Кровь к крови, пепел к пеплу

*** — Я планировал заняться сегодня экспериментами, но утром решил поменять программу дня… — Мэрилин кладёт руку Дэвиду на плечо. — Прежде, чем мы приступим к опытам, мой дорогой друг, я хочу показать тебе некоторые помещения лаборатории. Думаю, мои изобретения заинтересуют тебя… — Ладно, — кивает мужчина. — Буду рад посмотреть. Мэрилин проводит Дэвида по коридору, открывает большую, массивную дверь и пропускает узника вперёд. — Это моё новое изобретение, — с гордостью произносит маг, оглядываясь кругом. Комната очень светлая, в голубых тонах. Кажется, что все объекты в ней слегка светятся. Первое, что бросается в глаза — это необычный, свисающий ватными хлопьями, потолок. Как будто облака соскочили с неба и забились в комнату. — Это искусственные облака, — подтверждает догадку Мэрилин. — Я долго над ними работал, в попытке получить из них дождь. Изначально эти облака были похожи на большие мешки с водой, но затем я превратил их в произведения искусства. Они сами генерируют осадки. При установке определённых настроек можно добиться того, что в этой комнате посыплется град, или пойдёт ливень. Ты хочешь увидеть снег? — Мэрилин с воодушевленной одержимостью в голосе, не дожидаясь ответа Дэвида, начинает вбивать на экран регулировочной панели нужную температуру, влажность и другие характеристики. Облака приобретают более интенсивный светящийся оттенок и начинают легонько сотрясаться. — Они не взорвутся? — с опаской поднимает бровь Дэвид. В следующую секунду с потолка начинают падать красивые кружевные снежинки. Дэвид смотрит то на снег, то на Мэрилина, впечатлённый таким неожиданным, прекрасным и удивительным зрелищем. — Подумать только, — говорит Дэвид. — Из искусственных облаков может идти настоящий снег… — А на холодных стенах можно выращивать плоть, — задумчиво добавляет Мэрилин. — Это я о другом своём изобретении… Пойдём. Мэрилин подводит своего спутника к порогу комнаты, в которую тот в течение нескольких секунд даже не решается зайти. А всё потому, что стены, потолок и даже пол этой комнаты покрыты чем-то вроде мяса, мускулов и сухожилий. Ужасающее зрелище. И что самое пугающее — эти куски плоти функционируют. Они насыщены кровью, расширяются, сокращаются, изменяются и пульсируют. Комната, сотканная из больших красных кусков плоти. Комната, похожая на живое существо. Комната, источающая резкий запах крови, вызывающий головокружение. — Пока эта комната абсолютно бесполезна, — Мэрилин проталкивает Дэвида внутрь и проходит следом. Под их ногами раздаются хлюпающие звуки. Дэвид в смятении осматривается по сторонам. Мэрилин спокойно продолжает. — Сейчас это лишь куски живой материи на стенах. Я надеюсь, что в будущем я смогу создать из этого что-то по-настоящему грандиозное. Человеческие органы, или даже искусственную форму жизни… — Мэрилин мечтательно поглаживает полип на стене. Внутри Дэвида борются два чувства — отвращение и восхищение. И, кажется, второе выигрывает… — Такой умный человек как ты может оценить мою гениальную задумку, — с уверенностью отмечает Мэрилин, внимательно наблюдая за Дэвидом. — Именно поэтому я делюсь с тобой своими секретами. — Ты невероятно умён, если у тебя получается создавать такие вещи, — зачарованно шепчет Дэвид, тем не менее, поднося ладонь к лицу и откашливаясь, стараясь не вдыхать удушливый запах. — Нет. Я просто упорный. Например, когда я создавал сон-машину — устройство, надев которое на запястье, человек почти мгновенно засыпает — я потерпел множество неудач. Однажды я выставил неверные установки и проспал два дня. Тем не менее, это позволило мне понять, что с помощью моей машины невозможно заставить человека спать постоянно. Так или иначе, машина даёт возможность удачно погрузиться в фазу сна и, в зависимости от частоты импульса, который поступает через браслет, может слегка увеличить его продолжительность. Однако напрямую регулировать время сна машина не может. И тем более, она не способна насильно удерживать человека в состоянии «выключенного режима»… В общем, долго я над этой машиной бился. Наверное, ты уже устал меня слушать, — Мэрилин неловко прикусывает губу, виновато, чуть исподлобья, поглядывая на Дэвида. — Нет, всё очень интересно, — искренне отвечает мужчина. — Хотя, иногда и жутко… — Ладно, я ещё успею утомить тебя своими байками, — саркастически отмечает Мэрилин. — Пойдём, я покажу тебе ещё одно моё изобретение, — алхимик машет рукой, увлекая мужчину в следующую комнату. Дэвид делает несколько шагов по направлению к двери, ещё раз вздрагивая от слизких, чавкающих звуков под ногами, и выходит в коридор. Мэрилин ведёт Дэвида в маленькую угловую комнату, больше похожую на чулан. Включая тусклый свет, алхимик гордо заявляет: — Это оборудование, которое я придумал в целях познания возможностей человеческой выдержки. Кто-то мог бы назвать эту машину пыточным инструментом, но я предпочитаю именовать её «ЛПМ» — Ласково, пылко, медленно. Тусклый свет постепенно становится ярче, и взору мужчин во всей красе предстаёт небольшое кресло с высокими подлокотниками, в которых сделаны выемки для кистей рук с отдельными углублениями для каждого пальца. Сверху, над этими углублениями, свисают какие-то странные металлические лопатки. Очень тонкие и, судя по всему, острые. — Это аппарат, который снимает ногтевую пластину, — поясняет Мэрилин, откидывая растрепавшиеся волосы с лица. — Очень болезненный процесс, кстати… — он бесстыдно улыбается. — Благодаря этой машине, действие превращается в настоящую пытку. Медленные, обжигающие движения пластин, проникающих под ноготь, неспешно отдирающих его от кожи, миллиметр за миллиметром… — Ты увлёкся, — осаждает его Дэвид, которому, судя по всему, не очень хочется выслушивать детали. — Ты бы видел, какое удивительно мученическое выражение приобретает лицо человека, которому отрывают ногти при помощи ЛПМ… — Зачем это изобретение? — спрашивает мужчина. — Для разных целей… Чтобы добыть информацию, например, — Мэрилин хитро улыбается. — Знаешь, некоторые люди бывают жутко неразговорчивыми. Это кресло может им помочь… — Очень благородно, — пренебрежительно вздыхает Дэвид. — Ну что ты, не воспринимай всё так серьёзно… Наверное, ты просто устал от моей экскурсии, мой хороший, — Мэрилин заботливо приобнимает Дэвида за плечи. — Но не переживай. Сейчас мы займёмся кое-чем получше. Иди за мной. Снова длинные коридоры (правда, на этот раз, в другое крыло замка и вверх по лестнице). Богатый декор помещения, роскошная мебель, приятная атмосфера. — Проходи, — Мэрилин открывает дверь, пропуская Дэвида вперёд. Изысканно обставленная ванная комната. Красиво. Но зачем они здесь? Очередной эксперимент? — Зачем мы здесь? — спрашивает Дэвид. — Я захотел сделать тебе приятно, — Мэрилин включает воду, чтобы она набиралась в ванну, после чего подходит к Дэвиду и поворачивает его за плечи к большому настенному зеркалу. — Я подумал, что такое красивое тело как твоё не должно быть одето в эти рваные лохмотья и быть таким грязным… — Мэрилин стоит позади Дэвида и смотрит на его отражение в зеркале — отражение мужчины в изодранной, перепачканной одежде, но даже в ней, неимоверно красивого. — Именно поэтому уже второй день подряд ты пытаешься меня раздеть? Потому что мне не идут эти грязные тряпки? — Дэвид презрительно смеётся. — Ха, а ты проницательный, — Мэрилин чувствует, что ему нечего ответить, поэтому переходит к действиям. Он спускает с плеч рваную одежду Дэвида, оставляя его обнажённым. — Ты невероятно меня возбуждаешь, — шёпотом признаётся он, поглаживая мужчину за плечи. — Кстати, я прикупил тебе новую одежду — длинное просторное платье. — И ты считаешь, что за новые тряпки я буду терпеть это варварство с твоей стороны? — Дэвид отстраняется от настойчивых рук Мэрилина и залезает в уже успевшую наполниться ванну. — Спасибо, что так добр и позволяешь мне вымыться в столь шикарном месте. И на этом всё. С мочалкой я справлюсь сам, — Дэвид спокойно улыбается, поглядывая на дверь и демонстрируя Мэрилину, что тот здесь больше не нужен. Мэрилин медлит. Какое-то время он бездвижно стоит, задумчиво уставившись в одну точку. Решение приходит само собой. Шорох расстёгивающихся пуговиц, неожиданно открывающиеся взору изнаночные швы снимаемой ткани, пара резких, решительных движений, и вот одежда уже на полу, а Мэрилин стоит в своём самом непристойном обличии. — Ты с ума сошёл? — только и успевает прошептать Дэвид, прежде чем Мэрилин оказывается с ним в одной ванной. — Знаешь, странным образом мне вдруг тоже захотелось полежать в ванне… — издевательским тоном произносит алхимик, пытаясь поудобней расположиться напротив Дэвида, между делом задевая его гениталии своими ступнями. — Эй, полегче. Ты тут не один, — смущённо пытается вывернуться Дэвид, подгибая колени к груди. — Ты гость в моей ванне, а не я в твоей, поэтому придётся тебе терпеть, — сгибая ноги в коленях, алхимик приближается к Дэвиду. — Откуда ты такой, а? — Ты думаешь, мы находимся в подходящей атмосфере для задушевных бесед? — хмурится Дэвид. — Почему бы и нет… Разве тебе здесь не нравится? — Мэрилин проводит рукой по тонкой глади воды, заставляя её дрожать. — А ты бы хорошо себя чувствовал в замке, в который тебя насильно привели и не выпускают? — Оу… Ну зачем так грубо, Дэвид? Я думал, мы это уже обсудили… Тебя помиловали, и ты сам выбрал участие в моих опытах, в этом замке, вместо публичной казни… Я узнал, что ты был приговорён к сожжению… Жестокая была бы смерть, — Мэрилин говорит вальяжно, с явно заметным сарказмом. — Я не выбирал это «помилование». У меня никто не спрашивал согласия, — Дэвид выглядит сурово и угрожающе. — Ну, значит, тебя помиловали без твоего согласия. Ты должен радоваться. Или ты ещё и недоволен? — очевидные для Мэрилина вещи вдруг рассыпаются как карточный домик. — Ты что, предпочёл бы умереть? — Да, если бы таким был мой выбор. — Да ты просто псих! Правильно… — Мэрилин осекается. Он хочет сказать, что «правильно говорили ему стражи о Дэвиде», но вдруг сам пугается собственных мыслей. Ведь если это так, то, значит, сейчас он купается в одной ванне с безжалостным, психически неустойчивым наёмным убийцей. Алхимик чувствует, как температура его тела поднимается. — Что правильно? — спрашивает Дэвид. — Правильно, что ты возомнил себя всесильным и считаешь, что можешь распоряжаться жизнями людей? На этих словах Мэрилин не выдерживает. Он вплотную приближается к Дэвиду и хватает его за горло. Влажные руки мгновенно сжимаются, и Мэрилин яростно шипит: — Я возомнил себя всесильным? Я, говоришь? А как же то, что ты убил десятки… я не знаю… сотни… невинных людей! Это ты не считаешь жестокостью? Или жестокость — это только то, что жалкие людишки рискуют проявить по отношению к тебе? Мэрилин сжимает горло Дэвида ещё чуть сильнее, но потом, опомнившись, отпускает его. Надо сказать, что отпускает он мужчину и ещё по одной причине — Дэвид абсолютно не сопротивляется. Он хрипит, сопит, краснеет, но не пытается ни освободиться, ни ударить Мэрилина, ни оттолкнуть его. — Да что с тобой? — испуганно отстраняется Мэрилин. — Ты жить что ли не хочешь? Почему ты, чёрт тебя дери, не сопротивляешься? — Не сопротивляюсь? — удивлённо переспрашивает Дэвид, откашливаясь. Его влажные волосы растрёпаны, дыхание соблазнительно сбито. — Ты считаешь, что преимущество в силе на моей стороне? — И что? Это разве значит, что не стоит даже пытаться оказать мне отпор? — Если ты считаешь, что ты — моя прямая опасность, Мэрилин, то ты себя переоцениваешь, — неожиданно произносит Дэвид. — Я чувствую, что ты не причинишь мне вреда, поэтому я могу позволить тебе потратить на меня немного сил. Вот видишь, сейчас ты разочарованный, опустошённый, обессиленный. Теперь я могу делать с тобой, что захочу… Дэвид прижимает Мэрилина к боковой стене ванны и, обхватывая его за плечи, припадает к его мокрым губам, окутывая влажным поцелуем. Мэрилин беспомощно разводит руками, но вдруг понимает, что это прикосновение ему приятно, что это именно то, чего ему так хотелось. Его руки сами непроизвольно смыкаются вокруг Дэвида, и он отвечает на этот настойчивый и дерзкий поцелуй. — Что это было? — сипло хрипит Мэрилин, пытаясь прийти в себя. — Ты сам меня вынудил, — улыбается Дэвид. — Ты сказал, что ты мной увлечён, к тому же, по твоим собственным словам, ты спас меня от неминуемой гибели. Вот я и подумал — почему бы не отблагодарить своего героя? — Я твой Господин, а не герой, — сердито сжимает губы Мэрилин. — Знаешь, я бы сейчас чего-нибудь выпил, — прищуривается Дэвид. — В следующий раз, когда пригласишь меня к себе купаться, захвати с собой чего-нибудь освежающего … — Я тебе не прислуга! — Мэрилин сердится ещё больше. — Ты великий исследователь, которому не даёт покоя жажда власти над миром… — смеётся Дэвид. — Мне не даёт покоя… жажда власти над тобой… — тихо произносит Мэрилин, притягивая Дэвида ближе и пытаясь завладеть им посредством своего жаркого, непристойного поцелуя.