Жизнь, Adar, прекрасная вещь

Трандуил резко распахнул глаза, смаргивая слезы с ресниц, и с удивлением и смятением понял, что находится отнюдь не в своих покоях, а в совершенно незнакомом месте. Точнее, это определенным местом нельзя назвать. Ни поле, ни лес, ни замок, ни скалы... Ничего! Трандуил стоял в пустоте, где все белое, а под ногами клубились клочья тумана. Он в отчаянии ущипнул себя за плечо, надеясь проснуться, но он не спал. Какая то синяя точка приближалась к нему, и вскоре эльф разглядел высокую фигуру мужчины в синей как небо мантии. Белые как снег волосы стлались по красиво развернутым плечам, гордо посаженная голова вздернута, на тонких губах улыбка, а в голубых глазах, которые пестрили крапинками света, была мудрость, накопленная по капле с годами. Перед Трандуилом был повелитель Валар - Манвэ. Как ни странно, король эльфов при его виде ничуть не растерялся, в измученной горем душе не поселился священный трепет, но сердце до краев наполнилось яростью и гневом. - Что я здесь делаю?! - закричал Трандуил, в бешенстве прижимая заостренные уши. - Я должен помочь сыну! - Ты уже не поможешь ему, - голос Сулимо был таким же глубоким как море, и таким же задумчивым, как загадочное звездное небо. - Откуда ты знаешь? - дерзко прошипел король, шагая навстречу вала. - Верни меня обратно, немедленно! - Успокойся, король эльфов Лихолесья, - пророкотал Манвэ, склоняя голову перед Владыкой. - Я пришел, чтобы помочь. -Но пока мы разговариваем, он возможно уже умер!- зашипел эльф, встряхивая Сулимо за плечи. Гнев выплескивался наружу подобно лаве из извергающегося вулкана, Владыка лесов уже не мог себя контролировать. Он что-то кричал, тряся вала за плечи, а в голове была только одна мысль: Леголас. Немного успокоившись, Трандуил с глухим стоном осел на землю, сотрясаясь от беззвучного плача и вспоминая годы, прожитые с сыном. Вот король впервые прижимает его к себе, вот они уже гуляют по лугам, смеясь и валяя друг друга в высокой траве, вот лежат под звездами, а счастливый Трандуил показывает сыну созвездия, рассказывает о старых битвах... Когда принц подрос, они с отцом тренировались вместе, и король с тоской вспомнил его блестящие глаза, звонкий смех, похожий на перезвон колокольчиков, вспомнил улыбку, красивый и изящный изгиб бровей... Но услужливая память показала не только счастливые моменты. Последний день промелькнул с такой острой точностью, что королю захотелось удариться головой о землю, резко, со всей силы, лишь бы забыться и не видеть распростертого тела сына на окровавленных простынях, рваную рану на груди, глаза, подернутые белесой дымкой, из которых текли слезы боли. Король услышал и вскрики сына, болезненные стоны, вспомнил, как Леголас неосознанно взмахивал руками, пытаясь отстранить короля. И Трандуил распахнул рот в беззвучном крике. Он кричал в душе, но не произнес не звука наяву. Прохладные пальцы касаются лба Владыки, успокаивающе гладят по голове, и тихий голос Сулимо произносит: - Я клянусь тебе, что ни секунды не пройдет в Средиземье, пока мы говорим здесь. Идем. Это место заставляет вспоминать то, что мы хотим забыть. Он бережно приподнял короля за плечи, словно беспомощного, и улыбнулся. Свет померк. *** Внезапно полыхнуло солнце. Владыка Лихолесья огляделся. Место, на которое его перенес Манвэ, было прекрасно. Яркий зеленый цвет травы резал глаза, прекрасное голубое небо раскинулось над головой, усеянное обрывками облаков, неподалеку лежало озерце с серебристо-прозрачной водой, по которой плавали белоснежные лебеди, изогнув длинные шеи. Луг усеяли цветы, источая тонкий нежный аромат, легкий ветерок гулял тут свободно, вздымая мантию Сулимо, подхватывая семена и лепестки цветов. Всего в нескольких сотнях метров расположился лес. Красивый, с могучими величавыми дубами и буками, а из чащи доносилась песня соловья. Но самое главное было то, что здесь было много людей, эльфов и гномов. Эльфы пели, собравшись в круг, маленькие детишки водили хороводы, люди рассказывали байки о былых сражениях и битвах. - Добро пожаловать в Чертоги Мандоса, - негромко известил Манвэ и, дотронувшись до плеча Трандуила, шепнул. - Никого не узнаешь? - Узнаю... Действительно, неподалеку виднелась знакомая фигура Орофера... Он был в серых брюках и белой рубашке, ходил совершенно босиком, словно обычный эльф, никогда не бывший королем. - Отец! - крикнул Трандуил, сияя. Орофер обернулся и побежал к нему, почти летя, как птица. Такой он был беззаботный и счастливый, радостно обнявший своего сына. - Так рано? - спросил он, улыбаясь. -Что-то ты недолго протянул после моей смерти. "Говорит о смерти, будто о погоде!" - Я по делу, Орофер...- вздохнул король. - Сын умирает. - Ах, да... - сразу померкла улыбка эльфа. - Я видел его, но он еще не пришел к нам. Вон он, стоит у озера. Проследив за взглядом отца, Трандуил увидел Леголаса. Он не был похож на остальных: прозрачный, что через него просвечивает трава, с затравленным выражением лица, испуганный и брошенный. Одинокий. - Леголас... - позвал дрогнувшим голосом король, протягивая руку и шагая к сыну, но тот не обернулся, а Орофер мягко остановил лесного Владыку. - Он не слышит, ни видит и не чувствует, пока не умрет его тело окончательно, - объяснил он, грустно смотря на сына.- Мне жаль, сын, но таковы законы. - Я не позволю ему умереть. - Трандуил! Эльф обернулся и сердце привычно защемило от радости и любви. К нему бежала Анорсель, в белом легком платье и с развевающимися волнистыми волосами, отливающими золотом. Она была босая как и Орофер, изящные ступни не оставляли ни единого следа, как не оставила бы ни одна нога эльфа. Она бросилась королю на шею, жарко целуя его губы и чуть не плача от счастья. Потом она уткнулась носом в шею Трандуила, и обвивая ее руками, а Владыка крепко прижал ее к себе, жадно вдыхая любимый запах, родной и такой сладкий, что душа сжималась от радости. - Прости меня, я не уберег нашего сына... - прошептал король, зарываясь носом в длинные волнистые волосы супруги. - Я знаю, милый, знаю... - голос эльфийки был прекрасен, как пение птиц, такой же звонкий и чувственный.- Но в этом нет твоей вины. К тому же, он еще не умер...Есть шанс. - Знаю... Но он очень невелик. Они наконец отстранились друг от друга, но по-прежнему держались за руки. К ним подошел Манвэ, и Анорсель поклонилась. - Скоро прибудут те, кто будет вершить судьбу вашего сына, - проговорил он. Сзади к нему подошла красивая девушка в сверкающем звездами платье. Трандуил сразу понял, что это супруга Манвэ, создательница звезд - Варда. Она с нежностью обняла мужа и добавила, с теплотой глядя на короля и королеву: - Я надеюсь, что ваш сын все же выживет. Он так молод, так светел, ему еще не пришло время уйти, -пропела она. - Он славный эльф. - Да. Лучше сына ни у кого нет... - тихонько вздохнула Анорсель, тоскливо сжимая ладонь Трандуила тонкими пальцами. - Вот и Намо... Трандуил огляделся и увидел еще три фигуры. Две из них - мужские, одна потоньше, значит, женская. Один был облачен в темно-серую мантию, по ней струились черные волосы, но как бы не выглядел он, лицо было доброе и чистое, с голубыми глазами. - Намо, - шепнула Анорсель. - С ним брат - Ирмо, и супруга -Вайрэ... А вот и Остэ! И Ниэнна! Три девушки одновременно приблизились к Трандуилу и Анорсель. Вайрэ - жена Намо, так называемая "ткачиха", запечатлевающая на гербах все, что происходило, это Трандуил помнил. Остэ была супругой Ирмо, она была "Милосердной", избавляла от ран, а Ниэнна - сестра Намо и Ирмо, Владычица печали. Намо же... Он же - Мандос, повелевал мертвыми, забирал их из мира живых, а Ирмо - Владыка видений и грез. - Половина из Валар... - пробормотал король, почтительно склоняя голову перед святыми. - Этого достаточно, но не хватает его, - ответил Ирмо, глядя на прибывших задумчивыми серыми глазами. Остэ тихо прошептала на ухо королю: - Мы договорились. Намо будет решать судьбу вашего сына, но под давлением любимой жены сдастся. Мы все обговорили. - Заговор? - устало усмехнулся Трандуил. - Пойми, мы скорбим о твоей потере. Король только благодарно кивнул. Показалось ему или нет? Свет солнца стал резче, ярче, и белая фигура мягко приземлилась на зеленую траву. Свет белоснежной мантии резал по глазам, золотые локоны трепал ветер, сияющие глаза цвета весенней зелени смотрели мудро и... Трандуил не мог даже придумать этому взгляду название. Он пронизывал насквозь, словно игла бусину... Раздался общий вздох, все опустились на колени, преклонили головы перед этим великолепием. Эру! - Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу эльфа, сына Трандуила, эльфийского короля, принца Лихолесья - Леголаса, - пророкотал голос, такой же мягкий, как поступь кошки, но такой же грозный, как гром. Внезапно, он стал ласковей, теплей и все вздрогнули под синим взором Илуватара. - Намо, ты решаешь кто умрет, а кому еще нужно пройти свой жизненный путь. Ты должен это решить, а я буду свидетелем, - улыбнулся Эру. Мандос выступил вперед и неспешно начал: - О, Эру Илуватар, я уже принял свое решение... ...Сердце стучит в горле, бьется о ребра, будто хочет разбить вдребезги... - Леголас был верен и королю, и всем Валар, и тебе, Эру... ...Дыхание перехватывает, тонкие оковы ледяных пальцев сжимают горло короля, он задыхается, с трудом размыкает губы, судорожно вдыхает прохладный воздух. - ...А потому, я желаю того, чтобы юный принц... Воздух не хочет проходить в легкие, сердце останавливается, и только теплая ладонь Анорсель, цепко сжавшая его запястье, возвращает к жизни. - ...Остался жив, -заканчивает Мандос, и поклонившись, отходит. Трандуил приближается и опускается перед ним на колени, касается губами кисти Намо, благодарно сжимает, не зная, как выразить то, что творилось в душе. Он медленно поднимается, сдерживая слезы счастья и лишь кивает. Намо улыбается в ответ: он понял все по взгляду. - Трандуил, жизнь твоего сына в твоих руках.-говорит Ирмо. Владыка поворачивается к Эру, низко кланяется. Тот мягко приподнимает его за плечи, смотрит на него зелеными, как два изумруда, глазами и говорит: - Дитя мое, ступай. Валар помогут тебе, чем смогут. Я дам тебе часть сил, они понадобятся тебе. Эру подступает совсем близко, легко касается губами лба короля, словно отец целует сына, так же покровительственно и ласково, почти нежно. Владыка чувствует небывалый прилив сил, как физических, так и душевных. Он едва успевает кивнуть Илуватару, прежде чем провалиться во тьму.