Our way.

Для того чтобы смешивать напитки Джину почти не требовалось размышлять: в то время как его руки на автомате производили нужные действия, он мог занять мысли более весомыми вещами. Жаль, что сегодня вся тематика исчерпывалась Чон Чонгуком. К чему любить пять лет кряду и получать теперь такой трагический конец без начала? Вроде бы Сокджин не мечтал играть роль несчастного Ромео, а испытывал все последствия сыгранного акта. Замечательно. И настроение хуже некуда. Да еще и отец с утра пораньше нагрузил… Сокджин уже несколько лет живет самостоятельно, отдельно от родителей. Вообще, они никогда не лезли в его дела и чаще мирно соглашались с его выбором. Джин искренне любит своих родителей: нежную улыбчивую маму, понимающую все на свете, и мужественного мудрого отца, добившегося немалых высот в японском посольстве на должности пресс-секретаря. Как человеку, владеющему английским и японскими языками в довесок к родному, Джину давненько стоило бы заняться своим продвижением на рынке труда. Но языками он занимался из чистого удовольствия, еще больше радости получал от деятельности бармена, то есть – делал то, что нравится, ходил на всяческие курсы и форумы, посещал только те места, какие хотел. А тут вдруг отец с его ярым предложением: «Давай, сынок, тут такое место освободилось, приезжай сегодня – устроим тебя!». - Ну конечно, устроим, - тихонько буркнул Джин себе под нос и подал высокий бокал клиенту. А как устроишься на постоянную работу - все. Никакой свободы действий, там даже подумать будет некогда – график, начальство, коллеги, рутина. Когда Джин повернулся, чтобы выслушать очередной заказ, то его лицо вытянулось от удивления. - Пап? - Именно, - кивнул он. - Серьезно? - Тут уж не до шуток. Джин сглотнул и натянул вежливую улыбку. Его высокий и статный отец, писаный красавец, привлекал внимание, отвлекая его таким образом от Джина. - Ты что здесь делаешь? - вскинул брови сын. - Как же? Зашел к тебе в гости, проведать одну из твоих любимых работ, - хохотнул папа по имени Ким Джесок и расслабил полосатый галстук. – Черт, как я устал, Джин-а… Налей мне чего-нибудь покрепче. - Эм-м… - Сокджин замялся, не зная куда деть напряжение. - Что? Давай-давай, быстрее, - помахал рукой Джесок. - Мама не будет против? – уже готовя напиток, поинтересовался Джин. - Конечно нет. Эта неделька у нас напряженная, знаешь ли, много работы. Как тебе мое предложение, кстати, не обдумал еще? Ты смотри, вакансия привлекательная, завтра ее может и не быть. - Я знал, что ты пришел за этим, - закатил глаза Сокджин. Отец устало покачал головой и кинул печальный взор на сцену, где на рояле играла очаровательная девушка в чудесном бархатном лиловом платье. - Да нет, не за этим. Если не хочешь – не надо. Я же не заставляю, - улыбнулся Джесок. – А это кто такая? Хорошо играет, симпатичная о-го-го. - Она у нас в числе постоянных артистов, - не глядя ответил Джин. Видимо, у отца действительно полный аврал на работе, если он решился зайти выпить. - Я про то, что… - отец прочистил горло. - Почему у тебя постоянной девушки до сих пор нет? «Начинается», - подумал Джин, прикрыв глаза. Он взялся за другой заказ, сделав вид, что не расслышал, но папа не отставал. Что за оказия, извольте спросить?! Зашел выпить, а заодно посыпать тонны соли на раны? - Джин-а, ну правда, мы с мамой волнуемся, - вкрадчиво произнес Джесок. - Тебе нужны постоянные отношения, ведь это залог счастливого будущего! Мы с твоей мамой познакомились… - Па-па, я слышу это уже в сотый раз. Хватит, - строго потребовал Джин. – Я уже не малыш и сам могу распоряжаться личной жизнью. - Но ты же это… ну… развлекаешься? – подвигал бровями Джесок, заставив родного сына хлопнуть себя ладонью по лбу. – В твоем возрасте довольно сложно сдерживать неуемную энергию и все такое... - Чаще у меня занята голова, а не головка, - иронично улыбаясь, ответил Джин и услышал искренний смех отца. - Во дает, а! Весь в меня! – Джесок прихлопнул в ладоши и потребовал себе еще порцию выпивки. - Обожаю тебя, сынок. Так держать! - Спасибо, па, - искренне выдохнул Джин. Раз никто не будет его сегодня уговаривать и допытывать насчет личных отношений – вечер удался. Хотя… - Ой, забыл спросить, а как поживает малыш Чонгук? – заметно повеселев, поинтересовался Ким-старший. – Вы же с ним не разлей вода. А Тэхён-ни? Давненько они у нас в гостях не были. - У них все хорошо, - стальным голосом ответил Сокджин и, увидев поодаль знакомое невинное личико, обмер. В горле мгновенно пересохло. Бутылка едва не выскользнула из рук. Джин смотрел на Чонгука, виновато опустившего голову в знак приветствия, и ощущал щемящую сердце боль. О нет, все совсем нехорошо. - Чонгук-и! – радостно завопил Джесок, обнимая его. – Присаживайся скорее! А мы тут как раз о тебе разговаривали… Гук растерянно присел и метнул на хёна щенячий взгляд. Может быть, он подумал, что Джин рассказал отцу о вчерашнем? Хотя нет, глупости. Такого никогда не случится, ведь Сокджин – человек, которому Чонгук безоговорочно доверяет. - Мне воды… можно, хён? – не смея поднять глаз, попросил Гукки. - Конечно, - вяло отозвался Джин. Вообще-то, Чонгук хотел повременить с разговором, но понимал, что чем дольше он будет бегать и прятаться, тем хуже будет хёну. За веселым щебетанием его отца не чувствовалось напряжения – не будь тут его, и Чонгук бы точно провалился сквозь землю от стыда. Потому что он на себе чувствовал всю ту тяжесть, что клонила могучие плечи Сокджина вниз. Умелец-бармен добросовестно занялся работой и старался не обращать внимание на присутствующего Чонгука, хотя время от времени они разминались во взглядах. - А у тебя как с девушками, малыш Чон? – после опрокинутого пятого стаканчика, спросил Джесок. Гукки оставалось только зардеться по самые уши. – Ой, не стесняйся! И не бери пример со своего хёна неудачника! – он указал на Сокджина, что-то вежливо объясняющего клиенту. – Боже, когда это дитя образумится? - Да я как-то мало пока об этом думаю, - тихонько ответил Гукки. Его так бросило в жар, что он боялся, как бы стул под ним не задымил. Воистину, нет ничего страннее сидеть с отцом парня, с которым целовался и разговаривать о девушках! – Не думаю потому, что у меня нет на это времени. Вы же знаете, аджоши, я много времени уделяю тренировкам. - О, вот как… - сочувственно протянул Джесок. – Надеюсь, мой оболтус тебя не обижает? - Ха-ха, нет, что вы, - фальшиво рассмеялся Гукки и метнул настороженный взгляд вверх, затих. - Вообще-то твой оболтус прямо вот здесь, рядом стоит, папочка, - сурово напомнил о себе Джин, хмурясь. Ему не доставляло особого удовольствия видеть эту семейную идиллию. – Тебе пора домой, между прочим. И тебе тоже, Гукки. В этот миг во взгляде Чона промелькнула надежда. А вдруг хён все-таки не злится? Он же такой невозможно понимающий, он же столько уже вытерпел, что вчерашняя проделка вполне может… Нет, судя по его опечаленным глазам – не может сойти с рук. И как-то автоматически потянуло к выходу. Когда Сокджин попрощался с отцом, встретил сменщика и закончил с работой, он желал как можно скорее вернуться домой, но стремление не задалось. На заднем дворике его послушно ждал Чонгук, пританцовывая на месте на принесенным грядущей непогодой холодном ветру. - Ну не дурак? – тихо вздохнул Джин, снимая с себя кофту. Неужели малой простоял здесь целый час? Подойдя сзади, он накинул кофту на его плечи. - Кто же такими прохладными вечерами ходит в одной футболке? Чонгук, вовсе не ожидая такой милости, не знал, что и думать. Значит ли такое обыденное поведение то, что он прощен? Хотя, такое не прощается. - Спасибо, - застегивая отданную кофту, вымолвил Гук. Как-то он не был готов к разговору. Да и вообще, когда они с хёном снова оказались наедине, в голове отключались всяческие разумные настройки. - Мне очень жаль, что вчера все так вышло. Улыбка Джина дарила по ощущениям нечто вроде прикосновения морского бриза к коже. На тот миг Чонгуку показалось, что он сидит на берегу и греется в лучах утреннего нежного солнца. Этого не могло быть, но все же, в глазах Сокджина перестала сквозить вымученная за день обида, он с достоинством выдержал ее силу. Чонгук, сглотнув, подался вперед и… Джин тут же отошел в сторону, непринужденно улыбаясь и оставляя Чонгука в состоянии полного недоумения. Собственно, он и сам не знал, что хотел только что сотворить. Но догадывался. А потому – покраснел. - Пойдем, провожу тебя, мерзляк, - усмехнулся Джин. - Тебе разве не холодно? – испугался вдруг Чонгук, следуя за старшим, рассекающим в одной майке. Ох, его плечи, вид которых рождает в животе Гукки рой откормленных бабочек! Это же надо иметь такую фигуру, это же надо заставлять младшего облизываться и так волноваться! - Нет, не холодно. Если бы было, я бы тебе кофту не отдал, - серьезно ответил Джин, грандиозно лукавя. – И не парься о вчерашнем, ладно? Понимаю, что это не дает тебе покоя, но если ты пока не готов поговорить начистоту, то лучше и не будем затрагивать данную тему. Наверное, он прав. Чонгук действительно не готов, он понятия не имеет, с чего вообще начать объяснения. «Алкоголь в голову ударил, прости?», «Ну знаешь, я хотел узнать, чем это обернется», или «Адреналин – мое второе имя». И ни одно из глупых оправданий не было близко к правде, от знания которой у Гукки колотилось сердечко. Да, ничего страшного, если ситуация уляжется и пройдет хотя бы немного времени, чтобы можно было размышлять объективно. - Сделаем вид, что ничего не произошло, да? – уточнил Чонгук, все еще не решаясь идти бок о бок с хёном и продолжая плестись позади. – Как будто бы вчерашнего дня между нами не было? Знал бы Чонгук, как тяжело Сокджину дается самообладание именно сейчас – не говорил бы ничего подобного. Незаметно стиснув кулаки, Джин нашел в себе силы рассмеяться. - Как хочешь, конечно. Но мы же оба понимаем, что случившегося не забыть. Просто пока не будем об этом упоминать. - Но ты не злишься на меня? – заискивающе поинтересовался Чон. - Я дам тебе неделю, - вдруг сказал Джин, разительно переменив решение сделать младшему поблажку. - А? Что? – подбегая, затараторил Гукки, глядя на хёна испуганными глазами. – Неделю чего? - Чтобы ты смог подготовиться к объяснению того, что натворил. Чонгук хотел было сказать, что это из-за чувств Сокджина он повел себя подобным образом, однако, припомнив ту алчность, с которой сам упивался поцелуем, смолчал. Благородно со стороны Джина не требовать ничего в сию же минуту, а ведь он мог, имел полное право. - Хён, недели слишком много, - вздохнул Гукки не без озорства. – Два дня. - Как тебе угодно, - кивнул старший. – По рукам. Твой поворот, Чонгук-а. И, действительно, его поворот. А раньше Сокджин провожал до самой калитки. Младший в недоумении посмотрел Джину в глаза, как-то разочарованно вздохнул, поежился. - И да… Кофту отдай, - почти бесстрастно попросил Сокджин и с холодной улыбкой протянул руку. – Ветер сегодня не благоволит к прогулкам в одной майке. «Он меня динамит?!» - пронеслась шальная мысль у Чонгука, и его потрясло то хорошо наигранное равнодушие, что исходило от прежде ласкового Джина. И ничем не ответишь, даже не состришь… Блеснув актерскими способностями, Сокджин, кусая губы, уходил прочь, торопясь и опаздывая одновременно. Догони его в эту секунду Чонгук, и он увидел бы в его глазах мужественно сдерживаемые слезы. Просто потому что дико больно. Каждая ощутимая надежда подобно кусочку льда таяла в руках Сокджина. Он давал неделю вовсе не для того, чтобы услышать «да», он хотел, чтобы у Чонгука было больше времени найти аргументы в пользу обыкновенного «нет». *** Через два дня Чонгук обязательно что-то скажет Сокджину. Что именно – будет зависеть от того, насколько честным он будет перед собой и насколько смелым, чтобы принять то, о чем просил подумать. Хотя, тут и думать нечего. И только обращение Джина задело в Гукки гордость, ему не понравилось то, что с ним так фальшивят. Хён точно специально играет на нервах, выуживая из Чонгука отрицательный ответ, так и напрашиваясь на него. Несложно догадаться, ведь Гукки слишком хорошо успел изучить старшего. Оглянувшись в собственной комнате, Чонгук заметил настольный календарь, на котором отмечал особые дни – кастингов, всевозможных курсов и конкурсов. Почему он всегда находит для этого время, обводит маркером числа, аккуратно подписывает, строит планы? Нет ни одного выделенного дня для родителей, Тэхён-ни, Сокджина… И на Гукки вдруг напала невыразимая тоска, снедающая грудь, выворачивающая все внутри. Каким бы одиноким он был, не будь рядом тех, кто всегда его поддерживает! Зато он находит время вытирать об них ноги и мало задумываться о последствиях. Юношеский максимализм давно должен был выветриться. Еще немного, и Чон вообще войдет в полноценную взрослую жизнь. А что делать там, не умеючи строить отношения, думая только о себе? Вздохнув, Гукки плюхнулся на кровать и зарылся лицом в подушку. Когда у него бывало плохое настроение, он любил раньше писать Джину и подтрунивать его какими-нибудь шуточками. Теперь не до смеха. У Тэхёна, скорее всего, тоже Амуром спланирован жизненный график – стоит только вспомнить его взгляд, обращенный на Хосока. Мир сошел с ума, если уже не ставит никаких преград для чувств. Любви все возрасты покорны? Но до возраста – еще надо дорасти. Когда Гукки впервые столкнулся с тем, что не может никому раскрыться по вине раздутого эго, он наконец-то понял, насколько неопытен и мал.