Хозяин старого замка

      Экипаж медленно и плавно катился вдоль лесной дороги под тихие поскрипывания пружин и распевное жужжание шестерней. Сидящий в карете человек разговаривал с кем-то, но слов его собеседника было не слышно.       — Еще вчера я мог бы закончить это дело.       — Это уже исключительно мои проблемы, — как обычно, голос человека звучал безразлично и отстраненно, будто ему не было совершенно никакого дела, до ведомого им диалога. Лишь только немного нахмуренные брови выдавали его раздражение.       — Здесь нет ничего твоего.       — Уверен.       — Абсолютно.       — Сегодня бы я уже готовил нужную порцию стабилизатора.       — Это вряд ли.       — Я бы не разъезжал по лесу в этой карете, если бы не ты, — мужчина неожиданно стиснул зубы так, что заиграли желваки и почти прорычал. Искра неконтролируемого гнева сверкнула в синих глазах и мгновением позже бесследно исчезла.       Человек расслабленно и вальяжно откинулся на обитую кожей мягкую спинку сиденья кареты, сложив руки на груди:       — Ой-ли? — в несвойственной самому себе манере блондин слегка вскинул бровь, а уголки его тонких бледных губ приподнялись в холодной усмешке.       — То-то и оно, — продолжил он после нескольких секунд гробового молчания, после чего выглянул в окно, чуть отстранив рукой черную занавеску.       — Люди... — вышло скучающе и совсем немного задумчиво. Пассажир лениво скользил безразличным взглядом из-за черных стекол очков по шарахающимся в разные стороны от его повозки горожанам.       — Они ненавидят и боятся все то, что их жалкие умишки просто не в состоянии понять, — закончил он, но сквозь безразличный баритон просочилась доля презрения, испытываемая им. Яркие солнечные лучи заглядывали в стекло, они резали глаза, и человек оставил в покое отделяющий его от мирской суеты бархатный занавес. Он вновь откинулся на спинку сиденья и устремил свой взгляд в противоположную стену, обитую тканью насыщенного красного цвета.       — Я знаю.       — Я? — Мужчина, казалось, искренне удивился, на его каменном лице мелькнула искра негодования, но он справился с собой и продолжил: — Да будет тебе известно, что я определенно не являюсь тем монстром, личину которого они мне приписывают, — он безразлично повел плечами продолжая, — Возможно, просто потому, что так проще? Не приходится задумываться о своем слабоумии, когда рядом есть тот, кого можно бояться и ненавидеть.       — Просто все это, — мужчина порывисто махнул рукой, указывая на пространство вокруг себя. В синих глазах загорелась волна ярости, с которой не удалось справиться так же быстро, как ранее.       — Кучка недоумков, которая боится и опасается привнести в свою жизнь что-то новое. Что-то необычное. Что-то действительно стоящее. Они пренебрегают разумом, возможностями, продолжают думать не головой, а... — Человек чуть подался вперед, словно дикий зверь, готовый одним резким движением вцепиться в глотку своей жертвы. Но, глубоко вздохнув, он прикрыв глаза и вновь расслабился, затем плавно откинулся назад.       — Ты прав. Это просто люди. Такие глупые и беспечные люди.       Последние звуки произнесенной фразы отзвучали и канули в небытие. Мгновением позже стих и металлический топот копыт, экипаж, по инерции качнувшись вперед, неподвижно замер.       — Стало быть, приехали, — констатировал и без того очевидный факт блондин и открыл дверцу кареты, оказываясь прямо перед низкой дверью одного из многочисленных зданий.       Холодное осеннее солнце ярко слепило больные глаза, вынудив нежданного городского гостя надвинуть глубже на голову свой цилиндр. Утренний, промозглый ветер промчался по подворотне, зацепив «хвостом» коричневый шейный платок в черную полоску. Концы легкой ткани, обвязанной вокруг шеи человека, затрепетали, скользя поперек плотного жилета такой же расцветки. В несколько широких шагов человек пересек разделяющее его расстояние до двери и открыл ее. Он пригнулся, дабы не зацепить притолоку, и вошел в помещение.       — Заказ готов? — с порога спросил посетитель у замершего около прилавка продавца.       — Д-да, — выдохнул старик. Он заикался и дрожал всем телом, расширившимися от ужаса глазами смотря куда-то правее своего посетителя, на уровне его пояса. Блондин без какого-либо интереса кинул холодный взгляд туда, куда смотрел хозяин этой крысиной норы, уже догадываясь, что он там увидит.       — Я жду, — просто проговорил мужчина, зарываясь пальцами искалеченной руки в густую черную шерсть на загривке своей ручной «адской твари».       Старик попятился боком от посетителя и нырнул в темную комнатушку под лестницей, расположенной за стойкой. Человек не сводил испуганных глаз с трещащего шестернями пса, что, судя по приподнятой брови хозяина замка, откровенно его забавляло.       Оставшись в лавке один, мужчина окинул скучающим взглядом помещение. Низкий потолок, узкие пыльные окна, все пространство четырех стен занято стеллажами, никаких лавок, столов и диванов. Ровными рядами на полках были расставлены прозрачные пробирки с самым разнообразным содержимым. Блондин прищурился, присматриваясь. Без затруднения своим цепким взглядом он смог распознать в одноликой стеклянной массе замаринованные в банках глаза животных, лапки летучих мышей, даже склянку с сушеными тараканами.       — Они действительно по сей день считают, что все это может принести какой-либо эффект? Поразительная... Наивность? — человек лениво поднял бровь. — Скорее, глупость.       — Наука — вот истинная мощь, способная породить реальность, а не... — мужчина замолчал, не зная какое подобрать слово, он сделал неосознанный жест рукой и закончил мысль, — это.       Дряхлый мужичок появился только спустя несколько минут, когда блондину уже изрядно надоело ожидание. Он размеренно топал по дубовому полу носком сапога, поглаживая кончиками пальцев серебряную цепь часов, тянувшуюся от пуговиц жилета к маленькому кармашку. Хозяин лавки нерешительно замер в отдалении от покупателя, в его трясущихся ладонях были зажаты колбы с заказанными реактивами.       — Ты заставил себя ждать, — сухо констатировал факт хозяин замка, не переводя взгляда с полок на торговца. Лавочник испуганно дернулся, чуть было не выронив компоненты на каменный пол. Его испуганный старческий взгляд заметался по периметру комнаты, ища путь к отступлению, как серая крыса с тонущего корабля.       «Гость» стиснул зубы в яростном порыве, бледное лицо исказилось в мимолетном порыве гнева — никчемный старик-идиот мог выронить и разбить бесценные склянки. Мужчина порывисто шагнул вперед, в мгновение ока преодолевая разделяющее его с лавочником расстояние, и вырывал из старческих рук столь важные для своего дела реактивы.       Блондин наклонился к лицу мужичка, еле достигающего в росте его широкой груди. Прилавок, в который вжался низкий хозяин лавки, стараясь спрятаться от гнетущего взгляда синих глаз, пересчитал острым углом хребет. Из-за спины гостя раздалось утробное рычание механического волка, вторящее грозному настроению его человека. Лицо торговца посерело, мутные от ужаса глаза готовы были вот-вот бессознательно закатиться, а дрожащие в коленках ноги подогнуться.       Блондин окинул взглядом поверх черных очков человека и небрежно бросил горсть золотых монет на прилавок. Начищенные монеты звякнули о дубовую поверхность, сверкая в тусклом свете, просачивающимся сквозь мутное стекло окон, они раскатились по столешнице. Мужичок при виде денег, казалось, мгновенно забыл о страхе, его глаза мгновенно поймали в фокус золотые чеканки. Уголок губ покупателя снисходительно дернулся вверх и человек в черных очках выпрямился во весь свой рост. Четким порывистым движением он развернулся в сторону выхода. Подошва начищенных до блеска кожаных сапог скрипнула о каменную кладку пола и мужчина в несколько широких шагов пересек крысиную нору, оставив трусливую жадную крысу позади себя.       Хозяин замка взялся за ручку двери и со скрипом ее распахнул. Черная тварь глухо рыкнула напоследок, заставив хозяина лавки подпрыгнуть на месте и отвести затравленный взгляд от платы. Волк последний раз просверлил помещение красным механическим глазом и скользнул в дверной проем, попутно отеревшись бронзовым боком о голенище высокого сапога хозяина.       Тем временем, будто вспомнив о чем-то важном, блондин остановился на пороге и обернулся. Краем глаза он безразлично отметил, что старик резко схватил в пригорстню золотых со стола и дернулся в сторону. Несколько выпавших монет со звоном заплясали по каменному полу, разлетаясь по сторонам. Загнанной в угол крысой лавочник взирал на замершего в дверях покупателя. Он жадно косил глаза на пол и прижимал дрожащую руку к груди.       Зрелище откровенно позабавило хозяина старого замка: его губы растянулись, обнажая зубы. Оскал выглядел неестественно на безэмоциональном лице, казался злым и хищным.       За широкой спиной посетителя по грязной серой улице сновали люди. Они затравленно, с ненавистью и ужасом смотрели на стоящую напротив входа карету, стараясь обходить ее как можно дальше. Раздавшееся тихое механическое ржание упряжки напомнило блондину, что пора заканчивать со всем этим фарсом как можно быстрее.       Не обращая более внимания на хозяина лавочки, владелец тройки лошадей звонко щелкнул языком о нёбо. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в гомоне улицы еле различимо послышался тихий звук заводящегося механизма — с верхних полок шкафов вспорхнула маленькая птица. Она сделала несколько кругов по помещению, разминая крылья. Будто в насмешку почти задевая одним из стальных витых крыльев оторопевшего старика. Затем птаха чирикнула и плавно осела на плечо блондина.       Человек дождался, когда его творение сложит механические крылья, и, наконец, перешагнул порог. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, зазевавшийся народ отскочил в разные стороны, а старый хозяин лавки, оставшись один, бросился на пол, остервенело собирая выроненные ранее монеты.       Блондин медленно прошествовал вперед и сел в свой экипаж. Упряжка жеребцов всхрапнула, пустив горячий пар из ноздрей. Пластины на бронзовых телах заходили ходуном и кони, нога в ногу, трусцой двинулись по узким улочкам городка, сверкая по сторонам красными провалами огненных глаз.       Карета проехала по грязным подворотням, кружа вокруг невзрачных домов, и выехала на главную площадь. Из дум мужчину бесцеремонно вывел громкий рокот толпы. Блондин недовольно нахмурился и отложил на сиденье купленные ранее колбы, примостив их рядом со снятым с головы цилиндром. Уверенным и немного порывистым движением, по которому можно было прочесть всю степень раздражения человека, он сдвинул в сторону черный бархат занавеса.       — Прекрасный и сильный молодой товар! Подойдет как для работы, так и для других целей! — аукционист надрывал глотку, расхваливая раба, которого держал за тяжелые цепи. Небрежным движением руки он прижал того спиной к своей груди. Грубо схватив юношу за подбородок, он открыл его рот, заставив показать зубы.       Выглянув, мужчина пренебрежительно хмыкнул:       — Дожили, говоришь?       — Каменный век? Ну-ну.       — Не понимаю, о ком ты? — Блондин сдвинул светлые брови к переносице и вгляделся в толпу зевак у подножья деревянного помоста. — Какой вор?       — Выкупить? Сдается мне, ты не совсем в своем уме.       — Не неси чушь — это абсурд. — По отсутствующему виду хозяина замка нельзя было сказать испытывает ли он что-либо, глядя на до смерти напуганного мальчишку на помосте. Закованный в тяжелые кандалы вчерашний вор жалко и устало клонился к земле. Он еле стоял на подгибающихся ногах в своих оборванных грязных тряпках.       — Не имею представления почему меня должно это касаться. Пора, наконец, начинать учиться отвечать за свои поступки, — сказав это, мужчина потерял весь интерес к щуплому брюнету. Пассажир отвернулся от окна и откинулся на мягкую спинку, потянувшись к купленным препаратам забинтованной рукой.       Но, так и не взяв колбу с реактивами, мужчина замер и вздернул обе брови, уголки его губ приподнялись в мимолетной саркастичной ухмылке.       — Не думаю, что я похож на альтруиста.       — Справедлив? То, что справедливо сейчас происходит на твоих глазах.       — Несправедливость?       — Однако, если я сказал «нет», то это значит именно то, что я сказал.       — Сострадание? Ты живешь в том же мире, что и я. Пора перестать быть столь наивным, — видимо, блондин откровенно веселился, он неповторимо играл тембром своего голоса, который был полон ядовитого сарказма.       В то время, пока мужчина, казалось, спорил с самим собой, экипаж постепенно остановился.       — Хорошо, что ты не имеешь права голоса.       — Элементарно. Просто потому, что тебе его никто не давал.       Царящий на площади гомон резко стих, а торги прекратились.       — Что? Почему ты остановился?! — снаружи раздался раздраженный крик.       — Действительно, — светлая бровь хозяина замка приподнялась и он прислушался к тому, что происходило на площади.       — Давай, продолжай аукцион! Долго мы тут будем сидеть? — разносился по улице высокий и визгливый мужской голос.       Блондин молчал некоторое время, а затем тихо хмыкнул.       — И что я там, по-твоему, еще не видел? — лениво произнес пассажир и вновь сдвинул в сторону черную ткань. Мужчина обвел внимательным безразличным взглядом толпу.       — Что? Ты карет никогда не видел? Давай продолжай! У этого щеголя в любом случае не хватит золотых, чтобы перекупить этого щенка, если уж даже на нормальную повозку не хватило, — блондин впился в говорившего цепким взглядом синих глаза. Кабы взглядом можно было убивать...       Толстый лощеный мужик все не унимался, продолжая поливать грязью прибывшего, не обращая внимания на затаившую в ужасе дыхание толпу. Он был одет по последнему писку моды, в длинные шелковые одежды на восточный мотив. Откормленные гладко выбритые щеки сверкали на солнце от изобильно смазывающего их ароматного масла.       — Проваливай своей дорогой, грязный нищий, и забирай с собой свои никчемные развалины, — по мере того, как тучный человек говорил, глаза хозяина замка темнели, все больше наполняясь зарождающимся гневом.       — Никчемные развалины? — низким опасным голосом прорычал он. Если кто-нибудь слышал его в этот момент, то кровь застыла бы в жилах того человека.       — Я спокоен! — блондин раздраженно дернул головой чуть в сторону и отвел разгневанный взгляд от масляных поросячьих глазок тучного человека.       Хозяин старого замка с силой стиснул зубы, медленно вдохнул и выдохнул, прикрывая глаза и стараясь совладать с собой.       — Видишь? У него нет денег, чтобы торговаться! Продолжай! — все так же не унимался человек в восточных одеждах.       Когда секундами позже пассажир кареты, запряженной механическими лошадьми, поднял веки, в синих глазах пламенем горел азарт.       — Маленькая крикливая свинка, — глубокий голос чуть дрожал от предвкушения, когда блондин констатировал очевидный для всех, кто осмелится это сказать, факт.       Хозяин старого замка потянулся вперед и снял со стены напротив выходящую из нее бронзовую трубку с расширением на конце.       Щелкнув, аппаратура поддалась, извиваясь гибким металлическим шлангом позволила человеку откинуться на спинку сиденья. Мужчина искоса бросил взгляд в прорешь между краем занавески и окном, поднес агрегат к губам и вдохнул воздух полной грудью.