Кровь к крови, пепел к пеплу

*** Протяжный стон вырывается из губ Мэрилина. Чёрт возьми, он никогда не думал, что может так беззаветно отдаваться. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь захочет так покорно принадлежать кому-то. — Дэ-вид, — постанывает алхимик, наслаждаясь горячим телом, придавливающим его за плечи к земле. Мужчина прижимается к ягодицам Мэрилина и проникает в тесное пространство внутри, дарящее ему свою нежность. Дэвид поглаживает обнажённую спину раздетого им мага, заставляя того прогибаться сильнее и скулить от смешанного дуэта боли и наслаждения, пляшущих в едином интимном танце. Какая ирония. Верховный глава Братства отдаётся своему собственному узнику на покрывале для пикника, среди деревьев и щекочущей ноги травы. Он хотел сковать своего подопытного крепкими кожаными ремнями эксперимента, а в итоге сам оказался пойманным в цепкие оковы любви к этому мужчине, беспрепятственно овладевающему сейчас его телом… *** А в это время в замке тайного общества «Z» снова появились непрошеные гости. Всё те же два джентльмена, одетые в тёмные одежды, дождавшись отъезда Верховного Главы, вернулись, чтобы осуществить свой коварный план «Б». Несмотря на то, что внутри замка сегодня утром мужчины были впервые, они знали практически всё о том, что происходит за его стенами. И не случайно. Их люди давно уже следят за членами Братства, за их Господином, за стражами и даже за поварами и уборщиками, вхожими в замок Мэрилина. Их тайные агенты подслушивают случайные разговоры, жалобы, недовольства и признания, брошенные вскользь на базаре или рассказанные во время задушевной беседы на уединённой скамейке в парке. Они следят за всем, начиная с личных взаимоотношений внутри общества и заканчивая проводимыми экспериментами. Одним словом, за всем, что касается Зигги. И сейчас они по-хозяйски сидят в кабинете Верховного брата Мэрилина, без его ведома, и вовлекают его собственных стражей в свой коварный план. *** — Скажи, что любишь меня! — просит Мэрилин, пригревшись у Дэвида на груди под ласковыми лучами солнца, целуя ключицы своего возлюбленного, вдыхая запах его тела, дополняемый ароматом травы, и наслаждаясь их уединением. — С каких это пор ты такой сентиментальный? — смеётся Дэвид, запуская пальцы в волосы любовнику. И затем коротко добавляет. — Люблю. Так они лежат ещё какое-то время — голые, свободные, беззапретно любящие друг друга и беспрепятственно делящиеся своими взаимными ласками. Первым приходит в себя Дэвид. — Нам пора возвращаться, — говорит он. — А то кто-нибудь из братьев твоего тайного общества может заметить, что наш эксперимент на природе длился подозрительно долго. — Я бы хотел, — мечтательно закидывает голову Мэрилин, — чтобы наши эксперименты длились вечно. И знаешь, мне уже всё равно на результаты… Мне нравится процесс. Дэвид негромко смеётся, обнимает мага за плечи и целует его в шею. — Пойдём. *** Когда влюблённые возвращаются на берег, Герберт по-прежнему стоит там, дожидаясь своего Господина и его узника. Если бы Мэрилин не был так сконцентрирован на том, чтобы скрыть его трепетную страсть к своему спутнику и не выдать своим поведением тайну их сближения, он бы, вероятно, заметил, что Герберт тоже похож на человека, что-то утаивающего. Но алхимик лишь обращает внимание, что страж какой-то взмыленный и красный, как будто только что пробежал стометровку на скорость. Маг списывает это на то, что Герберт пробыл на улице достаточно долго и, видимо, ему просто стало жарко. Страж ведёт себя немного странно, нервно переминает свои пальцы и стыдливо опускает глаза. Дэвид замечает это, но ничего не говорит. Разве узник имеет право замечать такие вещи? *** По возвращению в замок Мэрилин приказывает стражу проводить подопытного обратно в темницу, а сам направляется в свои покои. В свои богатые, просторные, пышущие роскошью покои. Одинокие покои, в которых нет Дэвида. А так бы хотелось… Мэрилин думает, что ему ничего не мешает изменить статус Дэвида в этом замке, сделав его вместо своего узника своим сожителем. Да, возможно, не всем членам братства это понравится, но разве ему когда-либо было важно мнение окружающих? Даже если братья не примут этого, самое плохое что может произойти — это распад культа. Да, это усложнит Мэрилину его эксперименты, ведь сейчас эта система чётко слажена. Но разве верил он когда-либо в этот культ? Разве важен ему какой-то Зигги, если у него есть Дэвид? Скептически ухмыльнувшись, Мэрилин берёт с полки книгу, в которой изложены некоторые легенды культа, открывает её на первой попавшейся странице и, увидев там маленькое стихотворение о Зигги под названием «Четыре солнца», принимается читать… *** Вернувшийся в темницу Дэвид чувствует себя как никогда окрылённым и счастливым. Он нетерпеливо хватает из темноты угла свой дневник и принимается писать. Ему хочется написать обо всём, что произошло между ним и Мэрилином, поделиться своей любовью с одиноким блокнотом, рассказать своему молчаливому бумажному другу, как сильно он влюблён. Дэвид уже намеревается писать возвышенные слова, но в его разуме что-то вдруг происходит, и он с удивлением обнаруживает, что пишет совсем не о любви. Его снова охватывают воспоминания. Он пишет стихотворение. Это не его стихотворение. Это стихотворение о нём. *** Дневник. Запись седьмая. Красное солнце. Жгучая сера. Вовнутрь попадает бальзам. Тёмная жидкость льётся по венам. Вода — по сухим рукам. Жёлтое солнце — золото Сета. Мы трепетно строим наш храм. Мы заливаем облако светом, Рисуя его глаза. Белое солнце. Крошатся звёзды. Лицо Господина сквозь пыль. Тонкие губы. Облик чуть грозный. Сгоревшего пепла дым. Чёрное солнце. Нет его больше. Чтоб тело его воскресить, Ищем мы прах его среди ночи. Лишь кровь. Нет. Не может быть. *** Мэрилин думает о том, что он ничего не понял в этом дурацком стихе. Тем не менее, что-то в нём его заинтересовало. Ему захотелось понять смысл. Алхимик решает, что ему, человеку, мало интересующемуся культом, предводителем которого он является, без посторонней помощи не обойтись. И тогда его осеняет гениальная идея. Он зовёт стража, стоящего за дверями его покоев, и просит привести к нему юного брата Брайана, чтобы устроить ему небольшое тестирование на знание культа. *** — Итак, юный брат Брайан, ты служишь нашему братству не так давно, поэтому я хочу проверить, как хорошо ты освоил легенды нашего культа. Объясни мне это стихотворение, — Мэрилин протягивает напуганному пареньку раскрытую книгу. — Верховный брат Мэрилин, — дрожащим голосом начинает мальчик, — я как раз хотел с вами встретиться и поговорить о том, что… Мэрилин хватает юношу за плечо и резко пресекает его слова: — Я не спрашиваю тебя, что ты там хотел… Я задаю тебе конкретный вопрос. Расскажи мне об этом стихотворении. И не пытайся заговорить меня. — Да, но… — Брайан не решается больше возражать, прожигаемый требовательным взглядом мага. — Стихотворение «Четыре солнца», согласно легенде, было написано одним из основателей нашего культа, который лично был знаком с Великим Зигги. Имя автора не сохранилось, но известно, что эти строки посвящены Зигги и написаны уже после его исчезновения. Автор пишет о четырёх алхимических солнцах. Красное солнце — это алхимическая сера. Это также оранжевая планета Зигги. Неуловимая магическая вода, извлекаемая из Солнца, не увлажняет рук. А бальзам, который меняет материю и заставляет кровь бежать по венам — это, согласно легенде, эликсир, который создал Зигги в своей лаборатории, чтобы посетить нашу планету. Жёлтый цвет — символ тёмного египетского бога Сета, последователи которого создают культы и воздвигают тайные храмы. Такой храм был воздвигнут и для Зигги. Согласно сказаниям, на стенах первого храма культа «Z» были нарисованы изображения Великого пришельца. Красивые фрески, которые впоследствии были полностью уничтожены вместе с храмом. Автор сравнивает Зигги с Сетом, пожалуй, ещё и потому, что многие считали Зигги чужеземным интервентом, вестником хаоса и разрушения и даже самим Сатаной… Белое солнце олицетворяет пришествие Зигги на нашу планету. Инопланетянин явился откуда-то из звёздной пыли, из пустоты, из ниоткуда. Он явился и изменил всё вокруг. И ушёл в никуда. Чёрное солнце символизирует смерть. Исчезновение Зигги — одна из величайших загадок культа. Никто не знает, куда он пропал, убили ли его, или ему всё-таки удалось вернуться на свою планету и выжить. Так или иначе, все магические формулы, созданные Зигги, были похищены, его изобретения уничтожены, как и все данные о том, что он когда-либо существовал. В конце стихотворения выжившие члены культа, в числе которых находится и сам автор, пытаются найти тело своего предводителя, чтобы, возможно, воскресить его с помощью сохранившегося у них магического эликсира, созданного самим Зигги. Но безуспешно. Тела нигде нет. Нет даже пепла от его тела. Есть только кровь. Пятна крови повсюду, как результат жестокой схватки, последствия которой по-прежнему неизвестны. Юноша замолкает. Несмотря на страстную речь, он всё ещё волнуется и слегка напряжён. Но Мэрилину всё равно на этого мальчишку. Он узнал, что хотел. Остальное его не интересует. — Молодец, — заключает алхимик. — А теперь можешь быть свободен. — Подождите, я ещё хотел вам сказать… — Освальд! — зовёт Мэрилин стража, стоящего за дверью. Страж входит в комнату, и маг снова обращается к юноше. — Что-то ещё хотел добавить? Юноша бегло бросает взгляд на стража и затем, изобразив на лице спокойствие и обыденность, произносит: — Да. Я благодарю вас за то, что дали мне такой поучительный урок о нашем культе. — Ооо, — маг в мгновение добреет. — Не стоит. Я горжусь, что в моём братстве служат такие мыслящие братья. Можешь идти. Освальд тебя проводит. Юноша кланяется и уходит. Уходит, так и не сказав главного. И это главное — вовсе не признание в любви. Пока Мэрилин отсутствовал, в замке произошло что-то куда более важное…