Кровь к крови, пепел к пеплу

*** — Дэвид… — Мэрилин проводит мужчину в лабораторную комнату. — Сегодня наш эксперимент будет проходить здесь. Надеюсь, ты готов. Располагайся на стуле. Как и в прошлый раз, я зафиксирую твои запястья и лодыжки, чтобы ты был максимально неподвижен. И не ушёл, как вчера после нашего поцелуя… — Мэрилин умолкает. — Хотя, это не имеет никакого отношения к делу. — Это, как я понимаю, тоже для меня? — Дэвид указывает на повязку для глаз, лежащую на стуле. — Да, надень её. Эй-эй, подожди. Прежде, чем садиться — разденься. Это первое правило каждого нашего эксперимента, — уточняет Мэрилин. — Ты издеваешься? — снова противится мужчина. — Нет, — Мэрилин подходит к Дэвиду и скидывает с него длинное одеяние, подаренное узнику вчера. Он медленно подводит Дэвида к стулу и вынуждает сесть. — Сегодня ты объяснишь мне, что к чему? — спрашивает Дэвид. — Может быть, — шепчет Мэрилин, привязывая Дэвида к стулу. — Если будешь хорошим мальчиком… С этими словами маг проводит рукой по белоснежному бедру Дэвида. Тот замирает, но не сопротивляется. — Вот и ладненько, — удовлетворённо выдыхает алхимик, включая световой индикатор на повязке мужчины. Снова играет музыка. На этот раз ещё более медленная и пронзительная. Тягучая, разливающаяся по телу. Дэвиду приходит мысль, что эта музыка похожа на боль. Ещё эти красные пятна перед глазами… Как и в прошлый раз, Мэрилин проводит по ноге Дэвида чем-то твёрдым и влажным. Но на этом он не останавливается. Он проводит по бедру сухой тряпкой, а затем прижимает к коже что-то очень маленькое и круглое. То же самое он делает и с другим бедром, и с кожей на груди, проводит чем-то влажным, насухо вытирает и крепит небольшой датчик (или что-то подобное) на плечи Дэвида, его руки, уши, шею, живот, ступни… В следующую секунду мужчина чувствует, как его бедро обжигает чем-то горячим. Это словно вспышка, как будто к коже приложили раскалённый металл. Расслабившийся мозг ещё не успевает среагировать, а это жгучее чувство охватывает снова и снова. Дэвиду кажется, как будто его бьют по ногам. Бьют яростно и безжалостно. И вот уже не только по ногам. Болевые ощущения поочерёдно появляются по всему телу. Вспышка. Ток. Напряжение. Холодные пальцы Мэрилина прикасаются к раскалённой коже на бедре. — Скажи, что ты чувствуешь, — шепчет он, дуя прохладным дыханием на раздражённую кожу. — У меня эрекция, — всхлипывает Дэвид. — Как ты думаешь, почему? — спрашивает Мэрилин, голос которого звучит очень соблазнительно. Кажется, что он улыбается. — Если ты думаешь, что от удовольствия, то ты ошибаешься. Мне просто очень больно. Больно по всему телу. — Это электрический ток, — говорит Мэрилин. — Я пропускаю его через электроды, которые я прикрепил на твоём теле. Не бойся, это безопасно. — Сними мне повязку. Я хочу это видеть, — просит Дэвид. Около минуты Мэрилин не отвечает. Дэвид пытается дёрнуться на стуле, но у него ничего не выходит. Во рту возникает какой-то горький металлический привкус отчаяния. И вот, холодные пальцы прикасаются к его лбу. Изучают его лицо. Снимают повязку. Какой же он всё-таки красивый, Мэрилин, когда склоняется так близко, смотрит в глаза, убирает повязку. Нет, только не отстраняйся… Мэрилин отходит от Дэвида и снова пристально смотрит на него. — Жаль, без цветовых ощущений твои показатели будут неполными. Но ничего. Я могу позволить нам это маленькое упущение. Мэрилин берёт валик, макает им в какой-то раствор и смачивает им колено Дэвида, с которого чуть было не отвалился маленький датчик-электрод, похожий на пуговицу. Затем он насухо вытирает колено и снова крепит электрод. Так вот что такое твёрдое и влажное мучает его уже второй день — простой мокрый валик! Подумать только… С открытыми глазами всё кажется совсем другим. Дэвид осматривает себя. По его телу расклеены датчики, через которые поступает электрический ток, регулируемый Мэрилином. Чтобы доказать это, маг нажимает на экран своего пульта, и мужчина мгновенно ощущает острое покалывание в правом плече. Ещё одно нажатие на экран — и боль отражается внизу живота. — Некоторое время назад моими коллегами-алхимиками ставились опыты блокирования человеческих чувств, — кажется, терпение Мэрилина кончается, и он решает рассказать о планах своего эксперимента. — Так вот, если лишить человека всех органов чувств, он сойдёт с ума. Я же пытаюсь изменить твои чувства и ощущения с помощью физического воздействия на твой разум и электростимуляции твоего мозга. Световое восприятие я регулирую с помощью электродиодной повязки, через которую поступают альфа- бета- тета- и другие волны разных частот, слуховые ощущения контролируются музыкой, синхронизирующей тебя со всем, что происходит в комнате, осязание — электростимуляцией через особую последовательность импульсов, а вкус и запах, которые ты чувствуешь, основаны на реакциях твоего организма и на ассоциациях. Например, когда ты уловил запах шоколада во время нашего прошлого эксперимента — это была полностью твоя фантазия. Я думаю, это произошло из-за смешения возбуждения и голода. В любом случае, это лишь твоя реакция на происходящее. Все показатели твоего тела передаются на специальный аппарат, стоящий в углу комнаты и записывающий процессы, происходящие в твоём головном мозге, а также физические изменения, колебания твоих сексуальных гормонов, количество жидкости, соотношение нейрохимических элементов твоего организма… — Мэрилин указывает на небольшой, неприметный аппарат в дальнем конце комнаты. — В своём эксперименте я использую электрические разряды, потому что нейроны очень хорошо на них реагируют. А светостимуляция помогает увеличить твою восприимчивость и возбуждение — та частота, на которую я тебя настраиваю, регулирует количество серотонина, окситоцина, бета-эндорфина, лютеинизирующего гормона, и других гормонов в твоём организме, усиливая твой тонус и сексуальное желание во время эксперимента. Боль от электрического разряда, с силой тока, которую я определил для тебя, призвана заставить тебя почувствовать острую, резкую боль и тем самым выйти из транса, погружаясь ещё глубже в удовольствие. Ты же знаешь, что удовольствие и боль — это две части единого целого? Их совокупность — это и есть предельное наслаждение. Согласно моей теории, смешение желания и страха приводит к эйфории. Люди читают, танцуют, слушают музыку, проводят ритуалы, занимаются сексом, спортом, самобичеванием, молятся, ввязываются в драки, споры, разговоры… и всё только с одной целью — ощутить это изменённое состояние сознания, словить кайф. Но проблема в том, что все эти методы несовершенны. После достижения пика удовольствия, которое условно можно назвать оргазмом, непременно наступает чувство печали, ведь, несмотря на то, что мы только что испытали столь приятное возбуждение, внутри нас ничего не изменилось, мы снова и снова возвращаемся в повседневную, будничную реальность. Поэтому в своих экспериментах… в наших с тобой экспериментах я преследую несколько целей. Я хочу найти способ продлить пик удовольствия и задержаться в этом состоянии полного блаженства. Кроме того, я хочу понять, возможно ли искусственное вхождение в это состояние. С этой целью я изучаю, как различные стимулирующие и релаксирующие приборы изменяют состояние сознания, и к чему это ведёт. И, наконец, я хочу понять, что такое удовольствие от боли и боль от удовольствия. Я собираюсь изучить два этих полюса пиковых эмоций. Я хочу найти универсальный способ возбуждения. — Универсальный способ возбуждения — это не аппараты, Мэрилин. Это человеческое тело, — улыбается Дэвид. — И как бы хорошо я ни относился к тебе и твоим исследованиям, я хочу предостеречь тебя, что человеческие чувства, эмоции и реакции — это очень сложно поддающаяся изучению тема, и существует высокий процент вероятности, что результаты окажутся совсем не такими, как ты ожидаешь. А, возможно, и вовсе неправильными. Потому что единого способа возбуждения не существует. Каждого возбуждает что-то своё. — И что возбуждает тебя, в таком случае? — с любопытством спрашивает Мэрилин. — Ты, например. Мэрилин на секунду выглядит растерянным. Но затем он снова становится непреступным и безжалостно нажимает на экран пульта, регулирующего подачу тока. Дэвида мгновенно сковывает боль сразу в нескольких участках тела. Слишком сильный разряд. Узник принимает эту месть молча, хотя чувствует, что это проникающее в него напряжение высасывает из него все силы, опустошая изнутри. Дэвиду хочется верить, что агрессивная реакция алхимика означает только то, что он ему не безразличен. Во время этих размышлений мужчина получает ещё одну двойную порцию «электростимуляции», как называет эту пытку маг, и в его сознании что-то происходит… Напряжение. Искра… Безмятежность.