О людях и волках

«...причины перестрелки, начавшейся этим вечером в порту Виктория, остаются неизвестны. Полиция и федеральные службы в настоящее время патрулируют участок боёв, однако руководители подразделений отказываются комментировать случившееся. Можно только предположить, что это был очередной акт бессмысленного терроризма...» Электронный экран потемнел от решительного щелчка пульта дистанционного управления. В большой, просторной и довольно богато обставленной комнате за столом сидел дородный мужчина, похожий на отлитую из бронзы статую. Его чёрные глаза были скрыты за стёклами тёмных очков, которые казались весьма к месту, учитывая яркую освещённость комнаты. Широкие кисти его рук в белых лайковых перчатках были сложены домиком перед его лицом. Ему было под пятьдесят, однако его усы и борода были белыми, как снег – довольно резкий контраст с чёрными волосами, доходящими до плеч. За ним, спиной к панорамному окну стояли двое дюжих парней, с ног до головы одетые в чёрное. Их бритые головы блестели, как купола на солнце, а взгляды не отрывались от трясущегося человека, стоящего на коленях в центре комнаты. Помимо громадного письменного стола из массива дуба, сделанного по заказу и привезённого из Шампань Арденн, в комнате находился огромный камин – точная копия камина из Версальского дворца во Франции. Он был до того колоссален, что, казалось, занимал чуть ли не всю стену. Вырезанный из сарранколинского мрамора, он был у Босса самым любимым произведением архитектуры, и много дней тот провёл, расхваливая камин своим важным гостям и клиентам. Однако в данный момент Босс был очень недоволен. План был сорван, и теперь у него был только этот оправдывающийся человечишка, дрожащий и униженно пресмыкающийся у его ног. Босс вздохнул и раздражённо потёр лоб пальцем в белой перчатке. Урок на будущее – не поручать такие дела жителям гетто. – Это была весьма важная работа, Сайкс, – прохладным тоном начал Босс. И хотя он даже не повышал голоса, слова прогремели по комнате, словно раскат грома. Опасность и лёд, слышимые за нарочито спокойным тоном, не ускользнули от Сайкса, и он поклонился ещё ниже в глубочайших извинениях. – Я знаю, сэр. Я очень хорошо знаю это, сэр, – захныкал он. Его голос был очень тих, а лицо почти зарылось в красный ковёр с длинным ворсом. Раздавшийся через секунду громкий удар кулака по столу заставил всех находящихся в комнате, включая неподвижные фигуры телохранителей, вздрогнуть от неожиданности. На лице Босса было угрюмое выражение, и он буквально дрожал от ярости. – Значит, знаешь, да? Знаешь?! А ты знаешь, что из-за тебя я за час потерял более десяти миллионов долларов?! Мне сказали, что ты лучший в подобных делах, и я, чёрт побери, поверил! А теперь ты заявляешься ко мне всего с одним грузовиком, да ещё и загруженным не тем, чем надо! Для пущей понятности сказанного он полез в серебряную тележку, ранее привезённую в комнату, и вытащил горсть искусственного жемчуга и некачественной серебристой ткани. – Что это?! Это мой ящик опиума?! Это мой ящик с ангельской пылью, ты, паршивый говнюк?!! Сайкс начал жалеть, что не способен погрузиться ещё глубже в ковёр. Он должен был спасти свою шкуру, и не было другого способа сделать это, кроме как... – Это его вина, сэр! – отчаянно закричал он, со слезами глядя на злобного мужчину перед собой. – Это всё он виноват! Я ещё не дал сигнала, а он уже полез вперёд и поднял на уши всю охрану! Он всегда промудохивал все задания, которые я ему поручал, сэр! Но мне сказали, что я могу положиться на него... – Заткнись! Пытаешься свалить вину на другого, так?! Да ты жалкий кусок... ДЕРЬМА!!! Его движения никто не успел заметить. Для человека его комплекции Босс был невероятно ловок и быстр. В считанные секунды тяжёлый чёрный ботинок врезался в голову Сайкса, а винтовка двадцать второго калибра уперлась ему в нос. Сайкс в ужасе распахнул глаза, его разинутый рот начал быстро наполняться кровью от удара в голову. Острый край ствола винтовки едва не разрывал ему ноздри, через дрожащие в глазах слёзы он едва различал яростно рычащего человека над собой. – По... пожалуйста... – беспомощно забулькал он, понимая, что смерть от него всего лишь в паре секунд. – Его... его... з-зовут Цумэ... живёт... на углу... Мекки и Западной... Цумэ... Тут же раздался грохот выстрела, и повсюду разлетелись струи крови и куски плоти. Они забрызгали дорогой костюм Босса, его лицо и солнцезащитные очки. Даже его блестящие новые ботинки оказались запачканы останками Сайкса. О мебели и ковре даже говорить не стоило. Тихо фыркнув, Босс вытащил из кармана белоснежный носовой платок и мягко вытер лицо, лениво наблюдая за тем, как его телохранители споро избавляются от тела... или от того, что от него осталось. – Приведите мне Блю! – холодно рявкнул он и подошёл к окну. Скрестив руки за спиной, уставился на огни ночного города. Следовало избавиться от всех доказательств, которые могли бы указать на его непосредственное участие в незаконных поставках товара этим вечером. Он не мог позволить пострадать своему имени или репутации из-за нескольких никчемных отбросов общества. Зарычав, он снял очки и поморщился, вынув из глаз чёрные контактные линзы. Становилось больно носить их. По комнате разлился сладкий запах жасмина, и Босс по-звериному оскалился, заметив в стекле отражение потрясающе красивой женщины, стоящей у него за спиной. Его глаза, теперь золотые, вспыхнули от возбуждения, он облизнул губы и обнажил клыки. – У меня есть работа для тебя, Блю, – произнёс он густым голосом. – Ты посетишь одно местечко на углу Мекки и Западной...

***

«Спроси меня о чём хочешь, Цумэ, и я сделаю всё возможное, чтобы удовлетворить твоё любопытство...» В ответ на этот призыв Цумэ закрыл глаза – ведь это так просто... и всё же так чертовски... ...маняще... ...неправильно... ...грешно... Он яростно затряс головой, злясь на себя за столь быструю потерю самообладания. При всём при этом он понимал, что Киба может быть просто мальчиком по вызову – хотя эта версия казалась слегка надуманной. Проституты обычно не проводят дневное время, пытаясь схарчить людей на обед. Тем не менее, толпы молодых парней, отчаявшихся найти пищу и кров, нередко продавали себя, подобно дешёвым шлюхам всем тем, кто готов был платить за их услуги. Быстрый минет или жёсткий качественный перетрах – всё это можно было получить от них. Подобного сорта люди, бывало, приставали к Цумэ со своими предложениями, так что это было не особо странно. Однако он был уверен, что если Киба действительно один из них, многие охотно платили бы тысячи долларов за то, чтобы провести ночь с таким красивым парнем. Киба с его лицом и телом легко мог бы брать пятьсот долларов за ночь. Ну, сейчас-то он с тобой, так какого чёрта ты не воспользуешься этим? – поддразнил внутренний голос, и Цумэ тихо зарычал. Плохая идея, – предупредила вторая половина сознания. – Ты ведь не знаешь, что он может сделать... Да, но... можно просто попытаться выяснить, таков он на самом деле или нет... – Цумэ? – негромко окликнул Киба. Цумэ едва из кожи не выскочил, почувствовав на плече его руку. Он не слышал, как Киба подошёл к нему, и, само собой разумеется, его реакция была быстрой и почти безжалостной. Он мёртвой хваткой стиснул запястья парня и чуть ли не впечатал его спиной в стену. Однако тихий вскрик удивления Кибы затих, когда Цумэ жадно и глубоко засунул язык ему в рот. Киба шокировано распахнул глаза, ощущая горячую влажную плоть, и выгнулся в ответ, когда бёдра Цумэ сильнее прижали его к стене. Внутри него пробудился инстинкт. Дать отпор. Рвать. Царапать. Кусать. Раздавить и уничтожить своего противника. Попробовать. Почувствовать... Раствориться... растаять... в горячую лужицу расплавленной страсти. Цумэ продолжал грубо вдавливать его в стену, и Киба прикрыл глаза, пока его рука сначала медленно, а потом всё уверенней поднялась к плечу Цумэ и крепко сжала его. Руки Цумэ скользнули по талии Кибы вверх, под футболку, чтобы почувствовать крепкую, но гладкую кожу – прекрасную, восхитительную кожу. Кто-то из них застонал, когда языки, наконец, сплелись в бездумном танце похоти. Яростно стучали сердца. Рассудки затуманивались от страсти, желания и... – Чёрт... сука... твою же мать... – заплетающимся языком пробормотал Цумэ, отстраняясь так быстро, что едва удержался на ногах. Он не хотел смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Киба всё ещё стоял у стены. Его футболка была задрана на грудь, демонстрируя хорошо тренированный торс. Из-под ткани дразняще выглядывал тёмный сосок, и Цумэ, вздрогнув, поспешно отступил подальше, отчаянно пытаясь выровнять срывающееся дыхание. Губы Кибы были влажные и припухшие, ниточка слюны поблёскивала на подбородке, как греховное напоминание о его сочном вкусе. Лицо парня пылало, его глаза были подёрнуты пеленой желания. Его ноги были всё ещё раздвинутыми, и Цумэ был бы идиотом, если бы не заметил явную выпуклость в его шортах. Его собственные брюки сейчас были ему так узки, что он с трудом мог ходить. К сожалению, Цумэ понимал, что должен сохранить контроль... сейчас или никогда. Он был разочарован, хотя и не совсем понимал, почему. Ему следовало бы радоваться тому, что Киба ответил, однако... Это означает, что он всё-таки один из них, – со стоном подумал Цумэ, доставая новую майку и поспешно её натягивая. – Он просто чёртова шлюха... но всё же... Он украдкой бросил ещё один взгляд на Кибу, заметив, что тот отвернулся, словно от стыда. По какой-то безумной причине Цумэ вдруг почувствовал необходимость извиниться. Это была целиком его вина, если реально смотреть на вещи. Он застал Кибу врасплох, и ему ещё очень повезло, что тот сейчас не лезет в драку или что-нибудь в этом роде. Он больше не мог здесь оставаться. – Уходишь на всю ночь? – скучно спросил Киба, его голос был едва различим, волосы закрывали лицо, скрывая его от взгляда. Цумэ отвернулся и взялся за ручку двери. – Не знаю. Не дожидайся меня. Не говоря больше ни слова, он вышел из квартиры и громко захлопнул за собой дверь. Киба подождал несколько минут, пока не убедился, что Цумэ вышел из подъезда, и в изнеможении соскользнул по стене на пол. Его ноги тряслись всё это время, и было чудом, что он смог так долго простоять, не поддаваясь внутренней слабости. Он обнял руками согнутые колени и уткнулся в них носом, издав тихий мучительный всхлип. Когда он уже научится? У него было ощущение, что когда-то раньше он уже страдал вот так, но когда? И из-за кого? Как бы ему хотелось помнить больше из своего прошлого. Может, тогда он, наконец, научился бы лучше контролировать свои бурные эмоции, особенно в общении с таким человеком, как Цумэ. Его губы и тело всё ещё горели от прикосновений старшего мужчины. Киба свернулся в комок в углу комнаты, с болью в сердце понимая, что он хочет – о, как же сильно он хочет – ощущать и пробовать Цумэ... снова и снова.

***

Утро в городе было гораздо более шумное, чем приглушённая ночная жизнь. К семи часам большинство жителей были уже на ногах, готовые начать новый торговый день. Мужчины и женщины всех возрастов, комплекций и цветов кожи шли по улицам с мобильными телефонами, прижатыми к ушам, и с непрерывно шевелящимися губами. У них были сроки, в которые надо уложиться, встречи и конференции, в которых надо поучаствовать, деловые завтраки и обеды, которые надо провести, задницы, которые надо поцеловать и, в некоторых случаях, сексуальные услуги, которые надо оказать. Да, так было в Главном Городе, но в гетто, для отбросов общества утренний ритуал был другим. Ибо утро в трущобах для «вампиров» ночи было тем временем, когда надо закругляться. По узким улочкам продребезжали жёлтые школьные автобусы, спешащие забрать нескольких робко выглянувших детей. Это на самом деле было редкое явление, поскольку в большинстве своём жители трущоб были не особо озабочены образованием. Это было необходимым злом, и многие старались держаться от него в стороне. Сами улицы были бледными отражениями самих себя в прошлом. Они были переполнены мусором от проведённых ночью вечеринок. Скопившийся беспорядок по мере сил выметался немногими городскими дворниками и местными пожилыми жителями. На порогах домов то и дело попадались спящие бездомные, однако их никто не гонял, поскольку владельцы этих порогов предпочитали спокойно отсиживаться в гостеприимных пределах своих убежищ. Дитер Шувальд, лысеющий и дородный пятидесятилетний мужчина, устало зевнул и вышел из подсобки в главный зал своего бара. Он заворчал, заметив, что внутри ещё сидят несколько человек. «По крайней мере, все дрыхнут», – подумал он с очередным зевком, чуть почесал живот и потянулся за палкой. Это был стальной шест, который он использовал, чтобы будить таких вот засидевшихся допоздна посетителей, которые были либо слишком пьяны, чтобы уйти из бара, либо не имели дома, куда могли бы пойти. Осторожно перешагивая через развалившиеся на полу тела, он смог разобрать несколько знакомых лиц. Их задницы будет несложно выпнуть отсюда. – Хмм? – он моргнул и протёр глаза, не уверенный, что правильно разглядел. – Цумэ? – удивлённо воскликнул он, поняв, что не ошибся. Цумэ в прошлом не раз посещал его бар, но видеть его в таком состоянии... это было, мягко говоря, странно. Цумэ крепко спал за одним из столиков, нежно прижимая к груди пустую бутылку «Джек Дэниэлс». Дитер уже хотел было разбудить парня своим шестом, когда его остановил ясный голос: – Оставь волка в покое. Дитер подскочил на месте и обернулся. Он даже не слышал, как человек вошёл! В дверном проёме стоял высокий и довольно статный посетитель. У него были длинные чёрные волосы, спадающие по плечам и спине. На одном глазу была чёрная повязка, второй был ярко-синим и пристально смотрел на бармена. Мужчина был одет в элегантный серый деловой костюм, и обе руки он держал в карманах. Волк?.. Этот парень только что сказал, что Цумэ... волк? Возможно, Дитер был низкого роста и весьма, как бы сказать, в теле, но он определенно не собирался позволять этому городскому говорить с собой так! И потом, Цумэ был своим, он был жителем гетто. И Дитер не собирался позволять этому пришлому куда-то его уводить. С рычанием он встал между приближающимся человеком и Цумэ, размахивая шестом, как оружием. – Кто бы ты, к траханой матери, ни был, выметайся из моего бара немедленно! Я не собир... ох! Он даже не понял, что ударило его, как вдруг обнаружил, что врезается в барную стойку с такой силой, что несколько бутылок кувырнулись с полок. Боль была ослепительной, но он смог увидеть, как визитёр перешагивает через чьё-то тело и склоняется над Цумэ. Дитер зашарил вокруг, пытаясь найти, чем хотя бы швырнуть в приближающуюся фигуру, но осознал, что почему-то больше не чувствует собственные руки. Тогда он попытался открыть рот, чтобы заорать, но что-то горячее, красное и густое затопило его зрение, и он с отчаянным бульканьем медленно погрузился в милосердную тьму. Ресницы Цумэ на секунду дрогнули. Брови чуть нахмурились, и он немного пошевелился на своём стуле. Он расслышал какой-то шум... странный переполох, а затем... запах. Кто-то... похожий на меня... Киба? Киба здесь?! Киба, чей вкус напоминал сладкую корицу и острые пряности. Киба, заставивший его кипеть от жара и страсти, которых он никогда не испытывал прежде, и думал, что не способен испытать. – Ки... Киба... – невнятно пробормотал он и медленно открыл глаза. Мгновение он не мог ничего разобрать, но потом зрение прояснилось, и он обнаружил, что смотрит в нечто бесконечно синее и весьма гипнотизирующее. – Ты, наконец, проснулся, мой дорогой зверь, – с улыбкой поприветствовал его незнакомец. Однако его не скрытый повязкой глаз вовсе не улыбался. Нет, – быстро подумал Цумэ и попытался сесть прямо. Чёрт! Если бы он вчера так не налакался, сейчас его голова не раскалывалась бы так адски на части. Теперь он мог видеть совершенно чётко, и то, что он увидел, ему не понравилось. Он попытался подняться на ноги, но человек оказался быстрее и приложил два длинных и острых ногтя к его яремной вене. – Одно движение, мой драгоценный зверь, и я, не колеблясь, оставлю тебя истекать кровью до смерти, – густым голосом прошептал он на ухо Цумэ, и тот непроизвольно содрогнулся. – Ты отведёшь меня к другому, что был с тобой, ибо моей госпоже требуется его присутствие. – Твоей... твоей госпоже? – нахмурившись, переспросил Цумэ, про себя задаваясь вопросом, получилось бы сломать этому парню шею, если бы он рискнул сейчас пойти на это. Он, в общем-то, понимал, что алкоголь и похмелье – не самое лучшее подспорье для подобных действий. – Кто... она? – Эй! Дитер! Ты проснулся, чувак? Они оба оглянулись на новый голос и увидели силуэт стоящего в дверях человека. Цумэ только хотел заорать, чтобы отвлечь своего оппонента, как жёсткая рука тут же зажала ему рот. Цумэ лишь яростно сверкнул глазами, взбешённый той властью, что этот странный незнакомец имел над ним. – Эй! Дитер! – к первой фигуре присоединилась ещё одна, и теперь на пороге стояли двое мужчин. Очевидно, незнакомцу не понравился такой неожиданный поворот событий, и он свирепо дёрнул Цумэ за руку, кивком указывая на заднюю дверь. – Не пытайся выкинуть какой-нибудь трюк, волк, понял? Убью, не задумываясь! Волк? Кого этот парень назвал волком?! И что он... они хотят от Кибы? Когда они вышли в глухой переулок, Цумэ с удивлением заметил, что их ожидает чёрный седан, спокойно припаркованный рядом с кучей мусора. Он смотрелся настолько не к месту в этой дыре, что это было почти смешно. – Прошу внутрь, – пригласил его человек с лёгким и плавным поклоном, показавшимся почти издевательским. – Моя госпожа ждёт. Цумэ зарычал, не торопясь подчиняться, но тут почуял странный, сильный запах диких орхидей и разглядел внутри салона автомобиля светлые волнистые волосы. Цумэ сказал себе, что делает это только затем, чтобы выяснить, что это за люди и что им надо от Кибы. Волк. – Добро пожаловать, – спокойно поприветствовала его женщина, чьё лицо было скрыто за маской. – Мой драгоценный, красивый зверь...

***

Киба устало открыл глаза и медленно заморгал. Через окно пробивалась полоса яркого солнечного света, в тишине раздавался глухой стук в дверь. Киба поморщился, сел и вздрогнул, когда затёкшую поясницу заломило от резкого движения. Он осторожно почесал затылок, взъерошив и без того растрёпанные волосы, и тупо посмотрел на дверь. Кто-то там был. Возможно, кто-то пришёл к Цумэ. Что делать? Стук не прекращался, и Киба, наконец, со вздохом поднялся на ноги и зевнул. – Иду, иду, – пробормотал он и направился к двери со всей возможной скоростью, едва не запинаясь. – Чем могу по... – начал он, но тут поднял голову и посмотрел в улыбающиеся, довольно красивые синие глаза. У него перехватило дыхание, и слова, которые он хотел сказать, застряли в горле. – Цумэ, я полагаю? – произнесла женщина грудным, истекающим неприкрытым сексом голосом. Она была одета в короткое чёрное платье-пальто с красным шарфом на шее. Стройные ноги были обуты в длинные, выше колена сапоги, и весь этот консервативный ансамбль довершался взъерошенными тёмно-синими волосами, придающими ей мальчишеский, игривый вид. Киба уже открыл было рот, чтобы сказать, что он не Цумэ, когда её запах вдруг ударил по нему, словно тонна кирпичей. Он широко открыл глаза, чувствуя, как затылок покалывает от осознания. В горле заклокотало низкое рычание, глаза настороженно сузились и он оскалил клыки, вызвавшие у Блю улыбку. – Какое ты красивое создание, – в восторге промурлыкала она, подняла одетую в перчатку руку и мягко погладила его по щеке. – Но я боюсь, сейчас тебе придётся пойти со мной, Цумэ. Не успел Киба броситься на неё, как почувствовал острый укол в шею. Эффект препарата был мгновенным. Все его чувства погасли, и он упал в объятия Блю, словно тряпичная кукла. – Ты станешь прекрасным угощением для моего хозяина, – сказала она с широкой улыбкой и позволила двоим телохранителям забрать его. Тщательно закрыв за собой дверь в квартиру Цумэ, она последовала за ними, что-то мягко напевая себе под нос. Это было очень лёгкое задание.