Насильно мил не будешь

Не бечено       Тор выцеловывал на груди младшего брата лишь одному ему понятные узоры, он согнул ноги в коленях, чтобы было удобнее, и бедрами по широкой амплитуде. Громовержец, со шлепком кожи о кожу, вошел в Локи по самую мошонку, с выверенной точностью задев бугорок простаты. Грубыми ладонями блондин скользнули выше, чтобы зарыться пальцами в жесткие волосы на лобке трикстера. Медленно потянул за них, зажав между фалангами и отпустить, сдвинул руку немногим ниже - ближе к стояку брата, и провел ногтем указательного пальца вдоль вздутой вены, проступающую под тонкой кожей. Тор нежно обвел пальцем головку, размазывая каплю выступившей смазки, чтобы уже в следующую секунду с силой стиснуть в кулаке пенис, оттягивая крайнюю плоть.       Тор безжалостно толкается бедрами вперед, и хрупкое тело младшего брата скользит по гладким перилам под его напором. Громовержец ритмично трахал выгибающееся над обрывом тело трикстера, раз за разом задевая чувствительный комок нервов.       Облизнув пересохшие губы, бог грома жадно вцепился зубами в коричневый шарик соска Локи, он настойчиво и грубо провел рукой по стоящему колом члену брата шершавой ладонью, не забыв задеть кончиком ногтя большого пальца уздечку.       Лжец мог лишь открывать рот в немом крике. Он до боли в шее запрокинул голову назад и крупно задрожал всем телом, судорожно сжимая внутренние мышцы в ответ на нестерпимо жгучее удовольствие, даримое членом брата.       Локи гортанно стонал, закусив губу и конвульсивно прогибаясь в пояснице, подталкивая брата пятками под ягодицы, чтобы тот засаживал глубже. Пальцы на ногах трикстера конвульсивно поджимались от волн удавольствия и похоти, с головой затапливающих его.       На очередном четком и мощном движении бедер Локи не удержался - он закричал в голос, взметая руки вверх и цепляясь за могучие плечи брата, беспорядочно покрывая те царапинами и синяками от сильной хватки.       Сладкие, ласкающие слух, стоны сводили громовержца с ума, доставляя безумное удовольствие, толкая на острую грань эйфории. Единственное, что могло принести удовольствие больше, чем вырывающийся из рук трикстер и его болезненные стоны - это испытываемый младшим братом экстаз. Ради этого, иногда, и стоит сдерживать своих внутренних демонов.       Насытившись вдоволь кровью можно доставить удовольствие и ему и своему телу. Поэтому, подхватив одной рукой Локи под поясницу, Тор что есть силы прижал его к себе, двигая рукой по члену брата, пока не почувствовал как того сотрясает волна накатившего оргазма.       Грань подошла слишком внезапно, оглушив трикстера и заставив того протяжно заскулить, мучительно долго кончая и крепко сжимая внутренние мышцы. Бог лжи дрожал всем телом от испытываемого в этот момент дикого удовлетворения и беспорядочно шептал имя виновника этого наслаждения:       - Тор... Тор...       Сжавшиеся стенки ануса вызвали в глазах громовержца яркие снопы искр, застящие глаза. Толкнувшись последний раз в тугое кольцо мышц, Тор с наслаждением почувствовал, как его, вслед за братом, накрывает оргазм. Его колени дрожат и безвольно подгибаются, а из горла против воли вырывается хриплый полу-рык полу-стон, эхом отражаясь от стен коридора. Пытаясь успокоить обострившиеся до предела чувства, блондин зарылся лицом в основание шеи младшего брата, обжигая сбившимся дыханием тонкую кожу. Медленными и успокаивающими движениями Тор поглаживал напряженный живот брюнета, размазывая по нему оставшуюся на ладони сперму.       Когда дыхание, наконец, удалось перевести, а силы вернулись настолько, чтобы перестать безвольно наваливаться всем весом на тело Лафейсона громовержец облокотился локтем руки, которой поддерживал спину брата, о каменные перила.       - Ты - самое дорогое, что у меня есть, - проговорил Одисон, прикусывая сладкую кожу на шее брата, где судорожно, будто запертая в клетке вольная птица, билась выступающая вена.       Рвано дыша, Локи тихо рассмеялся. Дрожащими от переизбытка эмоций ладонями он погладил плечи и спину брата, покрытые остывающим на ветру потом.       - Да, я - бесценен, - трикстер поднялся корпусом от пропасти, осторожно усаживаясь на натруженную задницу и даже немного розовея бледными щеками, чувствуя, как по внутренней стороне бедер тягуче вытекает сперма брата, смешанная с собственной кровью.       Вновь изогнув губы в улыбке, которая даже не была издевательской, а скорее даже благодарной, почти теплой и до странности влюбленной.       - Здесь холодно, братец. Согрей меня… - лукаво сощурившись, трикстер обвил руками шею брата и прижался своим промерзшим на ветру телом к горячей груди громовержца.       - Ты ведь даже разодрал мою одежду. В чем я дойду до своих покоев? - укоризненно спросил Лафейсон, зажмуривая один из своих "ведьмовских глаз".       - А по пути обязательно будет патруль из асов. Думаю, они будут излишне рады увиденной картине. Как ты думаешь? - понизив голос, трикстер потерся своей щекой о щеку брата, напрягая мышцы ног в попытке вжать Тора в свое тело.       - Твои комнаты ближе… - с намеком "мурлыкнул" Лафейсон, пальцами лаская ушную раковину громовержца.       При одном только упоминании о других, которые могут быть рады виду обнаженного Локи, глаза бога грома начали наливаться кровью. С жадностью непоколебимого собственника блондин глухо рыкнул, сдавливая тело брата в медвежьих объятиях.       - Зеленоглазая бестия, - грубо пробурчал мужчина, подхватывая на могучие руки тело брата.       Он подошел к разбросанной одежде, наклонился, словно не замечая веса трикстера на своих руках, и поднял свой теплый красный плащ. Хмурясь, Тор укутал лжеца в ткань, из-под покрова которого остались торчать лишь острый кончик носа и сверкающие зеленью глаза. Все так же хмуро громовержец опустил Локи на пол, провел по его рукам, убеждаясь, что тот уверенно стоит на ногах, и оглянулся по сторонам. Зацепившись взглядом за свои штаны бог грома подошел к ним и быстро нацепил на сильные ноги.       Не заморачиваясь больше не на чем Одисон порывисто вернулся к Лафейсону, чтобы снова легко поднять его на руки и молча направиться в глубь коридора - в сторону своих комнат.       Дойдя до тяжелых дверей, принц ногой распахнул их, внося завернутую в теплый кокон тушу йотуна. Подойдя к широкой кровати, блондин уложил на нее свою ношу. Он тихо хмыкнул и наклонился, чтобы мягко поцеловать в высунутый из под плаща нос, попутно сдвигая колючим подбородком ткань с губ брата. Накрыв манящий рот брата властным ненасытным поцелуем, без слов доказывая, что всяким личностям, "излишне радующимся виду голого зада брата будущего короля" жить останется не очень долго, если об этом узнает этот самый "будущий король". Которому и принадлежит обладатель этой упругой и самой сладкой задницы во всем Асгарде.       Тихо посмеиваясь в губы брата, собственническим поцелуем терзающие его собственные, Локи выгнулся на кровати, показно-медленно распахивая алую ткань плаща, в которую был укутан. Он соблазняюще обнажил свое молочно-белое тело, все еще сохранившее на себе следы от укусов и поцелуев, подаренных в угаре страсти.       - Нравится? - трикстер обольстительно улыбнулся, вальяжно раскидываясь на кровати и лукаво щуря глаза, закинув руки за голову.       - Братик, за твои старания ты достоин награды. Чего ты хочешь утром? Минет или потрахаться? - оскалившись, Локи мотнул головой, откинув волосы с лица и прижавшись затылком к подушкам, смотря на нависшего над собой Тора из-под полуопущенных ресниц.       Подняв ногу, трикстер ступней провел по животу громовержца вниз, остановил ее у паха брата и толкнул чуть вперед, вжимаясь пальцами в выступающий бугорок на штанах, поглаживая его вверх-вниз.       Насытившийся Тор сейчас излучал лишь благодушие по отношению к своему брату.       Улыбнувшись, словно кот объевшийся сметаны, громовержец подхватил узкую ступню, и, выуживая ее из своего паха, поднес к губам, мягко касаясь теплыми губами холодной ноги.       - Хочу всего тебя. Всегда, - повернув голову чуть на бок, блондин прикусил нежную кожу щиколотки, втягивая в свой рот, оставляя яркий засос.       Тор нежно провел губами выше, жадно кусая полупрозрачную кожу, облизал чувствительную кожу под коленом, опалив ее жаром своего дыхания, и покрыл влажными поцелуями внутреннюю сторону бедра.       Отстранившись, громовержец грубо вытащил их под брата свой плащ, осторожно обтирая им промежность брюнета от кровоподтеков и разводов спермы. Скинув уже не нужную тряпку на пол, бог грома, не принимая возражений, укутал брата в теплое одеяло. Он устроился рядом с вечно мерзнущим йотуном, согревая его своим теплом и стискивая хрупкое тело в объятиях.       - А теперь спи, йотунское отродье, завтра я и сам возьму то, что и так принадлежит мне.