О людях и волках

Все трое замерли, как по команде. Блю задохнулась от потрясения, распознав то, что уловил их острый слух и обоняние – и инстинкт тоже. Они уже были в захламлённой квартире Хигэ, благо, она находилась недалеко от реки, и их раны уже начали подживать. Тобоэ вскочил на ноги, борясь с внезапно захлестнувшим его головокружением, принюхался раз... другой. – Киба, – уверенно сказал он и повернулся к остальным. Его глаза беспокойно мерцали на побледневшем лице. – Что-то случилось с ним. Хигэ кивнул и потянулся за курткой. – Я пойду, поищу их. А вы оставайтесь здесь... – Ты шутишь, что ли? – фыркнула Блю, резко поднялась на ноги и, едва не упав, поспешно прислонилась к шкафу. Раны, конечно, затянулись быстро, но удар этого ублюдка Дарсии всё ещё влиял на её координацию. – Если идёшь ты, то и мы тоже. Верно, Тобоэ? – Верно, – категорически отрезал парнишка, решительно сверкнув глазами. И у него, и у Блю головы были перевязаны, и не похоже было, что они смогут выдержать ещё один бой. Хигэ не знал наверняка, насколько плоха ситуация у Цумэ и Кибы, но будь он проклят, если потащит туда этих двоих. Кроме того, он обещал Цумэ, что позаботится о них. – Вы со мной не пойдёте! – заорал он, видя, что Блю уже тянется за пальто. – Послушайте, вы двое... – У нас нет на это времени, – прервала Блю. Накинув на плечи белое пальто, она направилась к двери. В тёмно-синих глазах горел такой же яростный огонь, что и у Тобоэ. – У нас к Дарсии остался небольшой должок. Надо бы вернуть. Не волнуйся, мы будем осторожны. – Это наименьшая из моих забот, – пробормотал Хигэ и, не имея другого выбора, последовал за ними. Он молился, чтобы всё оказалось не так страшно, как он себе представлял. Будьте в порядке, парни, – умолял он про себя. – Прошу вас, будьте в порядке, ради всех нас.

***

Тоскливый вой Цумэ пронзил Джагару, словно нож. Она ещё никогда не слышала ничего настолько первобытного и неприкрыто дикого, настолько... опьяняющего. Она посмотрела на двух парней внизу и вздохнула. Всё должно было быть иначе. Жаль, но теперь придётся оборвать жизни их обоих. Теперь всё потеряно. Для неё не будет искупления. Мысль о поисках Рая, должно быть, оказалась иллюзией, и теперь она была разбита вдребезги её слепой верой в Дарсию. Будь проклято его вероломство! – Его смерть не принесла мне радости, – сказала она, вновь направляя пистолет на Цумэ. – Теперь я понимаю всю серьёзность своей ошибки. Я так решительно желала найти его, что забыла о его роли в поиске цветка. Девушки, что носит имя Чеза. Цумэ не пошевелился. Он по-прежнему сидел спиной к ней, его взгляд, казалось, был прикован к окровавленному телу, лежащему перед ним на холодной земле. Его единственной реакцией на слова этой безумной женщины стало то, что у него дрогнули плечи и крепко сжались кулаки. – Но её не существует, – продолжила Джагара. Она спускалась по острым камням, стараясь не споткнуться. – Ведь сам посуди, если бы она существовала, её привлёк бы его запах. Она искала бы его всё это время. Вы все в конце концов встретились, а где же она? Почему так и не появилась? Она остановилась позади Цумэ, глядя ему в затылок. – Тебе не любопытно узнать, как эта девушка может выглядеть сейчас? Она прижала дуло пистолета к белым волосам, взвела курок и ухмыльнулась. – Или ты ревнуешь, что эта девушка может где-то быть... может ждать его... тосковать по нему... и так же, как ты, вожделеть... арх! И тут Цумэ развернулся к ней, словно зверь в клетке. Так быстро, что она едва смогла заметить, он погрузил клыки ей в запястье, её кровь наполнила его рот, подобно жидкому огню. Пистолет, упавший на землю, быстрым пинком был отправлен в озеро, разъярённый золотой взгляд не отрывался от кричащей женщины. Цумэ вонзил клыки ещё глубже, не обращая внимания на удары, которые она обрушила ему на голову свободной рукой. Он отгрызёт её проклятую руку. Он не отпустит её, даже если она будет молить о пощаде. – Ты, животное! – взвыла она и попыталась пнуть его каблуком. Быстрые рефлексы вновь помогли Цумэ, и он уклонился. Сжав одной рукой её ногу, он повалил её на землю и быстро уселся сверху. Её лицо вытянулось от ужаса, слюна потоком бежала из широко раскрытого рта. Она кричала и кричала – бесконечная какофония ужаса. Почувствовав под клыками кости, Цумэ выпустил её запястье и немедленно сжал руками шею. Её бесполезная теперь правая рука с громким, тошнотворным стуком упала на землю. – Ты убила его, – зарычал он, сжимая пальцы на горле. – Ты алчная, эгоистичная СУКА! Она изо всех сил пыталась вдохнуть, её лицо постепенно принимало болезненный синюшный оттенок, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Цумэ никогда раньше не чувствовал такого гнева. Он думал, что был зол в тот раз, с Сайксом и его подручными, но сейчас... это было неописуемо. Всё его существо пылало огнём, угрожающим вот-вот спалить его дотла. Одно лишь воспоминание о тёплой крови Кибы на руках, когда он держал безвольное тело... этого уже было достаточно, чтобы обезуметь. Чтобы знать, что он никогда больше не сможет поговорить с этим ублюдком, никогда не увидит пристального взгляда его глаз и никогда по-настоящему не изведает его вкус. Это всё вина вот этой сучки, и, боги свидетели, он заставит её заплатить! – Умри... – прохрипела она, заходясь судорожным кашлем. Изо рта вытекла крошечная капля крови. – Смерть... есть... лишь... долгожданный... финал... – Что ты несёшь? – прорычал он и резко зашипел, почувствовав, как что-то острое пронзило его правый бок. – Небольшой... подарок... от... меня... Цумэ чуть отпрянул и увидел крошечный, богато украшенный цилиндрический предмет, торчащий из его куртки. Должно быть, Джагара прятала его всё время, выжидая подходящей возможности использовать. Ну не дурак ли он был? Цумэ уже чувствовал, как яд разносится по организму. Тело становилось всё более вялым, зрение поплыло. Он посмотрел на женщину под собой. Ясно было, что придушить её он уже не успеет. Цумэ медленно убрал руки с её шеи, посмотрел на оставленные пальцами тёмно-красные следы на бледной коже. – Тогда увидимся в аду, – ухмыльнулся он и наклонился ниже. – Ты и я, сука. Он погрузил клыки глубоко в незащищённую плоть её шеи, чувствуя необычайное удовлетворение, ставшее ещё более острым от её гортанного крика, предрекавшего её скорый конец. Он чувствовал, как из неё утекает жизнь, а яд в его теле творил собственное колдовство. Когда сердцебиение Джагары замолкло на медленной, одинокой ноте, он скатился с неё на землю, стараясь отдышаться. Его собственный пульс замедлялся, и Цумэ слышал, как он стучит в ушах, словно дразня его, побуждая сделать хоть что-нибудь, чтобы предотвратить неизбежную смерть. – Нет... ещё рано... – прошептал он, волоча себя по траве и камням и пытаясь добраться до цели. Когда он приблизился к лежащему ничком телу Кибы, то к собственному ужасу почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Опять всё повторяется, – с горечью подумал он, потянулся к руке Кибы и крепко сжал её. – Нам просто не судьба добиться окончательного успеха, да, Киба? Его грудь сдавило, но не от яда, а от мысли о том, как всё у них могло сложиться, если бы они остались живы. Он подполз ближе к распростёртому телу, позволяя крови Кибы изгнать холод, начавший охватывать его. Протянув дрожащую руку, он положил ладонь на щёку Кибы и вперил стекленеющий взгляд в спокойное, умиротворённое лицо. Нежно посмотрел на полные губы и наклонился ниже, размыкая их своим дыханием. – Когда ты вернёшься, – сдавленно произнёс Цумэ, изо всех сил борясь с подступающей слабостью, – лучше бы тебе найти меня снова. Слышишь меня? Найди меня снова и тогда... я обещаю тебе, на этот раз я всё сделаю как надо... для нас обоих. Он в последний раз поцеловал Кибу и вдохнул сладкий аромат, что, казалось, исходил от него. На губах появился горький привкус горя и одиночества, и он отчаянно пожелал почувствовать ещё хоть одну, последнюю искорку тепла от Кибы, прежде чем умрёт. Возможно, он просто вообразил себе это, поскольку все его чувства притупились, но Цумэ мог поклясться, что услышал голоса, зовущие его, но самое главное, он ощутил ответное движение губ того, кого считал мёртвым. Киба! – вскричал его разум, переполняясь сомнением, страхом и надеждой. Цумэ, – этот тихий шёпот, пришедший неизвестно откуда, он уже почти не слышал, погрузившись в самые тёмные глубины своего разума. – Цумэ... вернись ко мне... Цумэ!..

***

Я всегда был один. – Он очнулся? Никогда не знал родителей... семьи... какая семья? – Кажется, приходит в себя... смотри, глаза под веками движутся! – Хватит пальцем тыкать! Я так долго скитался... так долго... в полном одиночестве... – Он разговаривает во сне? Пока не пришёл сюда... пока не встретил... его... – По-моему, он пытается что-то сказать. Я почуял его... захотел его... стал нуждаться в нём. – Что? Что он говорит? Цумэ. – Мне кажется, он говорит... – Цумэ. – Цумэ? – Ура! Он очнулся! – раздались громкие вопли Тобоэ и Хигэ, которые вели весь предыдущий разговор, склонившись над лежащим на больничной койке Кибой. – Вы два дебила, – сказала Блю, закатив глаза. Она отпихнула Хигэ в сторону и улыбнулась. – Как ты себя чувствуешь? Мы уж подумали, что потеряли тебя. Киба шире открыл глаза, понимая теперь, где находится. Он чувствовал под спиной грубую ткань простыни, а от ослепительной белизны стен и мебели разболелась голова. – Как долго я... – Неделю, – ответил Тобоэ с усмешкой. – Тебе пуля попала в живот, но доктор сказала, что ты будешь в порядке. Она такая аппетитная цыпочка! – Тобоэ! – упрекнула Блю, стараясь удержаться от смеха. – Но это правда! Хигэ так сказал! В ответ на ледяной взгляд Блю Хигэ замахал руками. – Хе-хе, ничего такого я не говорил. Тобоэ вечно преувеличивает, – он перевёл взгляд на хихикающего паренька и многозначительно провёл ребром ладони по шее. Прикончит он этого Тобоэ когда-нибудь, если тот не прекратит тявкать не по делу. Какое-то время Киба наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, но тут заметил, что среди друзей кое-кого не хватает. Того, кто сделал бы картину полностью завершённой. – Цумэ? – наконец, спросил он. От реакции приятелей на это имя его внутренности немедленно смёрзлись в ледяной ком. Тобоэ перестал хихикать и опустил ресницы, словно скрывая какую-то тёмную тайну, а Блю мяла в руках подол блузки. Хигэ почесал в затылке, потом потёр кончик носа и наконец, заговорил: – Он... – и тут же обернулся за помощью к остальным. – Он был отравлен, – спокойно договорила Блю. – Женщина, которую он убил... – Джагара, – быстро вставил Хигэ. – Да. Она отравила его каким-то ядом, который врачи до сих пор не распознали. Если бы не доктор Чеза... При звуке этого имени Киба подскочил, округлив глаза. – Кто? – медленно спросил он. – Как её имя? – Доктор Чеза, – ответила Блю. – Только ей удалось найти противоядие, так что Цумэ сейчас в интенсивной терапии. Сердцебиение Кибы резко участилось, и он попытался сесть, заставив своих друзей испуганно вскрикнуть. Он должен найти её. Должен поговорить с ней, убедиться, что она не просто плод его воображения. – Я должен её найти, – доказывал он, пока Хигэ пытался уложить его обратно в постель. – Пусти меня, Хигэ. – И что у нас здесь? – раздался мелодичный голос, и все четверо в унисон обернулись к двери. У входа в палату стояла молодая женщина с необычными розовыми волосами и такими же глазами. Её улыбка была тёплой и заразительной, длинный белый халат скрывал под собой стройную фигуру. Она, казалось, сияла невинностью, и никто из четвёрки не мог отрицать, что всякий раз, когда она была рядом, они чуяли исходящий от неё сладкий, почти неземной аромат. – Че... Чеза? – прохрипел Киба. – Доктор Чеза, – сказала она со смехом, показывая на свой бейдж. – Но для тебя я сделаю исключение, очень уж ты милый. Что до всех остальных, – она бойко захлопала в ладоши, – часы посещений закончены. – Нууу... – заскулил Тобоэ. – Можно побыть ещё немножечко? – Не сегодня, – покачала головой Чеза и нежно поцеловала паренька в лоб. Его довольный вздох стоил того. – А завтра я, возможно, принесу тебе немного конфет. – Суперски! – Тебя так легко подкупить, – подколол его Хигэ, махая Кибе на прощание. – Ты такой доверчивый и... – ...и у меня есть свежеиспеченные пончики только для тебя, Хигэ, – добавила Чеза с дерзкой усмешкой. – Ништяк! – восторженно завопил Хигэ. – Тогда завтра я тут как тут. Их смех пропал за медленно закрывшейся дверью, и Чеза с Кибой остались одни. Одну долгую минуту они смотрели друг на друга. – Ты знаешь, – сказал Киба, когда смог, наконец, справиться с голосом. Её нежная и в то же время грустная улыбка стала ему ответом. Застонав, он спрятал лицо в ладонях. Чеза присела на постель рядом с ним, нежно взяла его руки в свои, заключая их в мягкую, тёплую и надёжную колыбель своих ладоней. – Я обещал, что найду тебя, когда вернусь, – грустно прошептал он. – Чтобы мы вместе нашли наш Рай. Ты... ты была той, кого я искал всё это время и... я не смог, Чеза. – Не смог? Почему ты так думаешь? Он поднял на неё страдальческий взгляд. – Разве ты не видишь, что случилось из-за Дарсии и Джагары? Я не сумел вспомнить вовремя и... я чуть снова всех не погубил. – Но ведь не погубил, Киба? – тихо сказала Чеза и погладила его по щеке. – Ты преуспел. Ты нашёл свой собственный Рай... без меня. Он потрясённо моргнул. – Что... Что ты имеешь в виду? Чеза улыбнулась, поднялась на ноги и подошла к окну, за которым догорал закат. – Ты когда-то любил меня, Киба. Любил достаточно сильно для того, чтобы любым способом привести в то место, которому мы оба принадлежали. Ты – тот, что когда-то был одинок – сумел найти друзей и тех, о ком мог заботиться. Она закрыла глаза, ей пальцы крепко сжимали плотную зелёную занавесь. – Это были трудные времена для нас, Киба. Мы жили в мире, где люди и волки с трудом уживались, где царствовали боль и страдания, и мир не знал лучшего. Она повернулась к нему, открыв глаза, и Киба увидел слёзы, искрящиеся в них. – Я тоже любила тебя, Киба, и я хотела, чтобы мы снова были вместе... – Так почему мы не можем сейчас? – спросил Киба, хотя в сердце уже знал ответ. Он отчаянно пытался найти в себе ту слепую привязанность и беспрекословную преданность, что он чувствовал к ней в прошлом... но всё, что он мог видеть... и ощущать... – Ты уже знаешь ответ на свой вопрос, не так ли? – спросила Чеза с дрожащей улыбкой. – В этом мире ты уже отыскал свой Рай. Вдвоём с ним вы сможете найти то счастье, которого заслуживаете. Щёки Кибы залил румянец. Он попытался отвернуться, но её взгляд держал его. Он не пошевелился, даже когда Чеза приблизилась и опустилась на колени перед ним. Она взяла его руки в свои, нежно и благоговейно целуя каждый его палец. – А как же ты? Как же твоё счастье, Чеза? Ты... нашла его? Она кивнула и оглядела комнату. – Да. В этой больнице. Здесь я могу принести исцеление очень многим. Каждый день в эти двери входят люди с болью и страданием в сердцах, и их мучают не только телесные недуги. Видеть их улыбки в конце дня – это всё, о чём я только могу мечтать. Так что да, я счастлива здесь, Киба. И я хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Киба покраснел и опустил глаза, с преувеличенным вниманием изучая белую простыню. Его счастье. Станет ли оно, наконец, доступным? Вместе с кем-то вроде... него? Киба не знал, что ждёт в будущем, но он намеревался попробовать – попробовать ради них обоих. – Ты... ты отведёшь меня к нему? – наконец, спросил он хриплым шёпотом. Чеза тепло улыбнулась и поднялась на ноги. – Пойдём со мной, Киба. Он ждёт тебя.

***

Цумэ тупо пялился в потолок, пытаясь восстановить дыхание. Он только что сделал сотню приседаний и теперь пот лил с него, как дождевые капли. Его светло-серые штаны съехали низко на бёдра, бронзовый торс блестел от недавней физической нагрузки. Срок его «заключения» в этом богами забытом гадюшнике, называемом больницей, доктора решили продлить ещё на день или на два дольше, хотя он уже чувствовал себя в совершеннейшем порядке. После тех событий в руинах, когда он искренне считал себя кандидатом в покойники, всё происходящее вокруг него стало просто вихрем шокирующих откровений. Теперь он знал, что те почудившиеся ему голоса принадлежали Хигэ, Блю и Тобоэ, которые очень вовремя прибыли на место. А последний голос, что звал его по имени, принадлежал пришедшему в сознание Кибе. Будь оно всё проклято! А он-то полагал, что Киба мёртв! Снова разозлившись, Цумэ перевернулся на живот и начал серию отжиманий, хрипло дыша и налегая на руки всё быстрее и быстрее. Крошечный прокол, через который Джагара отравила его, уже зажил, и благодаря этой докторше Цумэ чувствовал себя, как новенький. Он не дурак и узнал её сразу же, как только его зрение и чувства полностью пришли в норму. Из того видения, что Киба показал ему в руинах, он знал, что это Чеза, цветок. Только на этот раз она была целительницей иного рода. К сожалению, его ревность забыла самоустраниться. Чеза была прекрасна, как всегда, а для любого страстного мужчины такой красоты достаточно, чтобы тут же влюбиться. Разум Цумэ немедленно представил реакцию Кибы, когда он получит свою Чезу. Цумэ был уверен, что Киба тут же бросится ей в объятия, как и раньше, и захочет остаться с ней. Сейчас, когда его цель достигнута, он охотно пошлёт Цумэ куда подальше. – Чёрт, – выругался он и рухнул на пол, зажмурившись от острой боли, пронзившей грудь. Какого хрена он об этом переживает? Если Киба решит остаться с ней, то... то... Я просто вернусь к прежнему образу жизни. Найду очередной паршивый контракт и буду надеяться, что не сдохну. Что за жизнь... ...Без Кибы... Тихий стук в дверь заставил его разочарованно вздохнуть и открыть глаза. Ну, здорово. Сейчас очередная медсестра скажет ему возвращаться в постель. – Входите, – рявкнул он грубым голосом, глядя, как медленно открывается дверь. Он не стал вставать с пола, поэтому не мог видеть входящего целиком, однако эти босые ступни и джинсы вне всяких сомнений могли принадлежать лишь одному человеку. Не обращая внимания на запинающееся сердцебиение, Цумэ сел и попытался придать себе настолько незаинтересованный вид, насколько это вообще возможно. – Только гляньте, кто, наконец, пришёл. Киба чуть кашлянул и поднял корзинку с фруктами. Это Блю настояла, чтобы он сегодня взял с собой гостинец. Кибу выписали из больницы несколько дней назад, но он вдруг обнаружил, что никак не может решиться встретиться с Цумэ лицом к лицу. С того дня, как неделю назад Чеза показала ему палату Цумэ, он приходил каждый день. Цумэ всё ещё не приходил в сознание, и Киба был рад просто сидеть рядом с ним, придумывая, что сказать, когда тот очнётся. Но когда поступила новость, что Цумэ снова в форме, Киба сразу нашёл огромную кучу причин не приходить пока в больницу. В конце концов, Блю отвесила ему хорошего пинка под зад и заставила прийти сегодня. – Извини... – пробормотал Киба, преувеличенно тщательно ставя корзинку на прикроватную тумбочку. – Я был занят... – С Чезой? – спросил Цумэ, не в силах сдержать горечи в голосе. И тут же мысленно пнул себя за столь прозрачный намёк. – Мы только раз поужинали... и пообедали... разок, – быстро открестился Киба. Встретив прохладный взгляд Цумэ, он опустил глаза. – Но между нами ничего нет. – Будто меня это волнует, – фыркнул Цумэ и поднялся на ноги. Он старался не смотреть слишком долго на футболку Кибы, которая обтягивала тело, как вторая кожа, и старательно отводил взгляд от этих дразняще просвечивающих через ткань сосков. Во рту пересохло, и он с трудом произнёс: – Брось мне яблоко или ещё что. Киба был весьма рад чем-нибудь занять руки, поскольку опасался, что набросится на обнажённую грудь Цумэ и примется ласкать шрам или лизать его, или ещё чего похуже. Поэтому он дрожащими пальцами вскрыл упаковку и вытащил яблоко. – Держи. – Спасибо, – Цумэ ловко поймал плод и впился в него зубами, яблочный сок смочил пересохший язык и горло. Он откусил ещё один большой кусок и тут заметил, что Киба смотрит на него... с жадностью. Чёрт его возьми. Киба мне просто крышу сносит. – Чего уставился? – спросил он, глаза потемнели от необузданного желания. – Если хочешь яблоко, возьми себе другое. Киба посмотрел на корзину, медленно облизнул губы, а затем перевёл взгляд на яблоко в руке Цумэ. – Я хочу... – Хочешь?.. – усмехнулся Цумэ, глядя, как дикие инстинкты Кибы начинают овладевать им. Было приятно наблюдать за такой красивой трансформацией, видеть, как застенчивый и робкий Киба сменяется тем, кто прячется у него внутри – зверем. Низкое рычание, что, казалось, звучало из самых глубин тела Кибы, объединилось с рычанием Цумэ, их горящие взгляды сцепились друг с другом. – Тебя, – выдохнул Киба. – Чего же ты ждёшь? – хрипло спросил его Цумэ, расставляя ноги пошире и чуть разводя локти, провоцируя Кибу прийти к себе. Киба не нуждался в повторном приглашении. С глухим рычанием он бросился вперёд, обхватил Цумэ ногами и накрыл его губы своими в яростном, забирающем дыхание поцелуе. На этот раз у Цумэ не было времени на прелюдии. Слишком долго он был лишён удовольствия получить Кибу полностью. Он приоткрыл рот, встречая жадный, ищущий язык Кибы, посасывая, пробуя каждый сантиметр его сладости. Киба чувствовал вкус яблока на губах Цумэ, и эти сильные руки, что сейчас грубо мяли его задницу, чувствовал, как не хватает воздуха... Он оторвался от губ Цумэ, тяжело, прерывисто дыша, его пальцы нежно прошлись по шраму на груди. – Трахни меня, – велел он, чуть касаясь горячих губ. – Думал, ты никогда не попросишь, – послышался хриплый ответ. Цумэ швырнул его на постель, его пальцы ловко разделались с джинсами, в то время как Киба нетерпеливым рывком сдёрнул с бёдер Цумэ спортивные штаны. Их лихорадочные золотой и бирюзовый взгляды не отрывались друг от друга, пока они не ощутили, наконец, как их возбуждённая плоть освобождается от тесноты одежды. Цумэ двумя пальцами скользнул в рот Кибы, и тот начал с жадностью сосать их, покрывая обильной слюной и наблюдая за раскрасневшимся лицом Цумэ над собой. – О, боги... – едва слышно простонал он, когда прохладные, влажные пальцы начали оглаживать его анус, в то время как другая рука начала ласкать член и мошонку. Цумэ принялся исследовать его глубже, и Киба толкнулся бёдрами ему навстречу, крепко обхватил руками за шею, чувствуя, как тупая боль сменяется неописуемым удовольствием. Пальцы Цумэ проникли сквозь плотное кольцо мышц, растягивая его, и уже от этого, ощущая жёсткое давление на плоть, Киба едва не кончал. Чёрт возьми! Если так приятно только от пальцев, что же будет, когда Цумэ, наконец... – Давай, Цумэ, – простонал Киба. – Сейчас... не могу... ждать... – Терпение, – усмехнулся Цумэ, чуть вздрогнув от желания. Он не мог поверить, что на самом деле сказал такое. Но почему-то он чувствовал, что не должен сейчас торопиться, чтобы Киба тоже смог получить максимальное удовольствие. Он вынул пальцы и Киба разочарованно заскулил. Цумэ подхватил его ноги под коленями и приподнял их выше, давая больший доступ для своего повлажневшего члена. – Боже, ты чертовски красивый, – урчащим, взволнованным голосом произнёс Цумэ. – Ты и понятия об этом не имеешь, да? Он закрыл глаза и скользнул в него, медленно... осторожно... напряжённо втягивая воздух сквозь сжатые зубы от ощущения того, как с каждым сантиметром тело Кибы всё теснее и плотнее сжимается вокруг его члена. Он входил всё глубже, пока не почувствовал, как мошонка упирается Кибе в задницу, потом наклонился ниже, так что их губы почти соприкоснулись. Их тела напряжённо замерли, привыкая к новому уровню близости. – Ааах... чёрт... кайфово... – простонал Цумэ. И Киба, изо всех сил пытающийся сдержать слёзы не только удовольствия, но и того, что наконец-то... наконец-то его долгие годы одиночества остались позади, заплетающимся языком прошептал в губы Цумэ: – Я люблю тебя. Цумэ округлил глаза. – Чт... мммммх!.. Все возможные вопросы Киба заглушил ещё одним жгучим поцелуем и требовательно толкнулся бёдрами навстречу Цумэ, побуждая его двигаться. Меньше чем за минуту они нашли нужный ритм, их тела страстно и яростно стремились навстречу друг другу, сердца неистово колотились. Низкие хрипы, стоны и вскрики заполнили тишину палаты, капли пота катились по крепким мускулам. Удовольствие Кибы достигло апогея, он выгнулся на постели и впился пальцами в сильную спину Цумэ. Он умирал. Он просто умирал сейчас. Никогда в жизни ему ещё не было настолько хорошо. Цумэ! Цумэ!! Цумэ!!! Его разум снова и снова кричал это имя, позволяя телу говорить то, что не могли сказать губы. Его признание повисло в воздухе между ними, и Киба не стыдился его. Оно казалось импульсивным, но слова пришли из самых глубин его души, и он знал, что они были правильными. Он хотел быть с Цумэ, хотел оставаться рядом с ним так долго, как Цумэ позволит ему. – Киба, – простонал Цумэ, приближаясь к самому пику. Он напряжённо замер, чувствуя, как член набухает внутри жаркой тесноты Кибы. – О... твою мать... – выдохнул он и взорвался мощным оргазмом, содрогаясь всем телом и чувствуя, как тёплое семя также кончившего Кибы покрывает его живот и бёдра. Мир поплыл перед глазами, и он обессилено рухнул на Кибу, тяжёло дыша и ловя ртом воздух. Он чувствовал, как сильные руки обнимают его, чувствовал, как его семя изливается в Кибу, делая там всё ещё более влажным и скользким, и вытекает наружу, впитываясь в белую простыню. Цумэ нежно уткнулся в шею своего любовника, слизывая кончиком языка капли пота с его кожи. Киба тихо застонал, и Цумэ улыбнулся, позволяя своим чувствам вернуться с небес на землю. – Эй, Киба, – Цумэ протянул руку и принялся водить пальцами по соскам Кибы, торчащим под футболкой, которую они так и не удосужились снять. – Когда ты сказал, что... эээ... что любишь меня... ты... – Цумэ не мог поверить, что при этих словах залился краской, – ...ты что имел в виду? Я так понимаю, ты это сгоряча сказал... ну, знаешь... в пылу страсти, но... – он откашлялся и продолжил, чувствуя, как от волнения бешено колотится сердце. – Это не особо важно, конечно, да и вообще... но... если ты хочешь остаться со мной... хотя бы на какое-то время... то я, в общем, не против. Ну... что скажешь? Его предложение было встречено тишиной, и сердце на мгновение сбилось с ритма. От смущения Цумэ покраснел ещё больше. Чёртов Киба. Ну что, так трудно сказать что-нибудь? – Киба? – он медленно поднял голову. – Что ты думаешь о... Слова умерли на губах, когда до слуха донёсся тихий храп. Цумэ недоверчиво взвыл. Ну вот, опять! – Киба, ты ублюдок! Почему ты вечно засыпаешь в самый важный момент? Он принялся будить спокойно дрыхнущего парня, а стоящая в этот момент за дверью Чеза хихикнула и ушла. Она улыбалась, чувствуя непоколебимую уверенность в том, что, по крайней мере, для этих двоих дела пошли на лад. Она не могла сейчас быть более счастливой за Кибу и его новых друзей.