Ночные стражи "Испытание судьбы"

      Орик шёл по полу, стараясь издавать меньше звуков и не привлекать внимания, голова медленно начинала болеть, а в ушах звенеть. Лунный свет отражался от крупиц, горстками лежащих на пятнах крови, оставляя на каменных стенах множество мельчайших бликов. Пещера была почти пустой, только в одном из тёмных углов лежала куча совиных костей, полностью обглоданных и испещрённых крысиными зубами. «Что же я тут ищу?» – спросил себя Орик, медленно двигаясь к стене, в которой зияла трещина и пропускала полоску лунного света, в которой виднелась витающая в воздухе пыль. Орик ходил вдоль этой стены, пытаясь что-то снова увидеть и вспомнить.       Он провел в этом месте почти час, но так ничего не увидел и не вспомнил. Собравшись уходить, он услышал несколько голосов, приближающиеся звуки шагов и скрип боевых когтей по полу. Орик не сомневался, что это Виззг или Ищейке, желудок его окаменел, а страх охватил всё его тело. Убежать не получится и спрятаться негде.       – Но что теперь делать, командорша? – послышался пустой голос.       – Ничего, всё как в тот раз, нужно укрыть этот инцидент от остальных, использовав с выгодой, – резко ответила Ищейке, заходя в пещеру. Она остановилась и уставилась удивлённо на Орика. – Что ты здесь делаешь! – грозно вскрикнула она.       – Извините, я пытался понять, почему... Я так долго... – не знав, что ответить, он замялся и стал водить глазами из стороны в сторону, выискивая нужные слова.       – Однозначно, это нарушение и ты понесёшь наказание! Но сейчас я хочу тебе кое что сообщить.       «Что же она хочет?» – спросил про себя Орик и пошлел за ней из пещеры. Они прошли между двумя часовыми, покорно склонивших голову.       – Я искала тебя, чтобы сообщить про несчастный случай, случившийся с Номером 1-4, – холодно проговорила она, медленно ступая по изрезанному бороздами полу, чиркая металлическими когтями, которые всегда завораживали Орика.       – Эла...- Орик быстро прервался и поправил себя, – Номер 1-4?! – он остановился и уставился на Ищейке.       – Хватит вопросов! – рявкнула она и продолжила. – Да! Недавно, мы брали её с собой, на поиски новых птенцов, она несла наказание и выполняла грязную работу, в то время, пока остальные воровали яйца и удерживали родителей, – гордо говорила Ищейке, остановившись и опустив голову на Орика, всматриваясь в его глаза и ожидая реакции.       «К чему она клонит?» – снова подумал он про себя и бесчувственно спросил:       – И что же произошло?       – Её убили, – отрезала Ищейке и ухмыльнувшись посмотрела на него.       – Как... Не может этого быть! Я не верю! – он опешил и попятился назад, мотая головой, отказываясь верить в это. Желудок его словно выпал из тела и перестал шевелится, а сердце рвалось из груди.       – Это так, когда мы забирали яйцо, на нас напали Стражи, она тебе рассказывала про них и, думаю, тебе не нужно говорить, кто это. Завязался бой, но силы были не равными и нам пришлось улететь, но, к несчастью, она не спаслась! – Ищейке смотрела в глаза Орика и что-то разглядывала. Крылья его упали, а из глаз потекли слёзы, он убито смотрел в пол.       – Знаешь, твоё лицо мне очень знакомо, я тебя видела когда-то, но не могу понять, где, – она наклонила голову, всматриваясь в его лицо. Он не двигался, и прокручивал в голове услышанное, не слушая Ищейке, он не мог поверить, в то, что Эланисса погибла. Ищейке вскрикнула и отошла, раздув перья.       – Это же ты! Ты тот уродливый птенец, которого сбросили с дерева! Ты выжил! – она ходила вокруг Орика, в боевой стойке.       – Да, я выжил и... Я прилетел за тобой! – Орик закричал, как это делают болотные совы и ринулся на Ищейке, выставив лапы вперёд.       – Я уже поняла! – она улыбнулась и ударила его своим крылом. Орик вскрикнул и упал на пол. – Ты переоцениваешь себя, тебе не справиться с мной, а за свою дерзость, ты заплатишь жизнью! Я доведу начатое до конца! – вскрикнув, она быстро побежала на Орика и расправила крылья, которые были больше него. Он покрутил головой и увидел камень, с острыми гранями. Схватив его лапами, он швырнул им в несущуюся на него Ищейке и, пока она оправилась от неожиданного удара, успел подняться в воздух, начав кружить вокруг неё.       – Куда же ты? Я еще не закончила с тобой! – саркастично усмехнулась она и поднялась в воздух, поправив когти, – видишь их? Ими я убила твоих родителей и теперь убью тебя!       – Ненавижу тебя! – истерично закричал Орик, летая по кругу, маневрируя и уворачиваясь от камней, встречающихся на его пути. Зал был большим и можно было свободно летать. На крики прилетело еще несколько сов и они понеслись на Орика, целясь когтями в голову, издавая боевой крик.       – Оставьте его! Я сама! Это приказ! – громко и гордо крикнула Ищейке совам и те покорно опустились на землю, став молча наблюдать. Она закричала и полетела на Орика и, в последний момент, выставила когти вперёд, направив острые кончики прямо на него. Хоть они и были старыми, но заточены были великолепно. Орик завис в воздухе и закрыл глаза, сложив крылья, он опустился ниже, перевернувшись спиной вниз, пролетев под Ищейке, схватился лапами за коготь. Она вскрикнула и остановилась, осматривая своё смертоносное оружие, на правой лапе, не хватало одного металлического когтя, он был в лапе Орика. – Ты не плох, не зря я сразу тебя приметила, но я больше и сильнее! – она засмеялась и снова ринулась на Орика.       – Может так оно и есть... но я умнее! – гневно и одновременно величественно сказав это, он развернулся и полетел к стене. Взмахнув лапой, он ударил по импровизированному светильнику и расколол его когтем, что оторвал от боевых когтей на лапе Ищейке. Из сломанного светильника вылетел уголь, освещающий своим светом стены, он переливался и тлел, но был еще полон жара. Орик схватил его лапой и пролетел несколько метров, сдерживая крик от боли, уголь был очень горячим и жёг его лапу, но Орик терпел и выжидал момент. Дождавшись, когда Ищейке приблизится, он замахнулся и совершил удар по её голове, оставив в воздухе огненный след. Ищейке, от испуга потеряла равновесие и упала на землю, отходя от шока.       – Чего вы ждёте?! Хватайте его!!! – она гневно скомандовала и в воздух, за Ориком поднялось множество сов. Он летел вдоль стены, а уголь освещал её, оставляя в воздухе след. Орик вскрикнул и швырнул уголь в своих преследователей, лапа его немного тлела и невыносимо болела. Уголь попал в одну из сов, от чего та сразу вспыхнула и врезалась в скалу. Уголь, словно мяч попадал в сов, кто-то успевал увернуться, а кому-то везло меньше.        Воспользовавшись паникой и шумом, Орик влетел в тоннель, прорезавший скалу и имевший множество ответвлений. Он поворачивал и просто старался улететь подальше. Звуки криков сов, мучающихся и сгорающих заживо, охваченные пламенем быстро затихали и только гневные крики Ищейке были громче остальных. Лапа Орика остыла, но продолжала щипать и болеть, словно она горела изнутри, несмотря на то, что снаружи кожа перестала тлеть. Он сжал клюв и сдерживал боль, продолжая лететь. «Я должен улететь, несмотря ни на что!» – командовал он себе, продолжая махать крыльями и разгонять многолетнюю стену пыли. Ветра тут не было, а света подавно, повсюду кромешная тьма и стоны камня, который словно двигался и жил. «Меня может выдать запах палёного мяса, нужно срочно и быстро улетать!» – подумал Орик, сворачивая в очередной поворот. Тоннель извивался и резко поворачивал, то углубляясь, то набирая высоту. Орик летел долго и уже не слышалось ничего, кроме шума ветра и редких скрипов, а так же перемещения различных многоногих червей, звуки их лап гулко отдавались по тоннелю.       Силы медленно покидали Орика, а тоннель так и не хотел кончаться, он только сужался и расширялся, казалось, словно он появлялся прямо перед Ориком, словно червь, прогрызающий каменную породу и роя свой длинный и глубокий ход. По мере полёта, воздух становился всё чище и в нем стал улавливаться запах свежего воздуха, это означало, что Орик на правильном пути и нужно лететь дальше, от осознания этого, он начинал махать крыльями с удвоенной силой, увеличивая скорость. «Эланисса...» – многократно повторял про себя Орик, ему не верилось, что он снова потерял того, кто ему дорог. «Неужели я полюбил её, почему же она мне так дорога, как я мог проморгать своё счастье и дать её умереть?!» – задавал он себе эти вопросы, тоска охватила его, а на глаза снова накатились слёзы. «Почему все, кого я встречаю, погибают, почему, Глаукс?! Скажи!» – вскрикнул Орик и голос его гулко разнёсся по тоннелю, отражаясь от стен и искажаясь. Он смахивал слёзы со своих глаз третьим веком и продолжал лететь вперёд. Наконец, вдали, каменные неровные стены тоннеля начали светлеть, это значило, что выход уже рядом, мысль о освобождении отогнала печаль и Орик ринулся к свету, который всё быстрее приближался.       Выходом была небольшая дыра в земле, размером с медведя, этого хватало, что бы Орик пулей вылетел из тоннеля, оставляя за собой пыльный след. Восходящее солнце окрашивало небо ярким багрянцем. Воздух был чистым, не таким, как в Сант-Эголиусе, он свободно проникал в лёгкие Орика, поднимая его выше, за время, проведённое в каньоне, он не чувствовал такой лёгкости, тёплые потоки воздуха поднимали его вверх, а потом обрушивали к земле. Воздушный танец Орика был недолгим и тихим, он не сказал не слова, он просто наслаждался свободой. И всё же, на его сердце была тяжёлая рана, а ненависть поддерживала его работу.       Пролетев какое-то время на тёплых потоках, что позволило Орику расслабиться и немного отдохнуть, внизу показалось средних размеров озеро, поросшее с одной стороны ивами, а с другой стороны окружённое пляжем, на который Орик быстро сел, чтобы отдохнуть от полёта. И вдоволь напиться воды, жажда иссушила его глотку, он не пил уже с вчерашнего вечера, а после длительного полёта совсем изнемогал. Стоило ему только ступить на песок, как в лапу отдала сильная боль, от чего Орик одёрнул её и прижал к себе, стоя на одной. Вся лапа была уродливо обожжена, в некоторых местах виднелось поджаренное мясо. Лапа ныла и продолжала гореть изнутри от любого движения когтями, поэтому Орик перепорхнул к воде, снова приземлившись на целую лапу, и опустил пострадавшую в воду. Почувствовав невероятное облегчение, он глубоко выдохнул и закрыл глаза. Ветер колыхал его перья, а вода остужала лапу и снимала боль.       Открыв глаза, Орик был очень удивлён, увидев отражение, он потряс головой, думая, что ему мерещится и зрение обманывает его, но ничего не поменялось, его некогда жёлтые глаза налились бордовым и стали красными. Это немного испугало его, хотя и не было так страшно, главное, что он всё видел, а цвет глаз не имеет особого значения, думал он. Так же, он заметил, что белые перья стали еще белее, а темные тоже стали отдавать бордовым цветом. Ему это даже понравилось, он заметил, что так стал выглядеть немного красивее. Вытащив лапу из воды, он набрал высоту и сказал себе: «Нужно найти кого-нибудь и попросить помощи.» Воздух дул в спину и полёт обещал быть лёгким, он летел, вращая головой в поисках кого-нибудь, кто мог ему помочь. Как оказалось, тоннель был огромным, если он вылетел в каком-то лесу, а там, где находился каньон, лесов не было.       Он летел уже довольно долго, а лес всё не кончался. Солнце уже было высоко над головой и грело спину Орика. Лапа болела, но не так сильно, и можно было потерпеть. Орик спустился на ветку высокой сосны, около которой было дупло, довольно широкое. Внутри лежало пятеро сов, две большие и три маленькие. Он подошел ближе и просунул голову внутрь, оглядываясь по сторонам и тихо прошептал: «Лучше поищу других.» Только он собрался отойти от дупла, как одна из спящих сов, с криком кинулась на него, столкнув с ветки, Орик немного замешкался, но спохватился и, выровнявшись, завис в воздухе.       – Проклятый! Я не позволю тебе забрать наших детей! – Закричав, эта сова, оказавшаяся сипухой и, по всей видимости, отцом семейства, полетела на Орика, выставив лапы вперёд. Орик увернулся и пролетел вокруг дерева, смотря на эту сову. Мать вылезла из дупла и взволнованно наблюдала за происходящим, отгоняя птенцов.       – Ты что творишь?! – Орик сам немного удивился, своему голосу, в каньонах, из-за акустики голос был одинаковым, но здесь, на свободе, он оказался не таким, к которому он привык, он был стал чуть грубее и старше.       – Я не для того улетел сюда со своей семьёй, с Великого дерева, я не позволю, таким, как ты красть птенцов и сеять террор, я дал клятву, клятву Стража, что буду защищать слабых! – Сипуха летала вокруг Орика, закручивая его в опасный боевой танец, пытаясь нанести удар, но попытки были бесполезными, ему не удавалось коснуться даже пера на его теле. Эта речь гулко прозвенела в голове Орика и в нём вспыхнуло пламя, он закрутился и ударил сипуху крылом по голове, от чего противник вскрикнул и потерял баланс, начав падать. Орик дико закричал и полетел на него, сложив крылья и гневно смотря вперёд. Приблизившись к сове, Орик приготовился впиться когтями в его тело, но тот расправил крылья, и оказался выше, сбив Орика с толку, после чего кинулся на его спину и нанёс режущий удар одни когтем. Орик взвыл от боли и ещё больше разозлился, он жаждал его смерти, смерти этого Стража. Он развернулся, сделал в воздухе петлю и отломил ветку обеими лапами, обожжённая лапа не болела, ни что не отвлекало его от совершения опасного манёвра с тяжёлой веткой в лапах, тянувшей к земле. Он летел прямиком на другую сипуху, что сидела у входа в дупло и испугано наблюдала за происходящим. Противник запаниковал и помчался спасать свою подругу, но этого и добивался Орик, он лукаво посмотрел на сипуху, приближающуюся сзади и летящую прямо ко второй, выждал момент, когда противник приблизится к точке невозврата и мгновенно развернулся, выставив ветку прямо перед ним. Раздался громкий крик сипухи, Орик отпустил ветку и противник, со стоном упал на ветку прямо перед подругой и высунувшими свои головы детьми. Вторая сипуха закричала, заливаясь слезами: «Дорэн!!!» Он улыбнулся, и с глаза его скатилась слеза, птенцы громко заплакали и стали звать его, из последних сил он простонал: «Я люблю вас, мы встретимся в Глауморе» – с этими словами он соскользнул с ветки, падая к земле пернатым шаром. Достигнув земли, он снова вскрикнул, так как ветка сломалась, но кусок её всё еще был внутри, распоров жизненно важные органы. Он перевернулся и попытался ползти, сам не зная куда, боль убивала его, но он мужественно терпел, только отплёвывая кровь с клюва.       Орик приземлился рядом и стал медленно идти в туже сторону, куда полз бедняга.       – Так, так, та-а-а-а-к! – злорадно начал Орик. – Кто это у нас тут, неужели самый настоящий Страж Га’Хуула?       – Кто ты такой?! Что тебе нужно от моей семьи?! – тихо простонала сипуха истекая кровью.       – Не важно, кто я, мне просто требовалась помощь с лапой, а ты сразу проявил такую злобу, неужели, на вашем великом дереве не учат гостеприимству? – Орик продолжал злорадно насмехаться над умирающей совой.       – Я подумал, ты один из них…       – Я так похож на них, как меня можно вообще с ними сравнивать, с этими тупыми совами?! – Орик не ожидал такого и начал злиться, распушив перья и ступив вперёд.       – Тебя выдаёт внешность, в этих краях… – сова остановилась и начала кашлять кровью.       – Ну что ж, из-за твоей глупой ошибки, твоя семья осталась без отца! – усмехнулся Орик.       – Ты чудовище! Ты заплатишь! Ты… – не успев договорить, дух пикнул сипуху и она перестала дышать и шевелиться.       – Какая трагедия! – Орик медленно взлетел на ветку к рыдающим членам семьи. Мать закрыла птенцов крыльями, зашипев и раздувшись в два раза больше.       – Проваливай от сюда! – она прошипела на Орика.       – Я не хочу проблем, он заплатил за свою дерзость, он сам виноват! – спокойно процедил Орик, уставившись на сипуху своими тёмно-бордовыми глазами.       – Мало тебе?! Ты ещё издеваться решил?! – она не выдержала и стала дальше рыдать.       – Заткнись! Хватит слёз! – Орик сделал выпад и гневно посмотрел на сипуху, которая прижала все перья. – Думаешь я не знаю, что значит потерять того, кто любишь?! Я потерял всех, семью, любовь… – он остановился и опустил глаза, – простите, я не хотел.       – Убирайся, я прошу тебя! – сквозь слёзы прошептала сова, пряча рыдающих птенцов. Орик посмотрел грустным взглядом на неё, а затем на детей, сердце его словно раскололось на части.       – Хорошо, – он тихо прошептал и вышел из дупла, сев на краю толстой ветки, испачканной кровью погибшего стража. Солнце опускалось за горизонт и скоро должна была снова подняться полная луна. Он прыгнул с ветки и полетел просто прямо, он не знал, где он находится и что ему предстоит пережить. Через несколько минут полёта, небо заволокло тучами и начал накрапывать мелкий дождь, совсем не мешавший лететь, солнце почти скрылось за горизонтом, а сквозь рваное полотно облаков просвечивалась полная луна. Ветер постепенно усиливался, меня своё направление, часто ударяя прямо в лицо Орику, становясь сплошной стеной, мешавшей лететь, а бывало, что наоборот начинал быстро подгонять его. «Почему я несу везде кровь?!» – думал про себя он, а на глазах были слезы, смешивающиеся с каплями дождя. Его мучила эта мысль, изводила его, заставляя думать только об этом. Он вспоминал Эланиссу, и от этого становилось ещё тяжелее. «Любое добро, которое я хочу совершить или совершаю, оборачивается трагедией для кого-то и даже для меня.» – подумал он, сражаясь со стихией. Он кричал, звал Глаукса, Эланиссу, проклинал всех, выплёскивая накопившуюся злобу, которая медленно охватывала его. Он не знал, что ему делать дальше, казалось, жизнь кончена, но ведь он жил до этого один, но тогда у него была цель, а сейчас её нету, просто пустота. В небе прогремел гром, осветивший землю синим и голубым цветами, а дождь стал усиливаться, ветер дул сильнее, перерастая в шквал. Лететь было уже почти невозможно и Орик принял решение найти дупло. Через несколько минут, нашлась подходящая дырка в стволе дерева, которую он быстро занял, раздувшись и отряхнув мокрые перья. Лететь было невозможно и нужно было ждать, пока они обсохнут. Орик сидел у входа и смотрел в небо, прокручивая то, что ему сказали: «Её убили стражи», «Стражи напали на нас», «Я страж и я убью тебя». Злоба медленно подкрадывалась к его застывшему желудку. Он просидел так довольно долго, а дождь перестал, и небо стало чистым. Луна была огромным белым пятном в небе, и свет её падал прямо на лицо Орика. Он прищурился, ему показалось, словно он что-то разглядел в ней, он видел, как Эланисса умирает, умирает от боевых когтей, золотых и прекрасных, таких, какие были только у стражей Великого дерева Га’Хуула. Он видел, как погибает его родители, брат, и злоба начинала бурлить в нём. Он смотрел не отрывая взгляда от луны, которая словно загипнотизировала. На лице Орика стала проявляться злоба, смешанная с грустью, а глаза становились ещё краснее, наливаясь кровью и слезами.