Когда тебя нет

POV Рейчел. Хьюстон. Разгар лета, пара часов до розового заката. - Сколько дней прошло с момента, когда ты решила бросить колоть себе в вены эту дурь? – закуривая сигарету произнес Томас. Парень сделал пару ловких движений с баскетбольным мячом и мгновенно словил его правой рукой, закидывая мяч в баскетбольную корзину. - Несколько дней. – ответила за меня Хлоя. Платформа на кожаных ботильонах давно потрескалась, но девушке, казалось, было все равно. Она смело поставила ногу на пошарканную стенку и закинула волосы на одно плечо – так было удобней. Томас присвистнул, но деликатно промолчал, продолжая играть с мячом. На загорелых руках остался белый след от постоянной носки плетеного браслета, а немного грязные волосы были туго завязаны на затылке закрученной банданой. - Очень хипста, Томми. – заметила я ледяным тоном. – Никогда больше не надевай этот платок. - Бандану, Вуднесс. – недовольно выкрикнул парень и ловко закинул мяч в корзину. – Фул аут! - Чего? – хрипло переспросила Хлоя и ленивым движением повернула голову в сторону не на шутку разыгравшегося парня. – Ты эти свои крутые словечки при себе оставь, Хартон. Томас схватил мяч в руки и подбежал к нам, продолжая стучать по покрытой поверхности этим гребаным мячом. - Вчера познакомился с классными ребятами, они с Вейнвуд-стрит. – он кокетливо подмигнул, странно кося на меня левым глазом. – У них классные татуировки и перстни, клянусь, это жуть, как охуенно! Хлоя недовольно цокнула и закатила глаза наверх, выпуская изо рта клубочки неприятного дыма. - И что ты смотришь на нее? – спросила она у парня, кивнув в мою сторону. – Эта сумасшедшая вводит себе в кровь иглы с каплей снотворного и противным витамином Е, дабы побыстрее сдохнуть, а ты ей о своих парнях. - Любовь – скучно. – наконец, ответила я и выхватила у Томаса темно-красный мяч. Сделав пару толчков об асфальт, я подумала, что любовь – это, пожалуй, самая бесполезная в мире вещь, на которую банально лень тратить свое время. Я ненавидела любовь. Я ненавидела ее всем сердцем. И именно поэтому мой мяч сию же минуту оказался в своем кольце, а все потому, что я всегда забивала, когда говорила о любви. Это было легко. - Ты просто не видела их. Сегодня они придут в наш район и ты испытаешь такой орг… - Хватит о мелочах, Томас. – засмеялась Хлоя, закидывая голову назад и легонько ударяясь затылком об стенку. – Оставь ее в покое и мы просто забудем об этом. Дети улицы, беспризорники, любящие улицу сильнее родного дома – практически с самого рождения спальные районы Хьюстона стали излюбленным местом. Пошарканные граффити на кирпичных стенах, сумасшедшие скейтбордисты, чокнутые баскетболисты и музыка в магнитофонах, долбящая так сильно, что аж в сердце отдавали прекрасные ритмы – это было местом, где тебя всегда ждали. Мы питали слабость к суицидам и так сладко говорили о том, как это прекрасно было бы отправиться туда, где тебя точно не ждут. Улица – единственный дом, друзья – семья, которая всегда рядом. Потерпевшие кучу неудач, сдирающие корки с гниющих ран, постоянно падающие в собственных глазах, но никогда и ни за что не сдающиеся – вот какими мы были. Мы любили сидеть на бетоне и разбивать стекла в домах, мы любили, когда о нас говорили, что мы беспризорники и просто брошенные дети. Мы были такими. Наша жизнь была такая. Наше время было таким. И это все, чего мы так сильно хотели. - Рейчел? – перед моими глазами неожиданно появился Томас и громко щелкнул пальцами прямо перед лицом. – Я что, со стеной разговариваю? Я перевела помутненный взгляд на парня и лениво прищурила глаза, взирая на него, как на последнее животное. - Отвали от меня, Томми. – приглушенно произнесла я, но тут же резко распахнула глаза и уставилась на Хлою, которая уже вовсю беседовала с двумя парнями, ранее незнакомыми. - Кого ты привел сюда, гребаный ты идиот? – без каких либо эмоций спросила я, медленно подходя к незнакомцам. Один из них крутил в руке бутылку с минеральной водой и смотрел на Хлою настолько пристально, что даже у меня, находясь за пару метров от них, кожа покрылась отпечатком мороза. Второй, видимо, его друг, держал в руках навороченную доску, колесики которой были окрашены в ярко-розовый цвет. Волнистые волосы первого были зализаны под черной кепкой, и, признаться честно, мне невероятно сильно понравилось, как она была по-свойски перевернута назад. Волосы второго парня заметно отросли, но это придавало ему немного миловидный вид. - С ума сойти, я видела его вчера по телеку! – Хлоя зажала рот рукой, подавляя в себе шоковое состояние. Пальцем второй руки она не смущаясь тыкала на парня с кудрявыми волосами и перевернутой кепкой, который с абсолютным безразличием смотрел на раскрасневшуюся девушку. По его глазам было видно, что он на грани срыва – пару минут, и он пошлет ее туда, где ей как раз-таки самое место. - Хазз, подержи доску. – попросил того самого парня его друг и вручил ему в руки свой разрисованный скейтборд. Затем он резко стянул с себя кофту с капюшоном и остался в одной безрукавке, которая тщательно оголяла накаченные руки. Не успев представиться, парень тут же умотал с Томасом и баскетбольным мячом на игровую площадку, оставляя меня напротив незнакомца, а Хлою наедине со своими воплями, которые, как казалось, разрастались где-то в глубине ее души. - Хазз. – хриплым тоном произнес парень, и за его спиной Хлоя мгновенно издала пронизывающий вопль, принимаясь прыгать, как ошарашенная. - Что это? – без всякого интереса спросила я, даже не посмотрев на спокойного парня. - Что такое «Хазз»? – парень рассмеялся и на его щеках тут же появились ямочки. Глубокие, красивые ямочки. Как это мило. - Вообще да, можешь ответить, если тебе это надо. – фыркнула я, сложив руки на груди. Парень ненадолго задумался, пытаясь вставить какое-либо слово, но тщетно выдохнул, запустив свою ладонь в шелковистые волосы. - Но вообще спросила ты. – спокойно ответил он и вновь посмотрел на меня. Я почувствовала, как внутри все начинает трястись, что говорило о начале новой, пожирающей истерики. Щеки налились румянцем, вены запросили снотворного, чертов луч от солнца слепил глаза, а руки начинали влажнеть, точно от влажных салфеток. - Послушай, Хазз, или как там тебя. – я резко развернулась к нему, сложив руки на груди. – Если ты думаешь, что мне интересны твои фразочки на латыни, то просто вали нахер, договорились? Парень, видимо, не совсем понял, о чем я говорю, и вновь сделал попытку подойти ко мне поближе. Я резко дернулась назад и выставила правую руку вперед, не подпуская к себе «Хазз» ни на шаг. - У нее крыша свистит? – он обернулся к Хлое, тыкнув на меня пальцем. – Она ведет себя так странно. Хлоя ненадолго призадумалась, посмотрев на меня как на младенца. В одном ее взгляде читалась забота и уверенность – и все это, к тому же, смешивалось с определенной гордостью и защитой. - У суицидников всегда холодные руки. – тут же ответила ему она, опускаясь на холодный бетон. Я стояла, прижавшись к кирпичной стенке, и медленными глотками пила воду из бутылки, которую мне вручил этот подозрительный тип «Хазз». Они с парнями гоняли мяч на баскетбольном поле, Хлоя ушла в свой дом, ссылаясь на подозрительную боль в животе, поэтому я чувствовала приятное одиночество, находясь в любимом квартале любимого города. Покрутив в руках уже достаточно опустевшую бутылку, я бросила ее на пол и с силой пнула в кустарники, мысленно прощаясь с ней. Я опять была одинока. Одинока, как никогда, или же, как всегда. У меня ничего нет – ни семьи, ни квартиры, ни еды в холодильнике, ни умной мысли в голове – ничего. Если бы кто-то из незнакомцев услышал мое имя, они бы услышали пустоту. Я тонула в горечи одиночества, рисуя между указательным и средним маркером черный крест. Зачем мне просить было о смерти, когда я была мертва для себя? От своей робости, молчаливости, притягательной странности, дикой тоски по дому, я не сходилась с самой собой. Меня тянуло лишь к себе, но я всегда уходила от себя. Я оставалась одна, понимая все свое положение чертового одиночества. Жизнь не гладила меня по щеке, она смело била меня по бледной коже. Она была бессмысленна, глупа, полна черного цвета, боли и страдания. Все, что я ценила, рано или поздно отворачивалось от меня. Все оставалось позади, все ломалось, рушилось, взрывалось, и я оставалась одна. Всегда одна. Оставалось лишь бежать, бежать, сражаться, только бежать, бороться за себя и держать голову выше. Выше, чтобы выжить. Не было в этой проклятой жизни ничего хорошего. И не будет уже никогда. Я медленно развернулась и поплелась в сторону заброшенных районов, где находилась моя потрепанная комната, запах в которой напоминал тот момент, будто я умерла вчера. - Сколько тебе лет? – неожиданно для меня раздался хриплый голос. Я резко затормозила на месте, взирая на уже знакомое лицо. - Чуть больше сорока. – сухо ответила я, продолжая свой путь. - А ты острая. – заметил кудрявый, застегивая на груди фирменную кофту. – От тебя ужасно пахнет острым. Я натянуто выдавила из себя улыбку и посмотрела на сбитые носы своих потрепанных кроссовок. - Это потому что я колю свои вены. – процедила я, не желая делиться подробностями о своем времяпровождении. – Тебе лучше не знать об этом. - Чокнутая. – фыркнул тот в свою очередь. – Знаю тебя чуть меньше двух часов, а уже так хочется послать тебя нахуй. Я громко рассмеялась, закидывая голову назад. Небо этим вечером было особенно сахарным. Я любила смотреть на него. Оно притягивало. - Знаю тебя чуть меньше двух часов, а мне до сих пор не интересно твое имя. – ответила я и встала на месте как вкопанная, сложив руки на груди. – Исчезни, я хочу побыть одна. Парень ухмыльнулся и обошел меня, перегородив мне путь своим накаченным телом. Меня всегда возмущала мысль, почему меня не привлекают мускулы. Почему девушки, ссылаясь на возбуждение и прочую дурь, готовы выпрыгнуть из одежды просто потому, что у парней есть мускулы. Жизнь была такой глупой. - Возлюби ближнего своего, милая. – мягким тоном сказал тот, посмотрев на меня слишком спокойным взглядом. - Отойди. – рявкнула я и тут же обошла его, задев плечо кудрявого своим телом. Каждый нерв потрясывало от возмущения. Одного человека было достаточно, чтобы почувствовать перенасыщение от такого проклятого общения, которое я так ненавидела. Я чувствовала, как мне надоедает делить свой воздух с кем-то, я мечтала оказаться в четырех стенах, я мечтала встать под ледяную воду, я мечтала остаться одна. - Любовь есть? – неожиданно для самой себя, я повернулась и впилась взглядом в кудрявого, который стоял посреди улицы, не понимая, что он него требуется. Он слегка мотнул головой и медленно направился мне на встречу, потирая нижнюю губу указательным пальцем. Удивительно, какими алыми могут быть губы. Наверняка в нем течет слишком яркая кровь. - Эти глупые люди думают, что любовь есть, а русалок нет. – он обратился ко мне, по-прежнему потирая нижнюю губу. - Но мы-то с тобой знаем, что все наоборот. Я мягко улыбнулась. По телу пробежала приятная волна вдохновения. Я не боялась посмотреть ему в глаза, и в них оказалось так много. Так много всего, о чем можно было бы написать. - Рейчел. – тихо произнесла я, протягивая кудрявому свою руку.- Рейчел Вуд. Парень опустил взгляд вниз, посмотрев на мою руку. Он резко склонил голову вбок и поднял ядовито-зеленый взгляд немного выше моих глаз. - Гарри. – уверенно произнес он, брезгливо убирая мою руку со своего пути. – Гарри Стайлс. Но для тебя, чокнутая, просто Хазз.