Когда тебя нет

POV Рейчел. Аккуратными надрезами строгаю смоченные в яблочном уксусе ярко-зеленые листья винограда. Сквозь тонкие занавески по-прежнему пробивается до чертиков надоевший утренний луч, оповещающий о том, что летний день наступает слишком знойный. Второй рукой с помощью лопатки помешиваю рис с изюмом, поливаю его скудными каплями оливково масла и резким движением выключаю огонь на плите. - А говорила, что готовить не умеешь. Я фыркаю себе под нос, полностью игнорируя услышанное. Достаю из верхнего шкафчика неглубокую тарелку и принимаюсь закручивать начинку в виноградные листья. Что он тут делает и как он оказался в моем доме – понятия не имею. В голове все смешалось, исказилось и забылось тысячу, а то и более раз. Верно говорила Хлоя – эти витамины ни к чему хорошему не приведут. Память отшибало, но я старалась не обращать на это внимания. Я не стремилась к хорошему, поэтому поводов для сущего беспокойства вовсе не было. Сбрызнув рулетики лимонным соком, я взяла тарелку в руку и чуть ли не швырнула ее на стол, чувствуя, как сдают мои нервы и как мне хочется побыть одной. Гарри безразличным взглядом прошелся по блюду, немного закусив нижнюю губу, точно в смущении выбирая самый привлекательный для него. - Истеричка. – промолвил он, вероятно, обращаясь ко мне. Когда его взгляд остановился на самом большом из рулетов, он по-свойски перекинул его на свою тарелку и с помощью вилки разрезал тугие перепонки зеленого листа, закидывая его после этого в рот. Я помотала в головой в полном разочаровании и тут же отвернулась к окну, посматривая на одинокую улицу этим ранним утром. Вены неприятно ломило, из-за того что я была ночью… Да черт его знает, где я была прошлой ночью. В ушах звенело, а руки совсем не слушались меня – каждый нерв сжимался и затем отдавал неприятными импульсами в кончики пальцев. - Вуднесс, из тебя вышел бы неплохой шеф-повар. – заметил Стайлс, вытирая тыльной стороной ладони рот. – Я, так сказать, в легком замешательстве. - Черт, оставь эти крутые фразы в стороне, просто скажи, что ты не знаешь как еще сломить меня пойти куда-то там с тобой. – возмущенно произнесла я и недовольно посмотрела на него. Гарри усмехнулся, легонько зажимая неконтролируемую улыбку руками, а затем положил локти на стол и склонил голову вниз. - На показ. - Да, точно. – быстрым тоном проговорила я. – Точно, на показ. На этот идиотский, мать твою, показ. Стайлс привстал со своего места и вальяжно облокотился плечом на старенький кухонный гарнитур. Потрепанная временем мебель неприятно скрипнула, и парень чуть было не принялся разговаривать с ней о прилежных манерах не нарушать разговор двоих взрослых людей своим ничтожным скрипом, но, как правило, вовремя остановился и решил беззаботно поговорить о какой-то ерунде. - Вуднесс, послушай меня. - Давай без этого. – остановила его я и тоже встала со стула, направляясь в сторону своей комнаты. Я вошла в дверной проем и застыла на месте, наслаждаясь прохладой, которая приятным потоком царила в комнате. Канарейка в приоткрытой клетке сидела на маленькой дощечке и что-то щебетала себе под нос, но, видимо, заметив за моей спиной совершенно нового, незнакомого ей человека, прилежно заткнулась и склонила маленькую головку вниз. - Вот значит какая пташка. – Стайлс подошел к клетке и склонил голову над винтажным рисунком из железа. Птица потянула клюв к пальцу парня, который ловко пробрался вовнутрь клетки, и я мольбно попросила ее не сглупить и что есть силы клюнуть его прямо под ноготь. Все оказалось тщетным, когда канарейка поздоровалась с ним на своем языке, а через мгновение и вовсе выпрыгнула из клетки и обхватила маленькими лапками мужское запястье. Я возмущенно развела руками в стороны, но деликатно промолчала, обходя «не любителя птиц» стороной и усаживаясь на покосившийся стул. - У нее есть имя? – поинтересовался тот, погладив пальцем мягкие перышки. - Да. – безразлично ответила я. – Канарейка. Стайлс приподнял одну бровь, недовольно посмотрев на меня. - Очень необычное имя, да. – открытый и откровенно-мерзкий сарказм. – Ненавижу птиц. Он ловко запихнул ее обратно, брезгливо отряхивая ладони друг об друга, а затем подошел ко мне и тут же сел на мою кровать, которая находилась прямо напротив. Я опустила взгляд на его загорелые руки, оголенные благодаря темной безрукавке. Что за идиотская страсть к этим безрукавкам? Однако же была в этом какая-то кислая изюминка. Такая кислая, что аж зубы сводит и глаза щипит. Каждый день, что мне удавалось видеть его, он разгуливал в гребанной безрукавке, показывая свои долбанные мускулы и чертовы татуировки. И все же его руки были особенно хороши, хотя мне становилось противно от одной мысли, что в этом человеке действительно может что-то нравится. Шикарные мужские руки, вены, запястья, пальцы, перекатывающиеся мышцы. Слабо верилось, но отчетливо ощущалась симпатия именно к рукам, а не симпатичной мордашке с двумя глубокими ямочками. - Пусть ее зовут Питтэ. – невозмутимо произнес он, кивая в сторону железной клетки. – С детства ненавидел это имя. Я с силой закусила нижнюю губу, следуя за взглядом Гарри – Канарейка с интересом разглядывала нас двоих, сидящих друг напротив немного ближе дозволенного, и откровенно говоря, ничего не понимала. Просто не привыкла, когда в квартире был кто-то еще, помимо нас. - Мне нравится это имя. – резко ответила я и выдавила из себя жалкую улыбку, больше напоминающую искривлённую линию во время очередной истерики. – Пусть, Стайлс. Пусть Питтэ. Я ненадолго замолчала, обхватив коленку пальцами и скрепив их в замок. - Пусть все в этой ничтожной квартире будет раздражать тебя. Гарри приподнял свой ядовитый взгляд, устремляя его в мои глаза и прошибая точно насквозь. По коже пробежал мороз, хотя, ошибаюсь. Небольшой сквозняк из-за приоткрытой форточки. - Пусть. – спокойно ответил он, но внутри у него все кипело, в этом была моя однозначная уверенность. Не привыкший проигрывать, но искренне глотающий каждое мое слово – в тихом омуте черти размножаются, или как там правильно? И что-то было в его взгляде такое, какая-то искринка, что-то такое… Черт, что подавляет в себе желание отпустить серый цвет настроения и искренне улыбнуться, вот только улыбаться я совсем не умела. Не научилась. - Зачем ты колешь себе эту дурь, мать твою, Вуднесс. – вопрос, смешанный с разочарованием. На глаза Гарри попались несколько ампул с витамином Е и он тут же нахмурился до предела – между его бровями в одну секунду появилась глубокая морщинка. Я подняла с пола картонную коробочку и прижала ее к себе поближе. Это вся моя жизнь, а он готов был разбить ее об стену. - Я же не спрашиваю, почему ты делаешь татуировки. – огрызнулась я и поставила коробку рядом на тумбочку, все так же прикрывая ее рукой, словно оберегая от чего-либо. - Мне это нравится. – спокойно ответил он и погладил свое запястье с легкой улыбкой. Я понятия не имела, какой смысл несут его татуировки, каждая из них была отлична от другой, никакой общей темы, никакого общего смысла. Все татуировки были понятны лишь ему. - Я могу сказать тоже самое. Мне нравится это. – ответила я и склонила голову вбок, не боясь смотреть парню в ярко-бирюзовые глаза. - К черту все, ты просто жить не можешь без этого. – фыркнул он и встал со своего места, быстрым шагом направляясь в коридор. Я безразлично пожала плечами и ринулась следом за ним. - Куда это ты собралась? – нахмурился тот, вообразив, что я хочу идти туда, куда сейчас пойдет он. - Сколько же в тебе самолюбия. – слабым тоном произнесла я, однако вовремя опомнилась и прокашлялась. Нельзя было показывать ему свою слабость. - Сколько же в тебе жалости. – в свою очередь с полным безразличием ответил тот, надевая темно-синюю кепку задом наперед, как, впрочем, он всегда и носил. Я заправила за ухо тонкую прядь длинных волосы и усталым взглядом посмотрела на него, всем видом упрашивая не задерживаться в моей квартире ни на минуту. - Не приходи больше. – произнесла я приглушенным тоном. - Ты говоришь так, точно мы с тобой вместе миллион и тысячу лет. – улыбнулся тот, а меня, в свою очередь, чуть не вывернуло наизнанку. – Это жалко, Вуднесс. Очень жалко. - Проваливай. – я вновь выдавила из себя подобие улыбки и вздернула подбородком, указывая взглядом на дверь. Стайлс сложил руки на груди и с интересом уставился на меня. - Давай поиграем в игру. – неожиданно сказал он, открывая дверь. – Ты спрячешься, а тебя никто искать не будет. Я посмотрела на него как на абсолютно ненормального человека и покрутила пальцем у виска. - Отличная шутка. – я захлопнула за ним дверь и повернула ключ два раза, мысленно посылая этого остряка туда, откуда не возвращаются. Вернувшись в комнату, я присела на край кровати и заметила, как канарейка осторожно выпорхнула из клетки и села на лапками на холодный пол, практически невесомо подпрыгивая к моей ноге. Я с сожалением посмотрела на птичку и в голове точно эхом пронесся голос Гарри, произносящий ее новое имя. В глубине души неприятно кольнуло. После его ухода в доме стало как-то… неприятно сухо. Я была знакома с ним меньше недели, и все отвращение, что с каждым днем копилось во мне до нашей встречи, с такой легкой свободой выплескивалось из меня и прямо на него. Все это было больше, чем просто странно. Хотелось выйти на улицу, разложить тонкое одеяло, надеть купальник и позволить тонкой коже загореть. Хотелось выпустить птицу на улицу и дать ей свободу – позволить ей лететь туда, куда хочется. Хотелось обстричь волосы и перекраситься в темный, а затем отращивать челку и закалывать ее набок. Глупые мысли в голове заставили сердце долбить, оставляя на поверхности слева темно-синие синяки. Я испуганно захлопала глазами, стараясь прогнать от себя идиотские желания, но они с новой силой набрасывались на мой разум, заставляя меня с каждой, действительно с каждой секундой скрывать огромное желание возвратиться к нормальной жизни. Все это было, конечно, очень милым и вполне реальным. Но моя жизнь вовсе была не такой смелой и ослепительно-яркой, поэтому я оставляю все это в прошлом и иду набирать жидкость в тонкий шприц, с сожалением возвращаясь в свою мрачную реальность. POV Гарри. «…Полумрак, двойное освещение — из темени и света, потому что темень тоже свет — только серый. И черное пламя горит иногда жарче светлого…» - Так что, ты уже решил, с кем придешь сюда? – Иви закуривает тонкую сигарету и выпускает противный дым в сторону огромного подиума под открытым небом - девушке категорически все не нравится, нервы на пределе, а и без того тонкие руки стали еще худее из-за ежедневных нагрузок и сильнейшего стресса. - Да, я догадываюсь. – ответил я, продолжая наблюдать за непрекращающейся работы светооператоров. – Точнее, мне все равно. - Неужели. – блондинка в возмущении пожимает плечами, стряхивая пепел тонким пальцем. – Окей, Стайлс. Тебе все равно. Я тебе верю. В воздухе два пальца девушки делают быстрое движение кавычек, и я сразу же сдаюсь, хрипло смеясь при этом и упираясь взглядом в пол. - Ребенок ты еще, Стайлс. – Иви схватила ладонью мою щеку и потрепала, как маленького ребенка, шутливо посмеиваясь надо мной. - Вот только девочки от тебя… - она ненадолго замолчала, прокашлявшись. – Нормальными не уходят. Я вздрогнул от давящих на сознание слов и мгновенно поднял голову, отмахиваясь от девушки и обходя ее стороной. - Да подожди ты. – в одну секунду Иви оказывается рядом со мной и шагает подозрительно быстрым шагом, обгоняя меня и вставая прямо передо мной. - Не надо. – сквозь зубы приглушенно произношу я и совсем не смотрю в голубые глаза. – Не надо, Иви. Блондинка разочарованно выдохнула воздух ртом и запустила руки в волосы, словно сожалея о сказанном. Я томно выжидаю момента, когда она мне разрешит пройти мимо, и я наконец-таки смогу подписать свое согласие на присутствие ровно в 7 и ни минутой позже. - Как ты справляешься со всем этим? – чуть слышно произносит она. – Как, Стайлс? Разве ты не устал от этих сплетен, от постоянных наездов со стороны… - Иви, детка, послушай меня. – я прервал девушку, поднеся указательный палец к ее губам, но не коснулся. – В тебя кидаются помидорами, ты плачешь. Не проще ли сделать из них густой томатный фреш? Девушка цокнула, отводя нахмуренный взгляд куда-то вбок, не останавливаясь на деталях. Слабый ветер раздувает ее длинные волосы, и я ловлю себя на мысли, что ей идет. Ей определенно идет эта бесконечная длина тщательно-выпрямленных волос. - Никто не умеет жить так просто, как умеешь делать это ты. – Иви поворачивает голову обратно и вновь смотрит на меня, распахнув огромные голубые глаза, которые сегодня по-особенному красиво гармонируют с цветом яркого летнего неба. Я топчусь на месте, в поиске нужных слов. На языке что-то крутится, сам не могу понять что, хорошая мысль, прекрасная мысль, дай мне мне ручку, где эта чертова ручка, не получается сформулировать – бардак. В голове один лишь бардак. Позорище. - Привлекательные девушки отвлекают меня. – улыбаюсь я и не смущаясь заостряю взгляд на глубоком декольте - хороша чертовка. – Ты тоже, Иви. Поэтому отойди. Смело обхожу стороной девушку, у которой в голове явно случился погром. Хорошая работа, Стайлс. Хвалю сам себя и улыбаюсь, продолжая смотреть себе под ноги. Когда я вошел в небольшое здание, на меня тут же налетела довольно-таки странная девушка, предлагая чай, кофе, капучино с орешками и тертый сыр. Как последнее относится ко всему предыдущему я так и не понял, но галантно отказался, ссылаясь на неприязнь к кофе и тертой мацарелле. Хотя внутри меня все так и скручивалось в желании кофеина и еще чего-нибудь покрепче. - Добрый день. – я улыбаюсь и протягиваю руку молодой девушке лет двадцати пяти, которая в свою очередь протянула мне пару бумаг. Я пробежался глазами по тексту, поставил несколько подписей и тут же вернул все на место, выслушивая все подробности предстоящего шоу. Скучно и однообразно. После того, как я вновь вышел на улицу, на глаза мне сразу же попалась Иви и, о черт побери, сам Метью стоял рядом с ней и откровенно тонул в том самом декольте, на которое я уже давненько положил глаз. - Что ты тут делаешь, эй. – я рассмеялся, направляясь к ним навстречу. - Слушай, Стайлс, а прикольное это дело иметь такого друга, как ты. – на лице у Метью громадная улыбка от уха до уха. – Меня пропускают в самые дорогие зоны, в клубы – бесплатно, в магазинах – скидки, твои подруги – практически все мои девушки, закачаешься! Я прикрыл рот руками, смеясь в кулак над этим чокнутым и абсолютно ненормальным человеком. - Насчет последнего ты явно перегнул. – заметил я и хлопнул его по плечу, разворачивая в другую сторону. Попрощавшись с Иви, мы вышли из огороженной маленьким заборчиком и огромным количеством охраны зоны, и направились как обычно – в никуда. - Ты знаешь у кого я сегодня был? – решил поделиться я с другом необычной новостью. – На часах 6:30 утра, а я попробовал охеренно-вкусные рулетики, да еще и птичке имя дал. - Не верю. – сказал Метью железным тоном, принимаясь пинать какую-то стеклянную бутылку. – Не – ве – рю. - У нее маленькая квартира размером с мою ванную. – продолжил я, откровенно не понимая, зачем я все это говорю. – Листья винограда были смочены в уксусе, а в обычном рисе было что-то такое, что я ел в самом дорогом ресторане Хьюстона. Метью пинал бутылку ногой, а затем с силой зашвырнул ее; она резко врезалась в столб и раскрошилась в мелкие кусочки. Не знаю, как поступать в таких случаях. Метью думал о чем-то своем и я боялся сказать лишнего, лишь бы не привести его в бешенство. Я раздумывал, сделать ли ему замечание или просто отвести взгляд. - И что теперь. – раздраженно сказал он, посмотрев на меня. – Что дальше-то, Стайлс. Она и так сдохнуть хочет, а ты на нее глаз положил. - Перестань. – я прыснул со смеху, но вышло как-то не очень. – Она странная. Мне хочется узнать, что с ней произошло, правда хочется. Ощущение, что я ее где-то видел, клянусь тебе, приятель, я ее видел. Метью засмеялся на всю улицу, откровенно язвя и издеваясь своим тоном. Я в непонимании шел рядом и, откровенно говоря, клал хуй на все это – моя голова была забита сплошными вопросами. Вуднесс оставила след где-то в глубине души, точно вам говорю. Два странных чувства расцветали нежными бутонами внутри меня – я хотел узнать ее, но и вперемешку с этим оставить ее погибать в одиночестве, мне нравилось смотреть на угасание. - Слушай, достал ты меня со своими бабами. – возмутился тот, прерывая меня от собственных мыслей. – На Брайтон такие наклейки завезли, ты бы закачался! Пора обновить твою малышку доску, а не думать о всяких там Вуднесс. – последнее слово он произнес с особым пренебрежением. Я встал как вкопанный на месте, слушая, как сердце долбит куда-то в затылок. Метью, друг мой, плевать я хотел на твои наклейки. Внутри меня словно что-то щелкнуло, повернулось, изменилось. С обратной стороны легких все царапало, точно кошачьими когтями – я щурился то ли от солнца, то ли от сладковатой боли, сам еще толком не разобрался. И было в ней что-то такое, что подавляло во мне все желания оставить эгоизм в стороне, прийти в ее скромный уголок и в открытую спросить: «Кто ты такая, Вуднесс? И откуда я, черт возьми, знаю тебя?» - Эй! – перед глазами лицо Метью и я вздрагиваю от неожиданности. – Я тебя спрашиваю, ты кататься сегодня в район пойдешь? Молчу. Откровенно молчу, не сразу понимая, что он от меня хочет. - Нет. – выпальнул я, поправляя кепку на голове. – Точнее да. Не знаю. Метью рычит от недовольства, сплевывая прямо на асфальт и запрыгивая на свою доску, в недовольстве делая пару движений одной ногой. Я смотрю ему в след и понимаю – почему-то безразлично. Почему-то хочется развернуться и уйти. Нету такого чувства прежней дружбы, что-то определенно рушится. Или с появлением нового человека от меня уходит другой? Тогда кто такая, эта Рейчел, чтобы отнимать у меня моего лучшего друга, дружба с которым становилась лишь опорой? Или же она собирается стать ею? Опорой? Рейчел? В таком случае это гораздо больше, чем просто смешно. Я путаюсь в собственных мыслях, чувствуя неприятную влагу внизу спины – лето, ты порядком достало так сильно согревать. Разворачиваюсь в другом направлении и иду туда, где мне всегда рады. Грудь печет не от солнца, а от того, по чему моя кожа явно соскучилась. Снимаю майку на ходу и клянусь себе – я обязательно узнаю, кто она – эта Рейчел. Я сам себе это обещаю. «….И, когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.» POV Рейчел. - Билось ли вот здесь сердце, а? – Хлоя говорила так быстро, что я не успевала давать себе отчет, что мне плевать. - Например, пронеслось ли перед твоими глазами множество звёзд? Ты ослепла от этого света? А по коже побежали мурашки? Ты бы хотела смотреть в его глаза до бесконечности? Когда ваши глаза встретились, твоё сердце началось бешено биться, а, Рейчел? Я заткнула уши, принимаясь трясти головой из стороны в сторону, лишь бы не слушать этот бред. И была у Хлои привычка преувеличивать все в десяток, а то и более раз. - Черт, я не знаю, я не знаю, как он оказался у меня в квартире. – слабо сказала я, опуская руки вниз. – Ничего я не знаю. Если бы ты только догадывалась Хлоя, что я не помню ничего. Совсем ничего. Над Хьюстоном вечернее солнце оставляет на районе последние лимоновые лучи, которые греют уже не так сильно, как прежде. Я закидываю голову назад и смотрю на небо, от которого даже глаза режет – настолько яркое. Вокруг катаются незнакомые парни, и, кажется приятель Гарри тоже здесь, об этом мне Хлоя успела сообщить немного раньше. - И где эта звездулька. – Хлоя недовольно осматривается по сторонам и перекидывает спутанные волосы через одно плечо. – Нехорошо вот друзей своих оставлять. - Заткнись. – процедила я сквозь зубы, медленным шагом направляясь туда, где нет никого. Мне необходимо одиночество. - О, а вот и он! – Хлоя, не стесняясь, тыкает пальцем в мою сторону, и я резко оборачиваюсь, замечая кудрявого с доской. Вокруг него столпилась целая куча парней и Хлоя тут же рванула в его сторону – куда же она без последних новостей. Я стою на месте и смотрю в упор, чувствуя сильнейшее безразличие. Гарри снимает футболку, громко смеется и показывает пальцем на свою грудь. Когда один из парней кивает в мою сторону, парень с улыбкой оборачивается и смотрит на меня, продолжая при этом говорить что-то своим друзьям. Меня кидает в жар и я чувствую, как земля становится совсем мягкой, как сладкая вата, растаявшая на солнце. Я замечаю покраснение на его коже – чуть ниже его ключиц навстречу друг к другу летят две птицы, жутко похожие на декоративных канареек.