шахматы. Поколебавшись несколько секунд, Дэвид подносит руки к завязанной на лохмотьях верёвочке, распуская ворот и позволяя длинной одежде соскользнуть вниз по телу. Мэрилин боковым зрением замечает это и мгновенно поворачивается к обнажённому мужчине. Он удовлетворённо и совершенно бесстыдным образом рассматривает Дэвида, подходя всё ближе. Красивое мужское тело, хоть и грязное. Худое, но подтянутое. Оно покрыто ссадинами и синяками, но не теряет от этого своей притягательности. Угловатые плечи, вызывающие тягу обнять, широкая грудная клетка, к которой хочется приклониться, крепкие мужские руки, которым можно довериться, тощие, но мускулистые бёдра, похожие на шедевр талантливого скульптора, хороших параметров член, возбуждающий желание наклонится и поцеловать. Мэрилин пристально разглядывает Дэвида, не упуская ни малейшей детали, ни единого сантиметра кожи. Алхимик вдруг ловит себя на мысли, что испытывает ощущение подчинённости рядом с этим обнажённым грациозным мужчиной. Его смущает это чувство. Всё должно быть наоборот! Это Мэрилин заставил Дэвида раздеться, проявив свою власть, так какого чёрта маг чувствует себя покорённым и порабощённым? Чародей пытается взять себя в руки. И в следующую секунду он уже снова ощущает себя победителем, радуясь смущению Дэвида. В Мэрилине просыпается похоть. Дэвид садится на стул, кладя ногу на ногу, и отводит взгляд. — Какой ты бледный, — ухмыляется Мэрилин. — И весь в синяках… С кем это ты так бурно развлекался? — маг даже не пытается скрыть свой похотливый смех. — Твои стражи избили меня, — признаётся Дэвид сухим, безэмоциональным голосом. — Оу, ты так сильно сопротивлялся? — хмурится Мэрилин. — Знаешь что, пожалуй, мне следует подстраховаться… В следующую секунду он наклоняется над Дэвидом, привязывая его руки к подлокотникам старомодного стула кожаными ремнями. Справившись с этой задачей, он садится к ногам Дэвида, чтобы сделать то же самое с его лодыжками. — Поставь ноги ровно, — командует алхимик. К счастью, Дэвид не сопротивляется. В ногах мужчины Мэрилин почему-то снова чувствует себя уязвимым. Не то, чтобы ему это совсем не нравилось, просто не должен Господин сидеть в ногах у своего пленника… А, может, всё дело в близости его тела… Мэрилин пытается как можно быстрее справиться с ремнями, которые, как назло, не хотят его слушаться. Наконец, Мэрилин встаёт с пола и замечает: — У тебя не только тело в синяках, у тебя ещё и ноги все в кровь стёрты. Почему? — Просто так, — пожимает плечами Дэвид, делая вид, что это не имеет значения. На самом деле он просто не помнит — была ли его кожа на ногах содрана ещё до того, как он подошёл к стражам, или это результат того, что его волочили по грязной, каменистой дороге весь путь до самого замка. Так или иначе, царапины причиняют боль при ходьбе. — Ты странный, — задумчиво произносит Мэрилин. — Не страннее тебя. Начинай свой эксперимент, — поторапливает мага Дэвид. Ему явно некомфортно сидеть голым и привязанным к стулу в ожидании непонятно чего. Мэрилин обходит Дэвида сзади и надевает на его глаза повязку. Повязка очень плотная, прочная. — Произноси вслух всё, что будешь чувствовать, — тихо шепчет Мэрилин Дэвиду на ухо. — Мне неприятно, дискомфортно, стыдно, хочется уйти… — мгновенно принимается сыпать словами мужчина. В его голосе явственно слышится упрёк. — Эй-эй, я ещё даже не начал! — останавливает его Мэрилин. — Описывай ощущения, которые будешь испытывать во время эксперимента. Мэрилин включает музыкальный проигрыватель. Необычные, растянутые, долгоиграющие гипнотические звуки растекаются по комнате. Плавные переходы создают ощущение цикличности. Мэрилин подходит и прикасается рукой к индикатору на повязке Дэвида. Таким образом он включает специальную систему, благодаря которой под повязкой, перед глазами Дэвида, начинают сменять друг друга различные светодиоды, создающие целый спектр цветов различных оттенков. — Комментируй, — настаивает Мэрилин. — Ну, сейчас в комнате звучит красивая музыка, и ещё я вижу плавную смену цветов перед глазами, — отвечает Дэвид, не понимая точно, что от него хочет услышать маг. — Я чувствую, что в комнате становится теплее. Это обогреватель? — Продолжай, — просит Мэрилин. — Ну… эта музыка расслабляет. Я всё ещё чувствую себя дискомфортно, но уже немного спокойней. От того, что в комнате становится тепло, даже тело меньше ломит. Ощущение как от лечебных прогревающих ламп. — Где сосредоточен центр тепла? — спрашивает алхимик. — Не знаю, — Дэвид пытается прислушаться к своим чувствам. — Но я всё ещё не могу расслабиться до конца. Кажется, что стоит мне только поддаться этому обволакивающему, усыпляющему тепловому потоку, и к моему горлу тут же будет приставлено обнажённое лезвие кинжала… Наверное, тепло исходит откуда-то из дальнего конца комнаты. Слева. А музыка играет позади меня, по центру. — Хорошо. Продолжай. — Запах? Появился какой-то запах, — Дэвид пытается принюхаться. — Что-то свежее. Сейчас стало тепло, но чувствуется лёгкий ветерок. И сладость. Как будто ветер приносит с собой вкус шоколада. — Шоколада… — повторяет Мэрилин. — Замечательно. А теперь что чувствуешь? Дэвид ощущает, как по его бедру скользит что-то твёрдое, холодное и, кажется, влажное. — Холодно и влажно, — мгновенно реагирует он, напрягая ногу. — Нравится? — весело спрашивает Мэрилин. — Сомнительное удовольствие, — отзывается Дэвид. — Что это? — Кое-что влажное и холодное, как ты и сказал. Это мы будем использовать завтра, в нашем следующем эксперименте. А на сегодня, пожалуй, хватит. Повозившись немного в комнате, Мэрилин выключает музыку, а затем подходит к Дэвиду и снимает повязку с его глаз, предварительно нажав на индикатор для отбоя. — Как ощущения? — маг выглядит возбуждённым и счастливым. Чего нельзя сказать о Дэвиде. — Я не могу уловить суть эксперимента, — Дэвид недовольно хмурится. — Тебе нравится издеваться над людьми, или что? — Тебе не понравилась музыка? — с наигранной досадой спрашивает алхимик. — Могу я идти в свою камеру? — мужчина нетерпеливо смотрит на свои привязанные к стулу руки, желая высвободиться как можно скорее. Мэрилин молча подходит и ослабляет ремни. Ничего страшного. Это только начало. Дэвид привыкнет. И тогда ему понравится.