Our way.

Так-так... Ким Тэхён. О, он никогда не отличался широким кругом общения и глубокой привязанностью к обществу и откровенно не понимал, почему к нему тянутся люди и зачем девочки строят ему глазки, когда он им даже рожицы еще не успел скорчить. Но понимание девичье-мальчишечьих страстей все равно пришло после затянувшегося пубертатного периода. Ви слыл странноватым, этаким шутом-плутом, действия которого предсказать не мог никто. И никто за это особо не брался. Он неплохо учился и отличался некоторыми спортивными достижениями, успевал дурачиться с одноклассниками и решать задачи по квантовой физике, мог в один день получить выговор от директора за погром в буфете и похвальную грамоту за хорошее поведение на прошлой неделе. Тэхён всегда имел сложный неопознанный характер, но обычно его спасала галантность в общении и особенная харизма, из-за которой некоторые учителя пророчили ему будущее актера. Вообще, он обыкновенный противоречивый человек, но вот к его природному упрямству и обаянию добавлялись незаурядность ума и особое чувство юмора, как никто уже не мог догадаться, где же начинается Ким Тэхён и заканчивается кудесник-Ви. И только одного человека Тэхён честно и беззаветно пускал в свою скорлупу, показывая себя перед ним настоящим - мальчишку Чонгука, у которого он научился ответственности, но и которого взамен заразил своей инопланетной причудливостью. Они научились понимать друг друга с полуслова еще тогда, когда пятилетний Тэхён просто указал взглядом на искомый трехлетним Чонгуком горшок в комнате. Телепатия развивалась успешно. Благодаря дружившим в то время семьям двое стали друг дружке братьями и все в их дворе верили, что так оно и есть. Но если отбросить шуточки, то им действительно было уютно вдвоем. С детского сада и за всю школьную дорогу они немало пережили вместе. А когда Ви перешел в старшую школу, попадались в список сделанного и самые шальные успехи: друзья кадрили девчонок, бегали от охраны в метро, все еще играли с ананасами в продуктовом или ели арбуз летними жаркими вечерами, чтобы еще и успеть поиграть в игру: «кто кого косточкой переплюнет». Ви отличался меткостью – плевал так, что мама на следующее утро приносила ему в кровать собранный мусор и взглядом давала понять, что шестнадцатилетнему парню давно пора научиться следить за порядком и брать пример с Чонгука, который «косточки хотя бы в художественную кучку у мусорного ведра собирает». Их двоих родители отправили в музыкальную школу, после которой Ви овладел саксофоном, а Чонгук – гитарой. На самом деле, Гук просто пошел за Тэхёном и втянулся чуть позднее, чем хён. Но ни капельки не пожалел о выборе: с его-то музыкальными талантами – это только плюс. Друзья, что называется, не разлей вода. Они плохо переживали расставания, скучали друг без дружки, делились всем, не раз оставались с ночевкой, помогали всем, чем могли. Когда в семье Ви случилось несчастье – Чон был рядом и до сих помнит, как намокло его плечо от пролитых слез, как он пытался утешить, но плакал сам… Некоторая трещина в безупречных отношениях образовалась после того, как Ви сообщил Чонгуку о своем решении поступить в университет на другом конце города и переехать в тамошнее общежитие. У Чона опустились руки, несколько дней он дулся и не разговаривал с Тэ. Он испытывал двойственные чувства: гордость, радость за хёна и в то же время… жуткую обиду, почти злость. Не без эгоизма – как водится. Но только из добрых побуждений, поскольку Чонгук отчаянно хотел сохранить их дружбу, пусть и не очень-то желал делить неповторимого хёна с какими-то там студентами… Пришлось смириться и отпустить, потому что иного выбора и не предполагалось. Тем более, что Чонгук знал причину, по которой Ви идет к своей цели. На этом жизнь не останавливалась, необходимо было двигаться дальше. Тем более, что Чонгук в отсутствие Ви еще сильнее заболел мечтой стать певцом, потому что когда хён был рядом, он откровенно был против, называя такое стремление неоправданной тратой сил. И хотя Чон знал, что Тэ говорит так и ехидничает только из-за беспокойства за него, он иногда делал вид, что оскорблен неверием в свою персону. В отношениях почти ничего не менялось, но их встречи становились все более редким явлением по вине обоюдной занятости. Каждый шел своим путем, при этом придерживая за пазухой аргументы «в пользу» деятельности друг друга. Видимо затем, чтобы обязательно было о чем поговорить после. Когда Чон случайно от мамы узнал, что неделю назад умерла бабушка Тэхёна, он выронил из рук чашку и бросился к телефону, но тот не брал трубку… И это заставило Чона передумать сто тысяч ужасных глупостей, от которых тряслись руки. Ведь он помнит, как сильно Ви был привязан к бабушке, он помнит, что именно она оказывала ему ту моральную поддержку, которую невозможно было получить от замкнутой и скупой на эмоции матери. Так почему же в такой миг утраты и боли он решил остаться один и ничего не сказать Гукки? Дав оплеуху гордости, Чонгук отправился прямиком в общежитие Ви, грозно постучал в его дверь и замер, когда она открылась, а на пороге возник его хён, разбитый, уставший, с темными кругами под глазами и болезненным взглядом оголодавшего волка. И сердце младшего сжалось, он просто шагнул вперед и обнял Тэхёна, но тот не издал ни звука, даже не заплакал – лишь зажмурился и погладил долгожданного Гука по спине. - Я думал, ты не приедешь. - А я думал, что убью тебя по приезде за твое молчание, но… ты так жалок, что у меня рука не поднимется, - горько пошутил Гук. – Господи, хён… ну что ты с собой делаешь? Совсем высох! - Ничего-ничего, я справлюсь. Я просто решил забыться учебой, поэтому выгляжу так страшно. Чонгук провел вечер с Тэхёном, подбадривая и утешая его, возвращая его к жизни. Но в Тэ уже что-то щелкнуло и изменило его взгляд, не только физический, но и внутренний. Стало заметно, что в Тэ поселился нездоровый цинизм, он уже не искал добра в мире, он потешался над тем спектаклем, что назывался жизнью. Потешался и болел бессилием, одиночеством. В нем до сих пор не сформировалось привязанности к людям. Чонгук даже готов был делить хёна с девушкой, с человеком, который даст ему любовь и заботу, но Тэхён откровенно признавался, что ему не попалось той, кто действительно бы его привлекла. Он был избирателен до чертиков, имел четкий план на будущее и Гук знал: уж этот консервативный хён явно не останется без уютного домашнего очага, любящей жены и нескольких детишек. Однако смерть бабушки надломила не только его душу, но и уверенность в завтрашнем дне. Он упивался учебой, хлебая ее, горькую и липкую, как деготь, до такой степени, что его по-настоящему тошнило. Ви отвергал действительность, он перестал ходить на увеселительные мероприятия, реже появлялся в кругах знакомых, избегал долгих разговоров и глупых товарищей. Теперь он, познавший утрату, мог смело отделить себя ото всех, у него наконец-то появилась причина оторваться от реальности и замереть глубоко в себе, впасть в анабиоз чувств, заморозить все то, что так болело. После переломного момента мама никогда не ждала его звонка или появления. Когда он возвращался домой, его не ждал радушный прием, только сухое приветствие, неискренний вопрос о текущих делах. И Ви рассказывал по привычке, обходясь простыми фразами, он уже потерял надежду наладить контакт, пусть и хотел быть услышанным. К тому же… - Деньги на столе, - говорила мама, намекая на то, что ее сыну пора уходить. Она слишком занятой человек, чтобы тратить душевные силы, у нее ресторанный бизнес, который она влачит на одних хрупких плечах и ни у кого не просит помощи и подачек. И Тэхён был вынужден забирать большие деньги на обучение, послушно, без лишнего ропота, просто потому, что его возмущение ничего бы не изменило. Просто потому, что мама не хотела быть раскрытой в своем бесконечном умении держаться. Конечно же, она плакала. Но Тэхён был не достоин видеть ее слез, он знал, что она хотела до последнего сохранить лицо и показать ему, что жизнь никогда не бывает справедлива, но это еще не значит, что нужно предаваться отчаянию. Они почти не разговаривали о смерти бабушки. Пусть она и по отцовской линии, но Тэхён немножечко надеялся на то, что еще одна общая потеря сделает его ближе с матерью. Но не случилось. В конце концов, он уже большой мальчик и может постоять за себя, может спокойно решать свои проблемы. Все, кроме финансовых: сколько ни бился Тэ в поиске оптимальной работы, ему не удавалось задержаться где-нибудь дольше двух недель. Поэтому заработок удовольствия – в игре на саксофоне, привносил в его жизнь столь недостающее ощущение счастья, ненадолго отрывал от злободневных трудностей и тоски. *** Тэ плавал в океане музыки, уходя от проблем, забывая о насущных вопросах. Он прорепетировал еще раз и перевел дух, оглядывая пустоты готовящегося к открытию зала. Приходить сюда пораньше и быть на правах свободного репетирующего Ви может благодаря другу бармену, хорошо знающему хозяина. - Тэхён-а, все удивляюсь, откуда в твоих легких столько воздуха, - подал голос дружище Джин, полирующий до блеска стойку, и улыбнулся. – Великолепно, как и всегда! - Разбалуешь ты меня своими комплиментами, - хохотнул Тэ и махнул рукой. – Мне все еще есть к чему стремиться и что совершенствовать. Да и к тому же, я нечасто играю в последнее время, пальцы начинают терять ловкость… - Жутко, когда не можешь заниматься любимым делом, - посочувствовал Джин. Ким Сокджин – из тех редких людей в окружении Тэхёна, которым он по-настоящему доверяет. Старше на три года, этот молодой человек модельной внешности, имея диплом лингвиста-переводчика, работает еще и барменом. Трудиться по профессии предпочитает удаленно. Что же его привлекает в шуме, баночках-скляночках и мастерском колдовстве напитков – загадка. Скорее, это хорошее хобби, которым Джин разбавляет повседневность, как одноименный напиток разбавляют тоником. - Жутко, когда не можешь выбрать, каким из любимых дел заниматься тянет больше, - усмехнулся Ви, поднимаясь с табурета, и глянул на часы. – Открытие уже через полчаса, ого! - По-моему, ты немного «зарепетировался», - рассмеялся Джин и, поправив передник, восторженно посмотрел на Тэ. - А Чонгук придет? - Должен. Вроде как… - еще тише добавил Тэхён, пожимая плечами и спускаясь со сцены. – Ну ты знаешь, он сейчас так занят, что… - О да, его танцы-шманцы, я в курсе, - отворачиваясь, и чуть обидчиво уронил Сокджин. – А что насчет твоего нового друга - Джей-Хоупа? Ви оставалось только улыбнуться и повести плечом. Он не мог дать гарантии на то, придет ли Хосок. В последний раз они переписывались в то самое воскресенье, когда судьба столкнула их, потерявшихся друг для друга однажды, но с тех пор снова – пять дней тишины. Да, у Хоупа слишком много дел, его можно понять. А Тэ не решался навязывать контакт. Если Чонгук выступал, то, как правило, не репетировал. Сегодня он выступать и вовсе не собирался: это Тэхён понял по его суровому выражению лица и унылой улыбке, которой он встретил приветствие друзей. - Боже-боже, как ты измотан, - сокрушился Джин, наливая младшему воды со льдом. – Что случилось-то? Ви сидел за стойкой рядом и беспокойно смотрел на Гука. - Меня не взяли. Снова. И по этим словам, подобным заклинанию, друзья мигом поняли, что Чонгук опять пытался пробиться на прослушивании в агентстве. Сколько раз можно биться лбом о закрытую дверь? Помимо Чона, безусловно – талантливого, есть еще море усердных, целеустремленных, достойных ребят. - Это не конец света, - вздохнул Джин, покачивая головой. – Чонгук-ши, почему бы тебе просто не поступить в твою школу искусств и продолжать жить, как живется? Не понимаю твоего стремления во что бы то ни стало пробиться на сцену. Ви подмигнул Джину. Они заодно. Кто, если не старшие, образумят мальчишку? - А до этого еще и убиваться в роли трейни, - ввернул Тэхён и погладил Гука по руке. – Ну да хватит тебе печалиться. Трудности только закаляют. - Конечно, не стоит печалиться, когда тебя уже седьмой раз отшивают и отовсюду с разных этапов! – с досадой съязвил Гук, вскидывая руки. – Пф! У меня же вся жизнь впереди! - Для того, чтобы отдать себя музыке вовсе не обязательно стелиться под условия какого бы то ни было агентства, - подметил Джин, усмиряя младшего. – Не смей повышать на нас голос, мы желаем тебе только лучшего. - Да, конечно, - кивнул Чонгук. - Я скажу хозяину, что ты сегодня не будешь выступать, - Джин направился к двери служебных помещений. Когда за ним закрылась дверь, Чонгук громко выдохнул и привалился плечом к Тэ, склонил голову и закрыл глаза. - Хён, я устал. - Я знаю, малыш, - Тэ приобнял его и улыбнулся. - Хорошенько подумай над тем, целесообразно ли ты тратишь свое время и силы. - Тебе бы тоже не мешало об этом подумать, - лукаво протянул Гук и хохотнул. – Блин, как жаль, что я сегодня облажался. Есть такое чувство, что день прожит зря. - Приехали, - буркнул Ви, отстраняясь и входя в роль бога драмы. – А как же твой любимый хён, который решил выступить сегодня и разлить море музыки в океане шума и гама? О, Чонгук-а, ты меня убиваешь… Джин вернулся, застав смех и пляски младших, закатил глаза и, шумно откашлявшись, вернулся на своем место. - Хозяин рвет и мечет, не зная, чем теперь заполнить твое отсутствие, Чонгук-ши. Но он сказал, что попытается найти замену. А, кстати, вот и первые посетители! Сзади послышался шум наступающей толпы, она разбредалась по залу, оккупировала красавчика-Джина, заполоняла свободное пространство живой гудящей рекою. Музыка рванула вперед, за диджейским пультом резвился мастер своего дела. Чонгук оживился, следуя примеру Тэхёна, который, не отходя от барной стойки, выплясывал иноземные танцы. Джин всячески делал вид, что он не знает этих двоих, а Тэ то и дело его подкалывал, привлекая к их дружескому союзу внимание. Шумиха продолжалась приблизительно полчаса. На сцену поднялся местный ведущий, произнес зажигательную речь, напомнил о том, что сегодняшний вечер посвящен всякому-разному и прекрасному. Тэхён уже стоял за сценой, немножко волнуясь и следя за огоньками прожекторов. Он с надеждой осмотрел публику в зале, но ниоткуда не почувствовал нужного взгляда. Начав играть, он растворился в мелодии, а в самом конце, когда издал облегченный выдох, наконец, увидел… Хоуп стоял недалеко от сцены, чудом протиснувшись вперед, и улыбался, помахал рукой и показал «класс». От радости у Тэ в зобу дыханье сперло, он едва ли не прослезился от аплодисментов и таким же растроганным и удивленным, предстал после перед Хосоком и остальными. - Потрясающе, хён! – поздравил первым Чонгук, одаривая его объятиями. - Джей-Хоуп… - вздохнул Тэхён, пожимая старшему руку. – Как здорово, что ты все-таки пришел! - Я немного опоздал, прошу прощения, но застал почти все твое выступление, и это было круче, чем просто «потрясающе», - расплылся в улыбке Хосок. - Молодец, Тэхён-а! Весь остальной вечер Ви не отставал от Хоупа, знакомил его с Джином, просил Чонгука не дуться и не ревновать его внимание, рассказывал, как прошла его рабочая неделя. Джину Хоуп понравился сразу: он умел вливаться в компанию, заводить, веселить и в то же время, не забывал о чуткости и деликатности. Что касается Чонгука, то в этот раз Хоуп заметил его к себе негативное отношение. Скорее всего, это из-за провала, о котором Тэ шепнул ему по секрету на ушко, так что Хосок и не думал обижаться. В конце концов, у кого не бывает «плохих» дней и отсутствующего настроения? Когда пришло время расходиться, Гук наблюдал за тем, как мило беседуют у выхода Тэхён и Хосок. Почему-то ему стало ужасно не по себе: Ви смотрел на Хоупа как-то иначе, в его взгляде таилась какая-то сладостная истома, что-то, чего сам Чонгук не видел по отношению к собственной персоне. - Может быть, сходим в кино завтра? – поспешил с вопросом Тэхён. Хоуп работал над курсовой, поэтому неуверенно пожал плечами. Выкроить пару часиков для хорошего досуга, правда, ему совсем не жалко. - Хорошо, давай, - он дал Тэ «пять». – В восемь? - Я тоже пойду, - подошел к ним Гукки и скрестил руки на груди. Тэхён выразительно посмотрел на младшего, но тот не думал реагировать: он уже почуял неладное. – Да, я тоже хочу сходить и развеяться. - Лучше бы с Джином сходил хоть раз, - процедил сквозь зубы Тэ. - Что? – не расслышал Гук. - Погода, говорю, хорошая, - обреченно вздохнул Тэхён. Он обожает Чонгука, но его манера встревать в его отношения с людьми порой раздражает и становится камнем преткновения. – Ладно, пойдем вместе. Я немного провожу хёна, Гукки, а ты ступай к Джину, помоги ему убраться. Чон было собирался возмутиться, но суровая «V» меж бровей старшего, пригвоздила его к месту. Гук собирался обидеться, но Тэ это мало волновало, легонько вытолкнув Хосока, он обернулся и показал младшему язык, на что тот в шутку пригрозил ему кулаком. - Божечки, как давно я не расслаблялся! – Хоуп уселся на скамью и посмотрел на время, глядящее на него с цифрового таблоида по ту сторону дороги. – Половина первого?! - Ну, сегодня вечер пролетел незаметно, - Ви уселся рядом. - Кажется, я немного пьян… - Хосок выпил всего ничего пару коктейлей, но выглядел веселее некуда. – Я же доктор, как я могу себя вести подобным образом? Безробразие. - Безобразие, - поправил Ви. - Но ведь и тебе нужно расслабляться, верно, хён? – Он смело подставил Хосоку свое плечо, чтобы он уронил на него голову. – Всем свойственно уставать. Отдохнешь, а завтра будешь как огурчик. - Такое ощущение, что после выхода из клуба у меня не осталось сил… - Пойдем ко мне? До общежития пять минут пешком. - Так близко? – удивился Хосок и захихикал. – Вот же везунчик.. Но я не могу у тебя ночевать, меня же не пустят. - Пустят. Я - любимчик вахтера, так что проблем не предвидится. Мне жаль отпускать тебя в таком состоянии домой да и поздно уже. Переночуешь у меня, идет? - Может быть, может быть… - Хосок снова стал смеяться над всем, что движется. И он спокойно позволил себя транспортировать в чужую комнатушку общежития, разрешил Ви уложить себя на кровать, снять обувь и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Тэхён жил один благодаря финансовому подспорью, и его комната отличалась стильностью и уютом. Хоуп провалился в сон так быстро, что Ви едва успел повесить в шкаф свои вещи и вернуться обратно. Ему тоже было не до душевых процедур, слишком уж он устал и хотел как можно скорее отдохнуть. Легонько отодвинув Хоупа к стене, он улегся на краю. Спящий Хосок не выглядел серьезным и правильным хёном, он был самым настоящим ребенком, безмятежно путешествующим по царству Морфея. Ви залюбовался им, подумав, как же здорово, лежать с кем-то рядом, с кем-то особенно дорогим. И хотя они знали друг дружку совсем мало, у Тэхёна внутри зародилось невесомое пока чувство благодарности просто за то, что есть такой безмерно добрый Хосок. Мысли возвращались к прожитому дню... Вспомнив о Чонгуке, Ви резко подхватился и добрался до телефона, настрочил сообщение и снова улегся уже со спокойным сердцем. *** Джин переоделся и вышел. Чонгук, ждавший его у двери, с великой скорбью смотрел на дисплей телефона. - Что за вид? – поинтересовался Джин, легонько толкнув младшего в бок и глядя на висевшее в устройстве сообщение. – Оу, он уже дома. - Он там с этим Хосоком! – вспылил Чонгук, дочитывая сообщение вслух. – Как это понимать?! - Ну, он помогает человеку, что в этом плохого? Если бы ты напился, я бы тоже взял тебя к себе на ночевку, или тот же самый Тэхён. Нормально все, чего ты бунтуешь-то? - Потому что… - Что? Его личная жизнь тебе никак покоя не дает?! – резко осадил Джин, толкая младшего назад и упирая руки в стену, перекрыв ему выход. - Хён! – опешил Чонгук, прижимаясь к стене и опуская глаза, в смятении ища пути к отступлению. – Ты чего? - Я чего? – Джин склонил голову и усмехнулся. – Ведешь себя как ребенок, какого бы взрослого из себя не строил, Чонгук-ши! Что за вопиющий эгоизм? Почему ты встреваешь в отношения Тэхёна? Это ведь не впервые. Были парни и девушки, с которыми Тэ мог быть безо всяких проблем, но ты постоянно тянул одеяло на себя, отшвыривая «недостойных». Так ты их называл? Джин кипел от раздиравшей душу досады. Он видел лицо Чона перед собой, такое соблазнительно напуганное, его увлажнившиеся от слез глаза, приоткрытые губы, румянец на щеках, а сердце предательски отстукивало бешеный ритм. - Оставь Тэхёна в покое, Чонгук. Он не принадлежит тебе. И хоть иногда смотри вокруг. - А? – Гук ощутил руки Джина на своих плечах. Он не ожидал увидеть такой скорбный взгляд у хёна, не ожидал ощущения такой странной беспомощности и стыда. – Но ведь это неправильно, что он сходится с теми, кого мало знает! - Ты, кажется, меня совсем не слышал, - горько вздохнул Сокджин и смахнул с плеч Чона несуществующую пыль. – Ты не имеешь права решать за Тэхёна, кто ему подходит, а кто нет. У тебя не особенное положение, просто ты знаешь его дольше всех. Не пойми меня неправильно, просто я переживаю, что гоняясь за Тэ, ты в конец забудешь о себе самом. Шокированный откровением, Чонгук только часто моргал. А с каких это пор Джин хён так о нем печется? И почему его слова так больно точат грудь, застряли комом в горле? - Я пойду первым, - строго сказал Джин. - Да, - уронил едва слышно Чонгук и, шмыгнув носом, кивнул. Ему потребовалась пара минут, чтобы успокоиться, выйти на улицу и догнать хёна, который и сам был не рад такому стечению обстоятельств. - Только не обижайся, ладно? – попросил Сокджин, останавливаясь и глядя в лицо Чону. - Я все понимаю, хён, не волнуйся, - утешил Чонгук, примирительно улыбаясь. – Возможно, я перегибаю палку иной раз. Спасибо, что не смолчал. Сокджин приобнял его и похлопал по спине, тихо смеясь. О нет, он смолчал. Он не сказал пока самого главного, да и вообще не видит для своих чувств перспективы. Узнав Тэхёна пять лет назад на курсах английского, Джин автоматически был познакомлен и с милейшим созданием Чонгуком. А с тех пор он стал не просто мудрым хёном в компании, он постепенно, год за годом превращался в человека, которому всегда есть о чем недосказать Гукки. И это ранит. Но Джин хорошо справляется с эмоциями, поэтому он спокойно отпускает Чона, машет ему рукой на прощание и, заткнув уши наушниками, бредет до дома.