Когда тебя нет

Я даже не знаю, кто теперь я, если я – без тебя.

POV Гарри. - Великая душа, поклон через моря за то, что их нашла, — тебе и части тленной,.. - Ты всегда был трудным ребенком, но я даже предположить не мог, что будет, если появится твоя эта! - Что спит в родной земле, тебе благодаря… - Вуд, или как там ее. Черт, а. Нет, я все понимаю, но чтоб настолько! - Обретшей речи дар в глухонемой вселенной. - Гарри! Мои глаза застыли на одной точке. Тусклый свет резал глаза и плевать на то, что он был тусклым, мне вообще казалось, что я и палящее солнце находились в двух миллиметрах друг от друга. Захлопнув старую книгу, я, не поднимая взгляда на отца, принялся очерчивать пальцем красивый переплет давней книги, которая пылилась у отца в кабинете со времен моего детства. Я не знаю почему, но я всегда читал эти строки и пропускал их через себя, особенно тогда, когда мне становилось совсем плохо. Нет, не то чтобы сейчас созрел момент, когда я готов наложить на себя руки, мне всего лишь было истощенно-плохо и только красивые слова могли подлечить эти ранки. - Да что с тобой?! – отец остановился посреди комнаты, его рука застряла в воздухе, а глаза того и гляди готовы были выпасть из глазных орбит. – Ты меня вообще слушаешь? - Да слушаю я, слушаю… - растерянно пробурчал я, осмелившись, наконец, поднять глаза на совершенно ничего не понимающего отца. – Все со мной так. Абсолютно, я даю слово. - Однажды ты мне уже дал слово, пообещав, что вы с Метью посидите вдвоем и, как ты там выражаешься, «порежетесь в приставку». – раздраженно заметил он, принимаясь вновь ходить из стороны в сторону. – Не думал, что эти ваши «резания» продолжатся за решеткой! - Папа. - Трудные, чертовски трудные дети! Я обессиленно выдохнул, зарываясь руками в свои волосы и опустив голову вниз, оперевшись локтями на собственные колени. Голова разрывалась и мне не хотелось ничего – даже нажраться, твою мать, и того не хотелось. - Это твоя Вуд, она… - Вуднесс. – хрипло поправил я его, как будто меня вообще это интересовало. – Рейчел Вуднесс. - Хорошо, Вуднесс. – крайне терпеливо поправил сам себя он и затормозил на месте. – Ни до чего тебя хорошего, Гарольд, не доведет. - Гарри. – вновь поправил я его, перебирая свои волосы сквозь пальцы. - Да что ты там бормочешь!? – возмутился он, и в тысячный раз начал ходить по кабинету из стороны в сторону. – Меня абсолютно не интересует эта твоя Вуд, Гарольд. - Гар… - Меня больше интересует твоя жизнь! - перебив меня, выкрикнул он твердым голосом и указал пальцем в невесомость. – Я не собираюсь откачивать тебя теперь от этой крашеной блондинки, как когда-то было с Джеммой, или как там ее. Я кусал свои губы, молча слушая отголоски своего прошлого. Они сильнейшим потоком обволакивали мой разум и словно на ушко шептали: «Вспомни о нас, вспомни, Стайлс». - Ты откачивал меня не от этого! – возмутился я, отпустив голову из рук. – Не от этого, папа! - Как будто ты не из-за нее начал употреблять какую-то дурь! – передразнил меня отец моим же тоном и решил ехидно покривляться, точно проверяя меня на прочность. – Помнится мне, была у тебя уже какая-то там блондиночка. - Я такого не помню. – настойчиво процедил я сквозь зубы, медленно осознавая, что я, на самом деле, все прекрасно помнил. - Зато я помню. – недовольным тоном произнес отец, поправив свой пиджак и воротник от черной рубашки. – Я не против, если ты будешь встречаться с ней, да ради Бога! - Я не встречаюсь с Вуд! – возмущенно перебил его я, посмотрев отцу прямо в глаза. – Я не собираюсь с ней встречаться. - Только ради всего святого, обойдись уж без твоих этих… желаний. Я скрипнул зубами, пальцы произвольно сжались в кулаки, и каждая мышца в теле обернулась вокруг другой, связываясь в толстый узел. Желаний… Да что ты знаешь о желаниях, папа, когда все тело сводит только потому, что ты хочешь прикоснуться к ней, просто прикоснуться, а она холодная, как лед, поэтому и больно так, словно она давно растаяла. - Каких еще желаний… - устало произнес я, положив голову на спинку кресла и закрыв глаза. Отец деликатно откашлялся, и на миг, как мне показалось, вечность затаилась в воздухе. - Ты знаешь лучше меня, Гарольд. – тихо сказал он и вновь откашлялся, всем видом намекая, что его совсем не впечатляет эта тема, но ведь он сам ее завел и в этом нет моей вины. Я сожмурил глаза так сильно, насколько хватало моих сил, и передо мной тут же возникла Рейчел. Все вокруг потеряло свое значение, я потерял свой разум и свое тело в один момент, мне казалось, что я ничего не представляю собой прямо сейчас, я потерял в себе человека, да и кому какое дело было до этого, когда Рейчел была рядом – только она и я. Моя милая Рей. Ее образ доводил меня до дрожи и шелковисто гладил меня по холодной щеке. Мою Рейчел я всегда видел в образе маленького ребенка, которого нужно любить и отучать от боли. Только вот как я не пытался, Рейчел даже сейчас, наоборот, делала больно мне – она сидела на пороге и с силой швыряла камушки в мое чистое озеро всей заботы и нежности, которое я сам вырыл для нее. - У нее был нервный срыв пару недель назад. – я нехотя открыл глаза, не желая прощаться с ней. - Довел. – усмехнулся отец, усаживаясь за свое кожаное кресло и уткнувшись носом в какие-то документы. – Поздравляю. Сухое и мерзкое – поздравляю. Спасибо, что ж. Спасибо, что я вновь остался виноват, когда я со всей силы пытался вытащить ее из этой неведомой херни. - Она проспала полторы недели, даже не пошелохнувшись. – проглотив его мерзкие слова, я продолжил, рассказывая отцу все до мелочей. Папа приспустил очки на переносицу и посмотрел на меня как на придурка, который только что сбежал с психиатрической больницы. - Ты не мог пригласить доктора на дом? – спокойно спросил он, однако я ожидал сильнейшего взрыва его нестабильных эмоций и чего-нибудь еще. - Я приглашал. – ответил я в свою очередь, разведя руки в стороны. – Именно поэтому я не беспокоился о ее здоровье, потому что она была под присмотром. Отец облегченно выдохнул и вновь натянул свои очки на глаза, продолжив читать какие-то документы. - Позволь спросить тогда, куда делись десять тысяч баксов с твоей карточки, Гарольд. – сухо поинтересовался он и я заметил, как сжались его зубы и очертились скулы под таким напором. - Я отдал их директорам «Эйч энд Си моделс». – откровенно признался я, хотя по сути мог придумать что-нибудь получше. – Я не мог рисковать репутацией Рейчел, я заплатил столько, сколько они просили. Теперь, когда весь этот ад позади, она может вернуться на свою работу и быть снова… - Востребованной. – подобрал нужное слово отец и я кивнул головой, в знак согласия. Мне так хотелось сказать, что мне наплевать, насколько популярна Рейчел, насколько херовой ее репутация могла бы стать, если бы я не ввалил за нее кучу бабла – она всегда была и будет востребована мной и никто, никогда не сможет изменить это. К моему же глубокому несчастью. - То-то я и заметил, что фотографии этой блондиночки то и дело проскакивали на «Fashion TV-Channel». – усмехнулся он, считая что-то на калькуляторе. – Неделя моды в Париже, а они суют эту твою Вуд… - Вуднесс. - Вуднесс, будь она проклята, повсюду. – отец вновь усмехнулся. – Ты бог маркетинга, Гарри, я горжусь тобой. Только оставь ее в покое. Я встал со своего кресла, улыбнувшись в пустоту. Туман тоски рассеивался при одной мысли, что я сейчас, да, сейчас и ни минутой позже поеду домой, зайду в большие двери и увижу Вуд – мою Вуд, такую нежную и прекрасную, в дурацких штанах с «Hello Kitty», слишком тонких для этого прекрасного вечера, но по-прежнему мою, мою и только. Мою Рейчел. - Рейчел. – прошептал я себе под нос, погрузившись в мысли с идиотской улыбкой на лице и тут же вздрогнул, широко распахнув глаза. Отец стоял рядом со мной, сложив руки на груди и с недовольством посматривая на меня так, как будто я уже успел натворить черте знает что. - Береги себя. – отец тяжело вздыхает и хлопает меня по плечу, открывая двери своего кабинета. Мой отец никогда не говорил, что любит меня. Я не получал от него добрых слов, их не было. Он не хвалил меня за успехи и отчитывал за ужасное поведение. Однако по его поступкам я всегда понимал, что он любит меня больше всего на свете, несмотря на то, что я просто неудачник. Я молча киваю головой, мне хочется сказать так много, высказать все, что я думаю, признаться лишь ему, что я безнадежно, блять да, я безнадежно влюблен, но вместо этого я еще раз киваю и выхожу в огромный холл. - К счастью у меня теперь есть кого беречь. – говорю я слишком тихо, даже тише, чем можно было представить и, не обернувшись, быстро отдаляюсь от кабинета своего отца. Я чувствую, как осенний ветер обволакивает мое сознание, остужает пыл, одновременно добавляя огонька в мои жилки. От этого они начинают еще сильнее пульсировать, я поддаюсь своей слабости и мне становится слишком тошно от того, каким сопляком я становлюсь. Не знаю, осталась ли кожа на моих губах, но я продолжаю кусать их не останавливаясь, все это, откровенно говоря, начинает бесить и заводить меня одновременно. Никогда, черт побери, никогда в жизни не думал, что так съеду по какой-то девчонке. Бесполезной, твою мать, анорексичке, конченой блондинке, от которой ничерта не осталось, кроме костей, которая сорвалась не понятно из-за чего и проспала чуть больше одной недели, за которую я чуть окончательно не слетел с катушек. Рейчел, помнишь, я говорил тебе, что лучше тебе умереть? Забудь это, Вуд. Я хочу, чтобы ты жила. Рядом со мной. Прошу тебя, живи. Живи для меня. Ты мое исчадие ада, и в моем аду ты будешь чувствовать себя так, как дома. Я обещаю. По пути домой я заехал во «French Macaroons», и я не знаю, зачем я скупил половину из ассортимента, меня всего лишь грела мысль, что Рейчел мечтает о Франции, а я – о ней. Это просто. Даже проще, чем я мог представить. - Что? – я отрываюсь от бумажника, и камера настойчивой девушки утыкается мне прямо в лицо. - Фото. – говорит она на ломаном английском и вновь тыкает мне в рожу этим проклятым объективом. На моем лице – натянутая улыбка. Раз – фото, два – селфи, три – автограф, пока, малышка. У меня не было никакого настроения рассылать лучи любви фанатам или кому-то там еще. Да каким фанатам, господи, мне смешно от этого и я не сдерживаю улыбки, смеюсь в машине и, слава Богу, что меня никто не видит. Я так жалок в этот момент. Мчусь по мокрому асфальту, и шины неприятно воют от проливного дождя, створки работают слишком быстро, однако мое сердце стучит еще быстрее – пять минут, Стайлс. Терпи и ты получишь все, что мечтал. На самом деле ты всего лишь увидишь ее. Кретин, вот же кретин, я веду себя так, как будто не видел Рейчел целую вечность, хотя и двух часов не прошло! - Идиот. – говорю я сам себе и хлопаю ладонью по рулю. Дурацкая улыбка не сползает с моего лица. Смотри, Вуд, что ты делаешь со мной. Подняв воротник от пальто, я быстрым шагом выхожу из машины; дождь тут же обнимает меня со всей силы и проходит меньше секунды, как из меня можно выжать литр воды, или целых два. Двадцать два с половиной литра. Половинка – для Рейчел. Мое скучание по ней занимает больше половины, но обойдемся так. Я молод и скромен и это – сущая правда. Запнувшись об порог, я чуть ли не влетел вовнутрь и в нос тут же ударил приятный запах, подавляющий во мне чувство расплыться по полу. Р е й ч е л. Половинка секунды затмевает мое сознание, мне хочется наброситься на нее, сказать что-нибудь крайне странное и скучное и неинтересное, и что угодно, лишь бы поговорить с тобой, лишь бы услышать, как ты смеешься, я так люблю, когда ты смеешься, ты научилась, я научил тебя, боже, Рейчел, ты такая прекрасная, иди ко мне скорее, я так скучал по тебе. Ботинки слетают сами с моих ног, шапка валится на пол, я плюю на все это, мне необходимо увидеть Рейчел. На ходу снимаю с себя пальто, швыряю на пол шарф, зажимаю в зубах бумажный пакет с макарунами для Рейчел, мурашки ползут по моей спине, мне кажется, я близок к срыву. К нервному срыву по самой Вуд. Мы встречаемся взглядами, и все вокруг меня покрывается толстой корочкой льда. Наши взгляды сталкиваются как огонь и лед, как бархат с шелком, все вокруг в напряжении, искры летят повсюду, из меня, из Рейчел, из наших глаз. - Рей, я… - Что с тобой. – она, кажется, немного удивлена. Точнее, не совсем немного. Она охуенно удивлена. - Рейчел, я действительно так скуч… - Что? – Вуд подавляет смешок и прикрывает свои зубы рукой, легко посмеиваясь. - Так скучал, что купил тебе макаруны. Боже, что я блять несу. Это полный провал. Это сильнее, чем просто провал. Это сильнее любого провала на свете. Я прикусываю язык и опускаю глаза в пол, почему я не могу провалиться сквозь землю? Мне хочется слиться с кафелем на полу или стать пальмой, которую сшибло ветром и теперь она валяется, сломленная и всем просто начхать на нее. Рейчел, чихни на меня, а? - Очень прекрасно. – она не сдерживается и заливается звонким смехом, закинув голову наверх. Ее длинные волосы переваливаются на одно плечо, они такие красивые и пушистые, что мне невольно хочется дотронуться до них. Без лишних действий, Стайлс, ты и так уже сделал все, что мог и хватит на сегодня. Нет, вашу мать. Не хватит. Я кидаю пакет на стол и быстро подхожу к Рейчел, вцепившись руками в ее хрупкие плечи. Мне необходимо почувствовать, что она рядом, она живая, она теплая и свежая. - Ты нежная, как персик. – тихо говорю я, опуская свои холодные руки по ее коже. Ее тепло передается мне сквозь маленькие атомы, я был рожден для всего этого. Не зря ведь я так долго ждал. - А ты спятил, как придурок. – Рейчел наблюдает за моими руками и мне неожиданно становится страшно, что она оттолкнет меня. Одним движением руки заставит меня отойти от нее просто потому, что вдруг она не хочет? Я не мог допустить этого. Никогда. - Да, я спятил. Я очень сильно спятил, Вуд, тебе придется проучить меня. На щеках Рейчел появляется розоватый румянец, влажные губы дергаются в смущенной улыбке, а голубые глаза в упор смотрят в пол – невинная девочка, та еще ягодка, сочный плод: запретный и такой сладкий. Мои руки живут отдельной жизнью, и им чертовски нравятся волосы Рейчел. Ладонь плавно проходит через ее волосы, мягко нащупывая каждый ее волосок. Я издаю хриплый стон, стон от того, что я дождался, это ведь казалось для меня действительно настоящей пыткой. Никогда не думал, что опущусь до этого, но опускаться до Рейчел было настоящим наслаждением. Рейчел смущенно кладет руку мне на пояс и тут же понимает свои глаза, словно спрашивая разрешения. Я еле заметно киваю и улыбаюсь, улыбаюсь ей и это слишком просто, чтобы делать искренне. Вуд резко притягивается ко мне, мы сталкиваемся и теперь я чувствую ее чуть более, чем полностью. Все внутри завязывается в тугой узел, я сжимаю зубы – слишком большая пытка, но я справлюсь. Она ведь справляется. Я легко касаюсь губ Рейчел, совсем позабыв спросить разрешения, но мне так плевать. Я чувствую ее тепло, словно ее рот приоткрылся для меня впервые, и мне достаточно зажмуриться, чтобы его не стало, а потом начать все сначала, и я каждый раз заставляю заново родиться ее рот, который я желаю. Она избрана мною, она моя, я чувствую, как она улыбается мне, поэтому улыбаюсь и я, и нет ничего прекрасней этого момента, которого я так сильно ждал, как последний кретин. Рейчел смотрит на меня, соблазнительно покусывая свои губы, мы смотрим друг на друга, медленно сближая лица вновь, между нами все сближается, дыхание срывается, я срываюсь и прижимаюсь к ней всем телом, от чего Рейчел томно вздыхает и приподнимается на носочки, запуская руку в мои влажные волосы. Мы, прикусывая друг друга губами, чуть упираясь языком в зубы и щекоча друг друга тяжелым, прерывистым дыханием, кажется, начинаем забывать, что такое время. Мои руки ищут ее волосы, погружаются в их глубины и ласкают их, и мы целуемся так вкусно, так насыщенно, словно мы – это все, что осталось у нас самих. И если случается укусить, то боль сладка, и если случается задохнуться в поцелуе, то эта смерть – чуть более, чем прекрасна. И мир у нас один на двоих, и один на двоих этот момент, эта жизнь, эти секунды, и я предательски-сильно чувствую, как Рейчел дрожит в моих руках, подобно слабой недотроге, дрожащей в моих руках каждой ночью. - Я надеюсь, ты купил клубничную макаруну для меня ты, негодный мальчишка. – шепчет Рейчел, боясь оторваться от меня хотя бы на миллиметр. - Поцелуй меня еще раз, и тогда я расскажу тебе, что еще у меня есть для тебя, ты, негодная девчонка. – я тепло смеюсь, приглаживая ладонью волосы Рейчел и неожиданно ловлю ее чистый, с примесью холодного воздуха, ледяной поцелуй, который в одну секунду перерастает в нечто жаркое, полностью сбивающее меня с ног, и я, не выдержав такого давления, с силой вжимаюсь в стенку под таким смелым напором Рейчел. Господи, я так влюблен в нее. Подари мне ее еще немного, я прошу тебя. Я не знаю, сколько проходит времени. Счастливые часов не замечают или как там говорится? Для меня гораздо приятней наблюдать, как Рейчел ровной линией выкладывает парижские сладости, нюхает каждую из них и потом швыряет в меня, и мы дурачимся, как дети. Я учу ее ловить макаруны ртом, а она громко смеется, давясь крошками и громко кашляя, но все равно смеясь, так звонко и прозрачно, что мне иногда даже хотелось сдохнуть от всего этого. Я просто не верил, что это была она. Я… Я был влюблен. Я был так чертовски влюблен, мои глаза светились и сияли, с каждой секундой я говорил себе «Ты влюблен, ты влюблен, ты влюблен!» И я был счастлив так, как не приходилось быть никому раньше до меня. Я влюблен в тебя, Вуд. Я так сильно в тебя влюблен. POV Рейчел. - У бурных чувств неистовый конец, он совпадает с мнимой их победой… - Разрывом слиты порох и огонь… - Стайлс! – я опускаю книгу от глаз и хмурюсь. – Дай мне дочитать. Гарри усмехается, закидывая вчерашнюю сладость себе в рот и, не прожевав, вновь принимается за свое. - Так шладок мед, что, наконец, и гхадок. – бурчит он с набитым ртом и резко ловит подушку, которая летит к нему на крыльях любви. - Замолчи! – рычу я на него, и принимаюсь быстро читать строки. - Избыток вкуса отбивает вкус, не будь ни расточителем, ни скрягой, ли… - Лишь в чувстве меры истинное благо! – с диким смехом перебивает меня он и, празднуя свою маленькую победу, принимается вытанцовывать на месте и мне становится слишком тяжело, чтобы сдержать смех над этим ненормальным. - Я ставлю тебе твердую пять за «Ромео и Джульетту» и ЖИРНУЮ два за поведение. – поправив очки, я гордо киваю и, вздернув носом, важной походкой направляюсь прямиком к Стайлсу и с такой же гордостью бью его кулаком в плечо. – Понял? Гарри с жалостью смотрит на мой кулак и еле сдерживается, чтобы не заржать во весь голос. Я хмурюсь и вновь ударяю его, за что получаю шлепок по заднице, и из меня чисто автоматически вырывается недовольное рычание. Показываю средний палец и чуть ли не тыкаю им прямо в рожу Стайлса, чтоб знал, кто тут главный. - Ты будешь наказана, Вуд. - Очень страшно. – хмыкаю я и, от греха подальше, начинаю медленно двигаться в сторону выхода, и уже через долю секунды Стайлс, срываясь с места, гонится за мной. И я, сшибая все на своем пути, с визгом убегаю от него, швыряя в него все, что попадается мне под руки. Смачно врезавшись в самый настоящий тупик, я резко оборачиваюсь и зажмуриваюсь, прижав руки к своему лицу и полностью готовая дать настоящий отпор. - Не трогай меня! - визжу я со всей силы, смех прерывает мое дыхание, а небольшой страх вызывает зрелый адреналин в моем теле. – Ты меня слышишь, да?! - Серьезно, Вуд? – чувствую, как рука Стайлса опирается на стену рядом со мной, а вторая тут же притягивает меня к себе. Я слышу его тяжелое от бега дыхание, руками упираюсь во влажную от бега грудь и боюсь распахнуть глаза. Что-то во мне неизбежно лопается, раскалывается, рушится, когда мои губы встречаются с его пересохшими и я окончательно сдаюсь, и мои руки тоже сдаются. Они хотят обхватывать шею Гарри и ничего больше. Они хотят чувствовать Гарри под собой, и я полностью соглашаюсь с ними. - Терпеть тебя не могу. – бормочу я сквозь поцелуй и моя задница опять нарывается на неприятности. - Блять, ты такая сочная. – собственной кожей чувствую, как трясется сердце Гарри под его кожей. Оно точно трепещется, обливаясь алой кровью, и мне становится интересно, остывает ли оно когда-нибудь? Надо бы узнать это. Стайлс медленно отпускает меня из своих рук и мне хочется захныкать, потому что мне не хотелось, мне совсем не хотелось не чувствовать их. Я смотрю ему в глаза, теперь я не боюсь этого. Все внутри меня звереет от его пронзительных глаз, гребаная сапфировая пропасть, сколько сердец ты захватила, сколько отдалось тебе? Стайлс ухмыляется, его ресницы подрагивают и нежно опускаются на нижние веки. - Ты слишком хороша для меня, Вуд. – еле слышно произносит он и целует меня в лоб. - Ты слишком хороша для любого. Мое дыхание тут же прерывается. Я судорожно поправляю волосы, сердце мое не знает границ в своей работе, оно долбит четкий ритм, того и гляди – выпрыгнет. - Ты держишь огонь в руках, ты играешься с ним. – завбенно говорю я, обходя Стайлса стороной и на секунду останавливаясь за его спиной. - Когда ты успела стать моим огнем? – иронически спрашивает он, не оборачиваясь. - Ровно тогда, когда ты успел влюбиться в меня.

Taylor Swift – I Knew You Were Trouble

Какая-нибудь волнующая сцена в кино никогда по-настоящему не волновала меня, какая-нибудь хорошая песня никогда меня не растрогала, а в любовь я всегда верила наполовину, полагая, что, скорее всего, ее нельзя узнать по-настоящему. Никому не дано это, и уж мне – тем более. Я никогда не была циничной, я всегда была собой и поэтому люди не любили меня. Никто и никогда не пытался научить меня, как помочь моей любви выйти наружу, она держалась внутри меня, упрятанная и скрытая от других. Но она была, я клянусь, она была, оставалось лишь разрыть ее, что он и сделал. В один момент. Он создал этот момент, который изменил буквально все. Я искала, устремившись в тот мир, откуда любовь была выслана напрочь; и никто, я повторюсь, никто меня не остановил на том пути и не сказал: «Остановись, Рей». Он оказался единственным, кто открыл мне глаза и решил показать мне, что такое настоящая влюбленность. И он в тайне обещает мне, что он покажет мне больше, если я позволю ему. И я позволяю тебе, Гарри. Я позволяю тебе все, потому что это все принадлежит лишь тебе. - Давай, детка. – передо мной трое фотографов, вспышки и блеск ярких софитов. – Покажи мне, как ты умеешь. - Нет, покажи лучше мне. – второй фотограф кокетливо подмигивает мне, выглянув из объектива своего фотоаппарата и показав два пальца в воздухе. Я осторожно поправила свое белье и закрыла глаза, улыбаясь невесомости. Съемка вызывала у меня дрожь по телу, дрожь внутри моих легких; мои вены наслаждались яркими вспышками, а не наркотиками с острыми иглами. Если у тебя есть крылья, Вуд, почему бы не расправить их? Резко повернув голову в камеру, я подмигнула фотографу и закусила нижнюю губу, уверенно расправив плечи и изогнув спину мягкой дугой. - Больше, Рейчел, дай мне больше! – кричал кто-то сбоку, и все это вызывало во мне сумасшедшее желание жить. Я могла показать себя, я была красивой и желанной, я была уверенной в себе и абсолютно счастливой в этот момент. Я слишком остро, резко ощущала каждую вспышку на моей коже, каждый восхищенный взгляд вызывал мой смех, а каждый мой смех был словлен фотографом и тысячами ослепительных вспышек – таких же ослепительных, как сверкала я сама изнутри. Прохладный шелк моего белья приятно ласкал кожу, сладковатый аромат земляники повсюду и легкий, воздушный воздух повсюду пробуждал желание жить. Но было и еще кое-что, что заставляло меня делать это. Я видела, чувствовала, чуяла его на площадке. Я точно знала, что он смотрит на меня. Он восхищен мной, он хочет целовать меня чуть больше, чем я его. Он усмехается и считает фотографов дебильными, потому что, как он говорит: «Никто не видит в тебе ту, что вижу я». Я особенно остро чувствовала его пристальный взгляд на своей оголенной, чуть переливающейся коже, хотя я не видела его в этой темноте, что скрывалась за фотографами. Одно я знала точно – я живу. Я чувствовала себя живой. Полной жизни. Потрясающей. Впервые за целую вечность. - Хорошо, пять минут. – первый фотограф хлопнул в ладоши и устало смахнул пот со лба. – Все слышали? Пять минут и мы продолжаем! В одну секунду все софиты погасли, остался лишь тусклый свет и легкая музыка, настраивающая на нужный лад. - Хочешь кофе? – спросила меня Пенелопа, молодая девушка-стилист лет двадцати с небольшим. - Где Гарри? – тут же спросила я, наплевав на ее гребаное кофе. Пенелопа растерянно пожала плечами и достала из специального фартучка сразу три кисточки, принимаясь румянить мои щеки и подводить брови одновременно. - Рейчел, хочешь кофе? – я почувствовала горячее дыхание возле своего уха и то, как заботливые руки прикрывают мои оголенные плечи теплым халатом. Резко обернувшись, я подавила в Пенелопе недовольное бурчание, что я совсем невыносима и не даю ей докрасить мою бровь, но кому какое дело было до этой проклятой Пенелопы – Стайлс был рядом и он предлагал мне свое кофе. - Да. – спокойно ответила я, хотя внутри меня все сотряслось от одного его появления. – Я очень хочу кофе. - Даже сильнее моих губ на твоей коже? – ухмыльнулся он, оголяя свои зубы и протягивая мне картонный стаканчик со свежим латте. - Немного меньше, чем ты думаешь. – забвенно произнесла я, отпивая небольшой глоток сладкой пенки. - Рейчел, позволь мне докрасить твою бро… - Рейчел, позволь мне поцеловать тебя. – даже не желая слушать моего стилиста, на одном дыхании говорит Стайлс и перекидывает мои локоны на одну сторону, пройдясь своим пальцем по моей коже, словно проверяя ее на прочность. Она трескается под тобой, Гарри, даже не сомневайся. - Мистер Стайлс, у нас осталось три минуты, и съемка продолжится! – возмутилась Пенелопа, откровенно цокая и кидая на Стайлса взгляд, полный ненависти. - Я займу две с половиной, чтобы отдать тебе половинку своего поцелуя. – обратился, наконец, он к ней, нахмурившись. – Понимаешь, чем я жертвую ради твоей гребаной штукатурки? Не дождавшись ответа, Гарри по-свойски притянул меня к себе и прикоснулся мягкими губами к моим, тут же оттягивая мою нижнюю губу и снова целуя ее, не сумев сдержать своей вечной улыбки. - Ты всегда улыбаешься, когда целуешь меня. – произнесла я сквозь поцелуй, не лишая себя возможности потрогать его шелковые волосы, которые так прекрасно струились между моими пальцами. - Я не могу сдерживать себя вообще. – отвечает он и накрывает мою шею своими ладонями. Это становится слишком важно чувствовать его даже тогда, когда он целует меня. Прикосновения его рук говорят о многом – это значит, что я принадлежу ему, что ему не все равно. Это значило, что я целиком и полностью принадлежала ему и это все, что мне действительно нужно. - Я наблюдаю за тобой, Вуд. - с каплей ревности произносит Стайлс, вновь снимая с меня теплый халат, перекидывая его через свое предплечье. - И что это значит? – улыбаюсь я ему, по-идиотски крутясь на своем стульчике. Гарри осторожно наклоняется к моему уху и касается губами холодной мочки, оставляя на ней невесомый поцелуй. - Это значит лишь то, что ты до бесконечности невероятна в моих глазах, Рей. Время летело слишком быстро. Даже быстрее, чем я могла насладиться каждым моментом, каждым лучиком прожектора, что был направлен на меня. - Это порвет весь глянец! – высказался фотограф, когда мы просматривали фотографии вместе. – Это просто взорвет агентство! - Это слишком громко сказано. – смеюсь я ему в ответ, и фотограф тут же наклоняется ко мне и шепчет на ухо: - Это просто катастрофически-прекрасно! Я смеюсь еще громче и через несколько мгновений мы ударяемся нашими кулаками в честь хорошо проделанной работы и прощаемся до следующей недели, ведь нас ждет действительно много совместной работы.

* * *

- Рейчел, Метью и Хлоя отрываются в клубе, они зовут нас. – пробормотал безразлично Стайлс, даже не смотря на меня. Я быстро натянула тугие джинсы, белую майку и черные ботинки с шипами и толстым, почти незаметным каблуком. Распустив волосы, я ловко провернула пряди сквозь пальцы и прошлась прозрачным блеском по пересохшим губам, осматривая себя в зеркале со всех сторон. - Если у тебя хватит сил и… - Почему нет. – отвечаю я как будто своему отражению и игриво подмигиваю себе. – Поехали, нечего терять. - Ты – невыносимая тусовщица. – Стайлс, наконец, решается посмотреть на меня и на его лице играет приятная улыбка, после которой я невольно начинаю улыбаться сама. - Ты сделал меня такой. – я набрасываю кожаную куртку себе на плечи, хватаю свою сумку и выхожу вперед. Гарри подтягивается сзади меня, он обхватывает меня за талию и утыкается носом в мой затылок. Я теряю голову, и мне вновь хочется улыбаться. Улыбаться чуть больше, чем всегда. - Можно подумать, ты когда-то была против. – хмыкает он эгоистично и тут же целует меня, оставляя на моем затылке приятный след от своих губ. Я почувствовала легкую дрожь, когда мы, крепко держась за руки, спускались по крученой лестнице в подвал дорогого клуба. - Ты помнишь это место, правда, Вуд? – подмигнул мне Стайлс, словно испытывая меня на прочность. - Это мой первый клуб. – кивнула я и немного сощурилась. В это было действительно сложно поверить – прошло немного времени, когда я боялась появиться на людях, сейчас же я слабо могла представить свою жизнь без публичных появлений. Я боялась признаться, что ненавижу общаться, но сейчас моя жизнь без людей казалась бы ничтожной. Я постоянно твердила, что ненавижу Стайлса, и я даже понятия не имела, во что это обернется через этот промежуток времени. Все это было сном и мне совсем не хотелось просыпаться. - Вууу, Рейчел! – на меня накинулась моя старушка Хлоя, все та же бледная и все та же безбашенная. – Ты чума, ты просто бомба, я видела твои снимки на глянце, ты просто охрененна! Хлоя набросилась на меня, целуя в обе щеки и что-то быстро тараторя мне на ухо, но я плохо слышала ее из-за орущей музыки. Одно было ясно – моя Хлоя осталась собой. Как бы не менялась моя жизнь и кем бы я не становилась в этой жизни, Хлоя всегда была и будет со мной. От нее всегда будет пахнуть ядреным ментолом и чем-то острым, таким же острым, как она сама. - Ты бесподобна! – выговорившись, закончила она и захлопала в ладоши. Красная помада подчеркивала ее губы и от этого без того белые зубы казались еще белее. Она светилась изнутри, и я легко могла понять это чувство. Теперь это было легко. Пробираясь через толпу, Хлоя постоянно сжимала мою руку и ее длинные черные ногти врезались в мою кожу, но это были такие мелочи. Она постоянно что-то щебетала мне на ухо, рассказывала про то, как сломала свою доску, но чудо-Метью тут же починил ей ее, и ей пришлось тут же поцеловать его, но в этом не было ничего необычного, они просто друзья, которые всегда целуются и ничего больше. Внутри меня что-то подозрительно екнуло. Я слабо улыбнулась, делая вид, что все действительно в порядке, однако ноги невольно подкосились, и я тут же облокотилась плечом об стену, пытаясь остановить в себе внезапно разрастающуюся дрожь. - Все окей? – Хлоя остановилась, протягивая мне бутылку минеральной воды. – Слушай, тут правда оч-оч жарко, уфф, могли бы и кондёры включить, придурки. Я кивнула головой, отпивая приличный глоток воды и, прикрыв глаза, прислушалась к сумасшедшему ритму, который отдавался где-то глубоко внутри. Если бы у меня спросили, кем я прихожусь Стайлсу, я бы промолчала. Я не знала ответа. Никто не знал. От этого становилось еще хуже, в горле все пересыхало и дышать становилось совсем трудно. Оставив эту тему, я распахнула глаза и не обнаружила никого рядом. - Хлоя, твою мать. – раздраженно процедила я и направилась в толпу, искать хоть кого-то. В чем была особенность Хлои, так это то, что она всегда исчезала. Неважно, насколько ты отвернулся от нее и отвернулся ли вообще – она все равно исчезнет и появится еще быстрее, чем можно было себе представить.

ZHU – Faded (Original Mix)

Приятная музыка обволакивала сознание, обнимала за плечи, а затем осторожно скользила по моей талии, немного надавливая на нежную кожу, а затем затирая за собой болезненные следы. И Стайлс прекрасно подходил ко всему этому, бесповоротно повторяя все за музыкой. - Это не сложно найти меня среди такой толпы, не правда ли? – я чувствую его присутствие сзади, и мне даже не стоит оборачиваться, чтобы убедиться в его присутствии рядом со мной. - Я немного оставил тебя наедине с Хлоей, но эта негодница тоже решила оставить тебя, обменяв тебя на Метью. – оповестил меня Стайлс, насмехаясь надо мной. – Ты ее не возбуждаешь, Вуд. - Какая жалость. – саркастически заявила я, посмотрев на руки Гарри, которые оказались спереди меня. Он сцепил их в замок и крепко прижал меня к себе, притягивая за живот. Господи, ну зачем так сильно, я ведь задохнусь. - Возбуди меня. Я усмехнулась, принимаясь кусать своей губы от нарастающего возбуждения внутри меня самой. Неужели это так просто, взять и возбудить одним лишь словом? В таком случае, почему у меня так не получается? - Если бы ты только мог видеть меня, ты бы заметил, какой огонь горит в моих глазах, когда я представляю тебя в себе. – хрипло произнесла я на ухо Стайлсу, который специально наклонился ко мне, чтобы лучше расслышать мой голос. – Я думала о тебе все утро, и мне было жарко. - Посмотри на меня. – настойчиво заявил Стайлс и, не дождавшись моих действий, резко развернул меня к себе. Я медленно моргнула, позволяя своим ресницам коснуться собственных щек. Никакой скорости – все медленно и плавно, мучительно и долго. Все так, как хочет он и это заводит еще больше. - Ты была влажной? – на его лице улыбка с нарастающей издевкой. Мне не стоит отвечать, он знает все сам и поэтому ведет себя так, как ему полагается. - Вовсе нет. – невозмутимо ответила я и взяла руку Гарри в свою ладонь. Я осторожно преподнесла его большой палец к его нижней губе и, плавно проведя по ней, я убрала каплю виски с его влажных губ и тут же приложила его палец к своему рту, смачно облизывая его. - Немного влажнее, чем твой палец сейчас. Но это можно легко исправить. – забвенный шепот, разрушающий любую, даже самую громкую музыку. Я вышвырнула его палец из своих рук, с пренебрежением проводив его взглядом и искривив рот в грязной усмешке. Ну что, Стайлс, кто тут главный? Гарри медленно склонил голову вбок, и, боясь отвести от меня взгляда, сделал глоток виски из бутылки. Он пил его, как воду, каждый его глоток привязывал к себе, заставляя наблюдать за ним все сильнее. Стайлс с силой сжал свою руку на моей талии и, притянув меня к себе, приоткрыл мой рот пальцем, с осторожностью переливая всю жидкость из своего рта в мой. Горечь с переменной сладостью дурманила сознание, я проглотила все до последней капельки, и мне чертовски хотелось еще. - Скажи «спасибо». – саркастично произнес Стайлс, впиваясь своими бешеными глазами в мои. Через миллиметровое расстояние я чувствовала, как бьется его сердце, какой бешеный ритм задает его кровь, заставляя каждый его мускул сжаться под его тонкой футболкой. Все это шло от меня, и я чувствовала на своем языке вкус маленькой победы. - Спасибо. – безразлично ответила я, слизывая с собственных губ остатки горького напитка. - Пожалуйста. Неверный тон. Мне не нравится, как он разговаривает со мной, эти слова выдают его, чертового подонка, кидая меня в его проклятый омут и прямо с головой. Больше всего на свете я хотела, чтобы он потрогал меня везде, где бы ему только захотелось, но будь я проклята, если когда-нибудь о чем-то его попрошу. Меня так и подмывало вогнать колено ему в пах, но тогда я бы не получила то, чего хотела гораздо больше. - Что-то не так, мисс Вуд? – издевательски произнес Стайлс, с придурошной улыбкой на своих губах. – Вам не нравится благодарить? Слово «спасибо» не возбуждает вас? – он продолжал улыбаться, по-прежнему стискивая меня в своих руках с огромной силой. – Что насчет «пожалуйста»? - Пожалуйста, мистер Стайлс, идите и оттрахайте себя в зад. Через пару секунд я оказалась нагло развернутой обратно, а моя грудь с силой впечаталась в холодную стену. Стайлс тут же прилип ко мне сзади, я находилась между двумя температурами – ледяной стеной и слишком горячим Гарри, и это, блять, буквально сводило меня с ума. Стайлс наклонил голову, и его губы прошлись по моей шее, сладко посасывая мою мочку. Его руки сдавливали мою кожу, это рассылало тепло по моему телу чуть более, чем абсолютно полностью. - Скажи спасибо еще раз. – произнес он требовательным тоном. Я глупо рассмеялась, удивляясь его детской наивности. Перекинув руку, я с легкостью нашла его волосы и погрузила ладонь, сильно потягивая их и надеясь добиться от него хоть какой-то реакции. Мне было необходимо проверить, в своем ли он уме или окончательно спятил. Какого черта мы занимаемся в этом проклятом клубе непонятно чем? Гарри хрипло застонал и наклонился ко мне вновь, покрывая мою шею влажными поцелуями и прижав свой напряженный член к моей заднице. - Я хочу тебя на нем. – без капли смущения произнес он и еще сильнее вжался в меня, второй рукой спускаясь по моему животу и останавливая свою ладонь на ремне от моих джинсов. - Я, кажется, разрешила тебе пойти и трахнуть тебя в зад, ты что, забыл? – высвободив одну руку, я легко пробралась к его ширинке и начала поглаживать его через натянутую от возбуждения ткань. Он был слишком большим и увесистым – именно благодаря этому я совсем потеряла голову и позволила предательской жидкости между моих ног разлиться с новой силой. Черт побери. - Я знаю тебя, Вуд. – прошептал Стайлс мне на ухо, принимаясь сжимать мою задницу в своих пальцах. – Я чувствовал все это раньше. Откуда ты, блять, такая взялась? Кто ты, Рейчел? - Та, которая заставляет тебя хотеть трахать все, что шевелится. – издевательски прохрипела я, закатывая глаза от нахлынувшего возбуждения. Я спятила окончательно и бесповоротно. Каждая секунда сменялась следующей, не в силах сдерживать тяжелое возбуждение, но с каждой секундой мне хотелось еще. Еще сильнее и еще больше. - Очень остроумно. – подавленно процедил Стайлс сквозь зубы. – Тебе не убежать, когда мы окажемся дома, Вуд. - Это мы еще проверим. POV Гарри. Она не убежала. Никто из нас двоих был не в силах убежать. Я представлял себе это тысячу раз, я думал о том, как свалю ее с ног и разорву зубами в порыве страсти, о том, как я буду наслаждаться ее взглядом, когда она будет молить о пощаде, я хотел, чтобы она умоляла меня дать ей кончить, а взамен получала чуть больше, чем обычный оргазм – я молил Бога, чтобы эта стерва принадлежала лишь мне и я добивался своего. Всегда добивался. Рейчел не боялась. Была ли она права? Заблуждался ли я, думая, что она специально нацепила эту гребаную майку, что так божественно оголяла ее упругую грудь? - Где этот проклятый бантик, мать твою, Вуд. – прошептал я ей на ухо, нависая сверху и медленно стаскивая с себя футболку. – Я дам тебе все, что ты хочешь, если ты разрешишь мне взглянуть на него. - Отыщи его языком, мерзавец. – от равномерного и спокойного голоса Вуд мое тело заныло. Меня пронзило зверское желание, зверское желание овладеть божественным телом и каждой его клеточкой. Я рывком поднял ее одной рукой, судорожно снимая с нее никому ненужную белую майку и отшвыривая ее в сторону. Волна восхищения накрыла мой разум, я впивался в ее тело с каждой секундой все сильнее, и с каждой секундой мне хотелось освободить ее от не нужной ткани, но соблазн брал свое, и мне хотелось растянуть это на целую вечность. Я прильнул губами к молочной коже, опускаясь ниже к солнечному сплетению. Каждая ее косточка требовала мой язык, и я безгранично использовал его, слизывая кожу Вуд как фруктовый лед. Не было ничего вкуснее и сочнее того, что я пробовал. Я пробовал ее и это было чуть более, чем просто невероятно. Я жаждал этого момента половину своей жизни, я мечтал об этом моменте каждую секунду своего прожитого дня, я мечтал о ней, я хотел ее, я хотел ее в себе, я хотел, хотел, я слишком сильно хотел ее. - Господи, я хочу тебя, я хочу тебя, Вуд. – повторял я, шепча ей прямо в кожу. Ладонь Рейчел блуждала по моей спине, рассылая по моим внутренностям неплохой такой разряд энергии. Смертоносный ток. Вуд. Ее кожа и бантики. Если я не спятил, дай мне провалиться прямо здесь и прямо сейчас. Высвободив стройные ноги Вуд из облегающих джинсов, я чуть не потерял голову, отбрасывая их туда же, куда полетела ее майка. Разум дурманило как травкой, я хрипло смеялся и ликовал, все внутри меня тряслось как в тридцатиградусный мороз, но мне было жарко, слишком жарко, чтобы поверить в происходящее. - Поздравляю. – ехидно прошептала Вуд, с силой наклонив мою голову к своему пупку. – Ты нашел его. Я нашел его. Это мой бантик, мой и только. Я взглянул на Рейчел из под ресниц и прикусил его зубами – маленький, очаровательный, мой долгожданный бантик. Как долго я искал тебя, как ты мне был нужен. Вуд дернулась, издав еле слышимый стон, который судорожно заставил мой член дернуться с такой силой, что я дернулся вместе с ним. Одновременно. Это никогда не кончится, пока он не испробует ее. Я медленно приподнялся выше и нашел своими губами пересохшие губы Рей. Она была неуверенной и скованной, шучу, в моих мечтах она была такой, но на самом деле она, не стесняясь, закинула свою ногу на мою спину и, оторвавшись от меня, она столкнулась со мной глазами, а затем перевела свой взгляд на свою грудь, нежным движением оттягивая чашечку бюстгальтера от своей кожи. Пробравшись за ее спину, я с легкостью расстегнул застежку и позволил Вуд избавиться от надоедливой ткани. - Боже, гребаный нахуй боже. – я стиснул зубы, облизнув свои губы языком и улыбнувшись ей. – Ты еще красивее, чем я мог представить. - Представь, какая я красивая там. – прошептала она, вновь зарывая свою ладонь в мои волосы и, управляя мной, она прижала мое лицо к своей шее. Я немедленно прошелся по ней языком, рассылая по коже Вуд тысячи мурашек, которые отдавались внутри меня интенсивными импульсами. Я хотел ощутить вкус ее кожи еще сильнее. Я хотел этого больше всего на свете. Вуд резко дернулась и один из ее идеальных сосков оказались у меня во рту, при этом она еще сильней потянула меня за волосы. Черт, ощущения были восхитительные, и у меня больше не было сил, чтобы сдерживать себя, я и так слишком много потерял, не дотрагиваясь до нее столько времени. Мой мозг просто разрывался. Никаких слов, которые могли бы описать мое состояние, никаких действий, которые могли бы воплотить все, что я задумал. Ничего. Только Вуд и я. Ах, и бантик. Мой прекрасный, проклятый бантик. Проведя рукой по тонкой талии, я опустил пальцы ниже и остановил их на самом пульсирующем месте. - Ты такая мокрая. – очарованно прошептал я, прохрипев возбужденный стон ей в шею. – Боже, ты думала обо мне все это время? - Пошел к черту. – прорычала она, когда я нежно отодвинул влажную ткань и осторожно проникнул одним пальцем вовнутрь. Все в глазах зарябило, мне было необходимо опереться рукой обо что-то, иначе я бы грохнулся прямо на Вуд и это не могло кончиться ничем достойным. Перенеся вес тела на свой локоть, я с вызовом посмотрел на Вуд, щеки которой пылали розовым пламенем, а губы так и метались приоткрыться в сладостном стоне. - Скажи это, Рейчел. – забвенно прошептал я, незаметно для Вуд присоединяя второй палец. – Скажи, что ты не боишься меня. Скажи, что ты хочешь, чтобы я вошел в тебя, скажи, как ты хочешь его. Произнеси это вслух, и я дам тебе то, что ты хочешь. - Да. – только и смогла произнести Рейчел, подаваясь мне навстречу. Ее приторный сок забирал в плен мои пальцы, она сжимала меня внутренними мышцами, и мне было непросто даже вытащить их. - Всего лишь? – усмехнулся я, с силой вытащив пальцы. – Спокойной ночи, Вуд. - Войди в меня, гребаный ты придурок. – смело произнесла она и притянула меня к себе, с болью кусая мои губы и обхватывая меня второй ногой. Дикая страсть, охватившая нас, не была похожа ни на что из того, что я испытывал раньше, и мне не хотелось сдерживаться. Не сказав ни слова, я сорвал с нее остаток ткани, и Вуд тут же подалась мне вновь навстречу, приподняв стройные бедра и врезаясь в меня всем своим телом. - Я до смерти хочу войти в тебя. – шепнул я ей на ухо, перехватывая возбужденное дыхание Вуд. – А ты хочешь? - Да. – выдохнула она вновь, умоляюще приподняв бедра еще раз и стараясь нащупать меня. Кончик моего члена коснулся ее входа, и я замер, желая прочувствовать это мгновение до последней секунды. Ее ступни скользнули по моим ногам и сомкнулись вокруг моей талии. Я переплел наши пальцы и прижал ее руки к подушке у нее над головой. - Пожалуйста, Гарри. – попросила она, раскрыв голубые глаза как можно шире. – Я больше не могу. Я опустил голову, коснувшись своим лбом ее лба, и наконец-то вошел вглубь резким толчком, полностью чувствуя себя внутри Рейчел. - О, да, Стайлс. – застонала она, с силой прикусив свою нижнюю губу. - Повтори это. – задыхаясь, прошептал я и нежно дернулся в ней, сделав одно мягкое движение внутри. - Стайлс… ч-ч-черт тебя побери. Я хотел слышать это еще и еще, бесконечно много и сильно. Когда я легко рассмеялся ей в шею, Вуд быстро подхватила мои неуверенные движения, поднимая свои бедра навстречу мне. Я чувствовал ее в себе, чувствовал полностью и бесконечно много, до одного единственного момента. Вспышка сознания бурным потоком загорелась в моей голове, боль обрушилась на мои мышцы, и все внутри заледенело от одного воспоминания. Я дернул головой, в ужасе застыв внутри Рейчел. Язык присох к моему небу, все остальное казалось бессмысленным и невозможным. Это было действительно невозможно, невозможно в принципе, но каждая секунда того момента с новой силой всплывала в моей голове. - Гарри? – настороженно спросила Рейчел, приподнимаясь на локтях. – Что с тобой? Ты весь бледный. Судорожным движением она принялась щупать мое лицо ладонями, один раз даже хорошенечко зарядив мне ладонью по моей ледяной щеке, но ничего не могло остановить это. Невозможность случая или случай невозможен? Я готов был сдохнуть на месте, лишь бы все, о чем я думал, оказалось неправдой. Лишь страшный сон мог позволить себе эту реальность, но она была, она была между нами и я совсем не шутил. Никто не шутил. В ушах все звенело, каждая моя жилка содрогалась в ужасе от одного воспоминания. - Я знаю тебя, Вуд. – с болью в голосе произнес я трясущимся тоном. - Да что ты говоришь такое?! – возмущенно выкрикнула Вуд, вновь ударив меня по лицу.- Очнись, Гарри, прошу тебя! Нет. Нет. Я не верил. До последнего не верил в это, однако каждая клеточка моего тела вспоминала тело Вуд. Тело Вуд больше шести лет назад. Она нисколько не изменилась, не поменялась, она оставалась такой же нежной, когда была совсем ребенком. Она была невесомой, а я так и остался подонком, конченым подонком, позабыв о том, что разрушило ее. - Это был я, Рейчел. – срываясь, прошептал я, быстрым движением вытирая холодный пот со лба. – Это был я… Я сжал кулаки и глаза, кровь во мне, казалось, застыла. Обернулась в жидкость и вытекла вместе с потом. Это было невозможно. Я отказывался в это верить. - Что был ты? – забвенно прошептала она, боясь моргнуть. – Что был… - Я был в тебе до этого, Вуд. – наконец, подняв глаза произнес я и стиснул свои зубы. - Это я изнасиловал тебя, когда тебе было тринадцать.

* * *

Куда ты денешься, Когда разденешься, Когда согреешься в моих руках. В словах заблудишься, Потом забудешься, Потом окажешься на облаках.